Карантин в «Гранд-отеле»
Глава 32
Брунс сидел в кресле с пожелтевшим лицом и темными кругами под глазами. Умирающий! Мысль об этом пришла в голову Элдеру, как только они вошли в комнату.
— Я хотел бы спросить у вас, мистер Брунс, когда вы заходили в сто вторую комнату? — задал вопрос инспектор.
Брунс вздохнул.
— Какую комнату?
— На самом верхнем этаже. Там, где обвалился потолок.
— Никогда я там не был.
— Но этот окурок от вашей сигареты? Брунс взглянул на него.
— От моей.
— Вы угощали кого-нибудь своими сигаретами?
— Угощал. А что тут такого?
— Гм… У вас, мне кажется, неважное настроение, мистер Брунс?
— Вам правильно кажется! Я болен!
— Можно спросить, в чем собственно, беда?
— А вам-то что? Может, и это относится к делу?
— Слушайте! — вмешался капитан. — А может, вы будете разговаривать с нами другим тоном?
— Спокойно, господин капитан. Раздражение мистера Брунса вполне можно понять… Н-да… Где это все время вертят шарманку?…
— И это тоже, — сердито фыркнул больной. — Какой-то дьявол целый день пиликает где-то поблизости.
Элдер направился в сторону ванной, откуда тоже доносились какие-то звуки.
— Играют не там, — быстро проговорил Брунс — Это во дворике напротив.
Элдер нажал на дверную ручку…
— Ну, что там? — раздался голос изнутри.
— Кто там? — спросил капитан.
— Хеккер, — ответил голос. — Что вам от меня нужно? Я купаюсь.
— Это ваш гость? — спросил Элдер у Брунса.
— Да! Может быть, вы и против этого что-то имеете? Портовый рабочий по имени Хеккер застрял здесь из-за карантина. Это мой старый знакомый, зашел сюда выкупаться и почитать журналы.
— Хорошо… хорошо… не надо так горячиться, господин Брунс. Я хотел бы поговорить с вашим другом Хеккером.
Брунс подошел к двери ванной и стукнул в нее ногой.
— Эй! Выходи, да только пошевеливайся.
— Ладно! Чего орать-то, ты…
— Не надо выражаться! Тут полиция.
Капитан провел рукою по лбу. Влияние усталости все больше сказывалось. Сейчас снова пойдет дождь… В такую погоду человеку кажется, что у него нервы натянуты, словно струны.
Дверь ванной отворилась, и в крикливо яркой пижаме вышел Хеккер.
— Что вам угодно? — спросил он с видом аристократа, вытаскивая из кармана сигарету «Брунс».
— Что вы делали в сто втором номере? — крикнул на него Элдер.
— Такой тон…
— Заткнись, а то так врежу, что зубы повылетают! И вынь изо рта сигарету, когда стоишь передо мной!
Слова Элдера произвели изумительный эффект. Поведение Хеккера молниеносно изменилось. Одно движение — и погашенная сигарета исчезла.
— Прошу прощения… господин инспектор… я теперь совершенно переменился…
— Молчать!
— Не разговаривайте в таком тоне с моим гостем, — вмешался Брунс.
— Вы, разумеется, правы. Пойдем, спустимся в прачечную, там я с тобою побеседую… да пошевеливайся, подонок!
— Прошу прощения, господин инспектор… не надо… я и так все вам расскажу… мистер Брунс не станет возражать, чтобы… вы расспросили меня здесь…
— Естественно… — вставил Брунс.
— Ладно. Но тогда я попрошу вас, мистер Брунс, оставить нас, потому что не исключено, что мне придется основательно избить этого голубчика, а в такие минуты мы с Хеккером предпочитаем быть наедине.
— Да, но…
— Выбирайте то, что вам кажется предпочтительнее, мистер Брунс — Каждый раз, когда Элдер поворачивался к американцу, его лицо и голос становились изысканно вежливыми, мгновенно меняясь, когда он снова обращался к Хеккеру. — Ну, погоди, сукин сын! Я тебе все кости переломаю! Ты меня попомнишь!
Брунс вышел в другую комнату. Элдер огляделся вокруг, словно в поисках чего-то. Наконец, найдя длинный ремень от чемодана, он сложил его в несколько раз и подошел к Хеккеру.
