Карантин в «Гранд-отеле»
— Это действительно великолепные вещи, — сказало седая теософка, беря в руки одну из подобранных книг. — Чудесно! Вы, оказывается, умеете читать по арабски?…
— Я… когда-то… занималась… Спокойной ночи…
— До свидания. Графиня вышла.
— Ванна готова, — сообщила горничная и, поклонившись ушла.
Мисс Йоринс направилась в ванную. Салон был теперь пуст.
Феликс с отчаянием огляделся по сторонам. Что накинуть на себя, чтобы можно было выскочить в коридор? Покрывало с кровати!… Из ванной слышался плеск воды… Старуха скоро вернется!
Бр — р-р!…
Он схватил покрывало и прыгнул на кровать, стараясг прикрыться им… Кто-то идет!
Поздно!… Кошмар…
Вошел слуга с настойкой и оторопело застыл перед зрелищем, представшим ему в свете, пробивавшемся из соседней комнаты.
Феликс стоял на кровати на четвереньках!… Лакей выронил настойку и метнулся назад в коридор, бормоча:
— Гадость… Что же это… Неслыханно. Вот это да!
Потом у него начался приступ икоты. Еще много недель беднягу передергивало при одном воспоминании об увиденном.
Мисс Йоринс так никогда и не смогла понять, почему Урсула Гугерсгейм (вдова барона фон дер Фрюварта) перестала здороваться с нею и при встречах смотрела куда-то в пространство над ее седой головой…
Глава 36
Было около одиннадцати часов. Мод еще читала, когда в дверь постучали.
— Войдите.
В комнату ворвалась диковинного вида дама. На ней была старомодная кофейного цвета блузка, нижняя юбка из темной тафты и лаковые туфли. Лицо с геометрической точностью было разделено на две половины, одна из которых заросла густой щетиной.
— Тс-с… Мне надо переодеться… Одежду я принес с собою… — В руках у странного создания был узел, из которого торчал конец шпаги.
Мод зажала руками рот, чтобы не расхохотаться во весь голос.
— Характерно для вас, — с горечью проговорил Феликс. — Вам бы только хихикать в самых драматических ситуациях.
— Откуда вы явились?
— Может быть, сами узнаете по костюму?…
Он исчез в ванной и через мгновенье вернулся в форме командира линкора Дикмана. Рукава были коротки, брюки доходили только до щиколоток, а один из эполетов отлетел при первом же движении.
— Теперь мне надо кончить бриться, — сказал мрачно Феликс, сумевший пронести сквозь все невзгоды бритву с надписью «Сидни Крик», мыло и универсальный ключ.
— Да, вид у вас с половиной бороды ошеломляющий.
— Я так и думал, когда шел сюда, что лучше мне уж сразу умереть. Я хотел понравиться вам, а выгляжу до половины освежеванным козлом…
Он привлек девушку к себе.
— Мод… вам будет легче, ее та я скажу, что знаю о вас все… И все равно люблю вас…
Девушка стояла перед ним, печально опустив голову.
— Я рада… тому, что вы сказали это… И, может быть, если когда-нибудь… А, ладно…
— Слушайте, Мод… Вы можете бежать вместе с князем в Америку, я тоже приеду туда…
— Поздно. Я все равно пропала — заявит на меня Декер или выдаст Боркман… Самое лучшее, что я могу сделать, это ценой своего доброго имени спасти несколько хороших людей… Отдайте мне, пожалуйста, тетрадь.
— Те-традь…
Мод с испугом посмотрела на растерянное лицо Феликса.
— Что… с тетрадью?!
— Она… осталась в сто втором… в моем костюме рассыльного… она была в кармане… а они забрали его…
Глава 37
— Вы не можете… снова забрать ее?… — прошептала девушка.
— Они унесли одежду в канцелярию… Тетрадь была в куртке…
Девушка в отчаянии опустила руки.
— Тогда… все кончено. В полночь Боркман явится за тетрадью… Если ее не будет, завтра он осуществит свою угрозу… и все… мой отец… мой брат…
Феликс изо всех сил старался что-нибудь придумать.
