Обманутая жена дракона или заброшенная усадьба попаданки (СИ)

Лиззи что-то жалобно пищит, но мне глубоко плевать. Спешу на кухню и в дверях сталкиваюсь с Домовладыкой.
- Хозяин, я честно не хотел обидеть молодую леди, всего лишь спросил, что она желает на завтрак. Кто ж знал, что она такая пугливая?
- Верю, - отмахиваюсь и иду на кухню.
В горле пересохло и нестерпимо мучает жажда. Домовой дух следует за мной и, обогнав меня в дверях, уже наполняет кружку чистой водой из подземной скважины.
  
- Где Виктория? - спрашиваю лишь из вежливости. Уж больно вывела меня из себя панибратством с деревенскими.
Рисуется передо мной, провоцирует, играет в недотрогу. А сбежавший зверь по какой-то причине потворствует её капризам.
- С утра дома была, - пожимает соломенными плечами, а сам незаметно отводит дыры-глазницы в сторону.
Что-то здесь нечисто. К тому же эти двое успели подружиться.
- А сейчас? - делаю шаг, спрашивая обманчиво спокойно.
Неужто снова задумала какое-то возмутительное безрассудство?
- Не видел, - бурчит Домовладыка, и чувствую - не врёт.
- Ты уверен, что не знаешь, где она? - голос звучит тихо, но в нём звенит сталь. - Может быть, она что-то говорила?
Дух испуганно трепещет, опуская голову:
- С утра её не видел, но слышал, что она очень хотела попасть в соседний город. Однако зная Викторию, она…
- Ни черта ты её не знаешь! - озлобленно рявкаю на притихшего духа и вижу в отражении зеркала, как на лице проступают желваки, выдавая закипающий гнев.
Проходит час, и я ловлю себя на том, что не могу найти себе места.
Мысли упорно возвращаются к Виктории.
Где она?
Почему так долго?
Встретила кумушек и языками чешут?
Подсознание подбрасывает более тревожные варианты, которые я решительно отметаю прочь. Проговариваю вслух, выбрасывая из головы ненужное беспокойство.
- Ничего с ней не случилось. А вернётся - устрою разнос. И плевать, что я сам отправил её в Змеиную Пасть, пока я здесь - чтоб никакого самодурства!
Проходит ещё два часа, и небо заволакивает тучами. Зик и Крис ещё не вернулись, и я сам иду к старосте.
- Они... ещё не прибыли, милорд, - вздыхает и мнётся мужик. Неловко ему разговаривать с власть имущим. Поглядывает на небо и, пораскинув мозгами, добавляет, - Митри телегу привёз, ваши парни уже разобрали. А те двое в городе задержались.
Прибью.
Но сначала заставлю вручную огороды перепахать.
- С ними сам разберусь, - хмуро цежу сквозь зубы. - Супругу мою не видели?
Староста мотает головой, а вот его жена, выбежавшая погреть уши, любезно подсказывает:
- Так уехала с вашими. Митри сказал, из-за неё и задержались.
  