— Элдер… — сказал капитан. — Вы же знаете, что при допросах нельзя…
— Послушайте, господин капитан! Хеккер — это по моей части, я ведь работаю в отделе, который отвечает и за порядок в порту. Там приходится иметь дело совсем с другим народом, чем у вас в службе безопасности. Этот Хеккер другого языка не понимает…
— Прошу прощения… господин инспектор… Я признаюсь, что был там… еще перед рестораном… Но к велосипеду я и не притрагивался…
— Значит, запираешься?! — проговорил Элдер таким тоном, будто и впрямь его интересовал этот велосипед. — Выходит, не ты его разобрал?
— Это… это уже потом… Слипе сказал, что продаст меня, если я не помогу разобрать… Ну, я и разобрал, но продавать ничего не продавал… кроме фары и цепи… да и то за гроши…
— Слушай, Хеккер, ты мне надоел. Перебрался бы ты в английские колонии, там бы тебя полиция научила уму-разуму, а с меня хватит. Если ты пообещаешь, что навсегда уберешься с Явы, я отпущу тебя…
— И бить не станете?
— Это уже совсем другой разговор. Об этом мы поговорим после того, как ты мне скажешь, что тебе было нужно в сто втором номере.
— Так я же серьезно и не… Рука с ремнем шевельнулась.
— Я же серьезно… не делал ничего особенно плохого… Когда меня поселили в той каморке с шарманщиком, я несколько раз… залезал сюда, если… тут никого не было… И… воровал сигареты… Но денег ни разу не брал. А по вечерам я удирал из своей каморки и спал в сто втором, потому что…
— Откуда ты взял ключ?
— У меня есть отмычка…
— Откуда…
— Сам сделал, из стальной проволоки… Вы же сказали, что бить не будете!!
— Такого я не говорил. Ну, давай дальше.
— Это и все…
— Не лги! Как все было, когда там встретились мужчина и одна женщина…
— Я не…
— Что?!
— Я не отрицаю: однажды вечером кто-то пришел туда… Я еле успел спрятаться в шкафу. Видеть я его не видел, только слышал, как он расхаживает по комнате. Потом в дверь постучали, и вошла еще и женщина…
— О чем они говорили?
— Почти и не говорили. Мужчина сказал, зло так: «Что ты от меня хочешь?» А женщина прямо прошипела в ответ: «Я вас погублю… Когда Артур обо всем узнает, вам конец… И убежать отсюда не удастся…» Мужчина сказал: «Хочешь денег?» А она ему: «Нет! С этим ты опоздал, мерзавец! Ты думал, что тебе все сойдет! Так ведь? Я собой пожертвовала… Ненавижу эту Вилльерс…»
— А потом?
— Больше я ничего не слышал.
— Ты! Не лги, иначе…
— Больше я ничего не слышал.
Элдер знал людей подобного сорта. Знал, что Хеккер что-то скрывает, но знал и то, что он будет упрямо молчать, чтобы самому не впутаться в беду.
— Чем ты шантажировал этого Брунса?
— Я не…
— Ты снова?
— Я ничего и не отрицаю. Я забрался сюда, думал прихватить чего-нибудь пожрать. Какой-то голый тип выскочил и огрел меня по голове. Когда я пришел в себя, Брунс храпел без задних ног… я осмотрел комнату… и в ящике нашел письма… от какой-то дамы…
— Ты! — инспектор схватил Хеккера за шиворот и крепко встряхнул. — Снова лжешь, мерзавец!
Хеккер, однако, продолжал что-то скрывать. Элдер снова понял, что его старания напрасны. Хеккер не будет говорить, потому что сейчас это выглядело бы как донос, а он лучше выдержит любые побои, чем станет доносчиком…
— Ну, слушай тогда, подонок! Утром и вечером будешь являться ко мне в канцелярию, если хоть раз пропустишь — я тебя арестую. Понял?
— Понял, господин инспектор!
— Нам здесь больше нечего делать, господин капитан. Как только они вышли, в комнату вернулся Брунс.
— Ты хоть понимаешь, пиявка, что я мог запросто от тебя избавиться? — со злостью проговорил он и, вздохнув, закурил сигарету.
— Ничего подобного, — ответил Хеккер. — Я люблю хорошо пожить, а вы, как-никак, торгуете контрабандным оружием. Такие люди неплохо зарабатывают и малость помочь бедному шантажисту им ничего не стоит. Найдется чего-нибудь перекусить?
Похожий на мясника мужчина с измученным лицом мрачно вздохнул.
— Закажи у официанта все, что захочешь. Сукин сын. Хеккер не обиделся.
— Скажите, мистер Брунс, — спросил он, — что это с вами, что вы постоянно вздыхаете?