— Нам остается только одно… Вместо тетради мы оставим Боркману письмо, в котором скажем, что тетрадь случайно очутилась в куртке, которую забрали из сто второго номера… А я сейчас пойду в канцелярию…
— Нет! Вы не можете так рисковать. Ведь здесь произошло убийство! А у вас нет алиби…
— Послушайте, Мод, до сих пор я очень легко относился к жизни… За последние дни я во многом переменился… И причина этого — вы. Какое мне дело до моего доброго имени, если в опасности ваше. Будем держаться вместе, что бы ни произошло…
— О… если вы серьезно… Он обнял девушку.
— Теперь вы не одна в этой схватке. Мод… И серьезнее этого быть не может… Напишите несколько строк Боркману и положите под дверь… А я пошел.
Он быстро выскользнул за дверь.
Глава 38
Время было уже позднее… Приближалась полночь… А с ней Боркман…
Мод честно описала в письме создавшееся положение и сунула листок под дверь. Потом она выключила в комнате свет, закурила и стала ждать.
По временам за окном тяжело падали капли, оставшиеся от прошедшего дождя, в саду квакали лягушки… Туман все гуще окутывал остров.
Потом издалека донесся тоскливый вой корабельной сирены — туман сгущался и над океаном. Прошло примерно с полчаса. Равномерный стук капель отсчитывал время.
Мод охватило беспокойство. Это не был страх перед ночной встречей, тяжело на душе у нее было из-за Феликса. Может быть, как раз сейчас ее веселый, отчаянный друг попал из-за нее в беду.
Где — то далеко по коридору прозвучали шаги… Хлопнула дверь, полилась из крана вода.. Снова тишина… В саду с глухим треском сломалась какая-то ветка. Запах цветов вместе с ночным воздухом медленно заполнял комнату. Несколько москитов жужжали под потолком, часы в соседнем номере пробили двенадцать…
Полночь!
Час Боркмана.
Летучая мышь ударилась в сетку, прикрывающую окно от москитов. Мод обернулась. Она была удивительно спокойна. За окном в призрачном лунном свете четко выделялись черные кроны пальм.
«Хо-хи, хо-хи, хо-хи…» — с равномерностью часового механизма выкрикивал маленький смелый мангуст, готовясь броситься на кобру…
Тишина.
Там кто — то уже погиб в схватке. Мангуст или змея, а может быть, оба?…
Тропическая ночь…
После полуночи ветер переменил направление, и затхлый запах болот примешался к аромату цветов…
Стук капель лишь подчеркивал мертвую тишину. Луна зашла, и ночь, словно бесконечная, неосязаемая, черная стена встала вокруг комнаты.
Мод взяла зажигалку и сунула сигарету в рот…
— Не зажигать!
Голос звучал в комнате, но не со стороны двери. Говоривший наверняка был уже здесь, когда Мод вернулась в номер. Прятался где-то добрых пару часов, если не больше.
Девушка послушно положила зажигалку и сигарету.
— Это вы, Боркман?
— Да.
— Значит, вы слыхали, о чем я только что говорила с тем молодым человеком. Тетрадь в канцелярии, в костюме рассыльного. Под дверью я оставила вам письмо — я ведь не знала, что вы уже прячетесь в комнате. Дайте нам отсрочку, чтобы мы смогли вернуть заметки.
— Надо подумать. Завтра в дверях будет новая весточка от меня. Теперь сидеть тихо.
Мод не видела говорившего. Голос доносился откуда-то из дальнего угла комнаты. Девушка даже не повернулась в его сторону. Внезапно полоска света, пробивавшаяся под дверью от лампы в коридоре, исчезла. Ее непрошеный гость в несколько прыжков очутился у двери, нажал на ручку и выскочил наружу…
Пару секунд казалось, что снова вернулась гнетущая тишина…
Но вдруг словно все черти вырвались на волю из ада…
— Есть! — прогремел чей-то голос, и тут же какое-то звяканье; звук удара и бегущих людей, а потом чей-то задыхающийся, зловещий крик:
— Держите! Убийца! Держи-и-и! Бах! Бах! Бах!
Три выстрела!
Мод продолжала сидеть, словно оцепенев. Снова стало светло. Шум… хлопающие двери… голоса в коридоре.
— Вы не ранены, Элдер?…
— Кто-то меня основательно стукнул по голове… К сожалению, фонарик выбили раньше, чем я успел его включить… Перевяжите мне голову…
— Я стрелял вслепую, в темноте — вряд ли попал… — заметил капитан. Потом гул растерянных голосов перекрыл все звуки. Проснувшиеся жильцы спешили к месту происшествия.