Глава 44
 
Ярость клокочет, выплёскиваясь наружу, будто раскалённая лава, сжигающая всё на своём пути.
Да как она посмела?
В этом вся Виктория!
Лживая и насквозь прогнившая, для которой такая мелочь - нарушить мой запрет. Кулаки сжимаются так сильно, что ногти впиваются в ладони, оставляя кровавые следы.
- Может, скоро будут? - робко интересуется староста. Прикладывает натруженную ладонь козырьком ко лбу и всматривается в даль.
Зря.
Никого там нет.
- Милорд, - подаёт голос его нахальная жена, - может отправить кого-нибудь на быстрой лошадке к ним навстречу? У вас вон какие кони! Выносливые, породистые.
- Сам разберусь.
Возвращаюсь в усадьбу и лишь у калитки даю волю гневу, рвущемуся наружу.
- Проклятая женщина! - рычу я, ударяя кулаком по свежевыструганным доскам. Боль пронзает руку, но я её почти не замечаю. Зато в заборе теперь красуется дыра, размером с мой кулак.
Вдалеке яркими вспышками сверкают молнии, и глухие раскаты грома уже доносятся до моих ушей.
В сердце зарождается тревога, а разум отчаянно противится ей, считая слабостью, недостойной моей жены.
Но что, если гроза застанет её в пути?
Я стискиваю зубы, пытаясь подавить это непрошеное беспокойство.
Какое мне дело?
Виктория - предательница. Втиралась в доверие, улыбалась и соглашалась во всём, каждую ночь ложилась со мной в одну постель, лишь бы подобраться к самому ценному, что у меня есть.
Пускай теперь страдает от последствий своего неповиновения.
Закрываю глаза и тру переносицу средними пальцами . Разум подбрасывает тревожные картины, как ураганный порыв треплет её волосы, а дождь с садистским наслаждением хлещет по обеспокоенному лицу.
И даже присутствие Криса и Зика не успокаивают меня ни на секунду.
- Будь ты проклята, - с губ срывается измученный рык. Запрокидываю голову, подставляя разгорячённое лицо прохладному ветерку. - Почему ты заставляешь чувствовать вину?
Гнев борется с беспокойством, желание наказать – с потребностью защитить. Не могу понять, что со мной происходит.
- Найду, - решаю для себя, и ярость послушно утихает в груди. - Найду и накажу.
Мысль о грядущем наказании будоражит воображение. Не сдерживаю ухмылку и спешу к выданному на академической конюшне скакуну.
Конь стрелой вылетает за околицей, попадая во власть бушующей непогоды. Капли хлещут по лицу, ветер пронизывает до костей, но я не обращаю на них внимания. Мои мысли сосредоточены только на одном - найти Викторию и выпускников.
Вернуть их в деревню и устроить такую выволочку, чтоб до старости с содроганием вспоминали!
Сквозь стену дождя бросаю поисковый маячок. Яркая вспышка озаряет небо, и на мгновение я вижу впереди мерцающие всполохи атакующих заклинаний.
Демонова пасть, этого ещё не хватало!
Бью пятками сапог коня, вынуждая сделать ещё один рывок. Стремительно приближаемся к месту сражения.
Тени.
Длинные, извивающиеся как змеи, они уже окружили телегу. Крис и Зик держат оборону, отбрасывая их на расстояние. Чернильная тьма взрывается лишь для того, чтобы вернуться из самой Бездны.
Заклинания вспыхивают реже, а тени становятся наглее.
Однако не это меня пугает.
Под телегой, съёжившись от страха, сидит Виктория с расширенными от ужаса глазами. На секунду мне кажется будто в них при виде меня вспыхивает надежда, но в следующее мгновение её закрывает полупрозрачный бок тонкой, змеиной тени.
Выбрасываю вперёд правую ладонь, и с каждого пальца срывается по искре. В воздухе они переплетаются, удлиняются в нити, создавая тончайшую ловчую сеть.
Накрытые ею тени с воем исчезают. На окровавленном лице Криса появляется вымученная улыбка, а Зик, развеяв одну из них, пользуется мгновением, чтобы отдать мне боевую честь.
- Прочь! - коротко приказываю, а сам бросаюсь в бой, чувствуя дрожь предвкушения.
Руки чешутся вступить в схватку, как в старые добрые времена. Выпустить пар и накопившуюся ярость.
Тени окружают меня, предчувствуя лёгкую победу. Сжимаю кулаки, ощущая, как магическая энергия пульсирует в моих венах.
Ослепительная вспышка света вырывается из центра ладони, разрезая тьму и отбрасывая ближайшие тени. Уродливые порождения тьмы шипят от боли, но быстро восстанавливаются.
Отпускаю разум и действую лишь на инстинктах, притуплённых отсутствием дракона. Руки словно танцуют в воздухе, создавая сложные узоры. С кончиков пальцев срываются огненные шары, врезаясь в тени и заставляя их корчиться от боли.
- Эйвар, осторожно!
На секунду замираю, уверенный, что мне послышался голос Виктории.
В этот момент что-то холодное обвивается вокруг моей лодыжки. Не глядя вниз, я концентрирую энергию в ноге и высвобождаю ее мощным импульсом.
Тень с истошным визгом отлетает прочь.
Нагруженная доверху телега застряла в траве у самой дороги. Зачем эти ненормальные вообще попёрлись в заросшее поле?
Одной боевой магии здесь мало, и я решаю впервые за долгое время призвать силу рода. Ту, что хотела украсть Виктория.
  
Срываю с пальца обручальное кольцо и сжимаю так, что острая грань разрезает кожу. Прикрыв глаза, начинаю читать древнее заклинание.
Земля под ногами приходит в движение.