Целуй меня в Риме (СИ)
– Вот только я не твоя девушка, – напоминаю я.
Роберто смеряет меня долгим взглядом, от которого мне становится не по себе.
– Да, не моя, – соглашается он. – Но он-то об этом не знает.
Мне не нравятся эти его намеки на соперничество между кузенами, в котором мне отведена роль приза. Зачем он наговаривает на Лоренцо?
Открыв чемодан, я начинаю искать в нем свою удобную трикотажную ночнушку свободного размера. Но вместо нее обнаруживаю в пакете белый шелковый комплект из маечки на тонких бретельках и коротких шортиков, отороченных кружевами. Такой могла бы надеть невеста в брачную ночь. Собственно, для этой цели я его и покупала – в подарок подруге. Но свадьба отменилась в последний момент, когда я уже купила подарок. А комплект так и остался лежать у меня в шкафу. Я про него уже забыла, а мама как-то отыскала и даже позаботилась о том, чтобы срезать бирки.
– Мама! – рычу я.
– Что? – реагирует Роберто.
– Ничего! – Я засовываю комплект обратно в пакет, пока он его не увидел. Глупо, конечно, ведь мне все равно придется надеть его и показаться в нем перед боссом. – Я первая в ванную, если ты не против.
Роберто кивает, и я выскакиваю за порог. В ванной кто-то есть, за дверью шумит вода. Потоптавшись у двери, я не решаюсь вернуться обратно к Роберто, подхожу к комнате девочек и заглядываю в приоткрытую дверь. Бьянка с Лаурой о чем-то тихо переговариваются, сидя на одной кровати. Готова поспорить, обсуждают Франческу – ее в комнате нет, и я осмеливаюсь войти.
– Тук-тук.
При виде меня сестры вздрагивают и настороженно смотрят на меня. Уже не с тем обожанием, с каким раньше, когда я заплетала косы Бьянке и делала макияж Лауре.
– Как Франческа? – спрашиваю я.
– А ты как думаешь? – хмурится Лаура. – Зачем ты только посоветовала ей признаться при всех?
– Я не… – пытаюсь оправдаться я, но Лаура вскакивает с кровати и сует мне палетку, которую я ей подарила. – Вот, забери, не нужны мне твои подарки.
– Девчонки, вы все не так поняли! Я ничего такого не хотела, – бормочу я и перевожу взгляд на Бьянку в надежде, что она меня поддержит. Но любительница Барби и розового цвета отворачивается от меня и начинает демонстративно срывать резиночки и расплетать косу, которой так гордилась и которая собрала за столом немало комплиментов от гостей.
– И платье свое тоже забери! – Лаура швыряет мне золотистое платье, которое достала из шкафа.
Я машинально ловлю его, и в этот миг в комнату входит заплаканная Франческа в пижаме.
– Пришла позлорадствовать? – Франческа толкает меня и проходит к сестрам.
Они встают плечом к плечу, готовые защищать друг друга от врага – от меня.
– Прости меня. Я не хотела. – Я выбегаю из комнаты, не в силах выносить их враждебные взгляды.
А вслед мне доносится громкий хлопок – кто-то из них захлопнул дверь.
Я запираюсь в ванной и умываюсь прохладной водой, с трудом сдерживая слезы. Мне обидно, что сестрички Роберто ополчились против меня. Хоть мы никогда не станем настоящей семьей, сегодня мне показалось, что они меня приняли, и лишиться их симпатии неожиданно горько.
– Утро вечера мудренее, – бормочу я по-русски, глядя на свое расстроенное лицо в зеркале и с трудом сдерживая слезы.
Завтра будет новый день, и меня ждет встреча с Лоренцо – самым обаятельным и привлекательным мужчиной на свете. А пока я принимаю душ, надеваю шелковый комплект из маечки и шортиков и, держа в руках два платья, красное нижнее белье и палетку, выскакиваю за дверь, торопясь скорее оказаться в своей комнате.
Конечно же, это не все унижения на сегодня, и в коридоре я сталкиваюсь с синьором Карло, который идет в ванную в домашнем полосатом халате.
– Мама миа! – От неожиданности я взвизгиваю и роняю вещи на пол, давая отцу Роберто возможность рассмотреть меня во всей красе – с голыми ногами и в маечке на голое тело. А я таращусь на его волосатую грудь, которую видно в вырезе халата, и невольно думаю о том, богат ли такой же растительностью мой брутальный босс.
– Это всего лишь я, Марина, папа Карло, – мужчина наклоняется, чтобы собрать мои вещи, а я прыскаю, вспоминая отца Буратино.
– Что случилось?
Из своих комнат одновременно выглядывают Роберто и его мать и видят Карло, ползающим у моих ног и собирающим мои вещи. Оба смеряют мой ночной наряд ошеломленными взглядами. Джульетта неодобрительно поджимает губы, а Роберто пожирает взглядом. Затем он бросается поднимать мои вещи, оттесняя отца, и протягивает мне красный лифчик и золотистое платье. Забрав свои вещи, я желаю родителям Роберто спокойной ночи и ныряю к нему в комнату.
– Ничего не говори, – предупреждаю я босса, который раскрывает рот, уже собираясь прокомментировать мой наряд.
– Молчу! – Он делает вид, что одной рукой закрывает рот на молнию, а вторую руку достает из-за спины – и я мучительно краснею, видя в ней красные стринги.
– О нет! – восклицаю я, вырывая их у него из рук.
Прежде чем отправиться в ванную, он оборачивается на пороге и все-таки нарушает молчание:
– Если бы я не был уверен, что ты меня ненавидишь, я бы подумал, что ты хочешь меня соблазнить.
Я швыряю в него подушку, но он успевает выскочить за дверь и захлопнуть ее за собой. Подушка ударяется о дверь, а из коридора доносится взрыв хохота Роберто. Весело ему! Если бы он не заставил меня притворяться его невестой, я бы не оказалась в таком дурацком положении и он бы никогда не увидел этот комплект, который подложила мне мама!
Я поднимаю подушку с пола, кладу на кровать и ныряю под одеяло. Ненавижу босса! Пусть только попробует приставать ко мне ночью – буду вопить сиреной на весь дом, я ему такое устро… Додумать мысль я не успеваю. Едва моя щека касается розовой наволочки, я мгновенно проваливаюсь в сон, в котором по пушистым облакам гуляют единороги.
Ночью я просыпаюсь от пристального взгляда. Подняв голову с подушки, вижу широкий силуэт в белых одеждах, который парит вокруг кровати.
– Ой, мамочки, призрак! – в ужасе пищу я и пытаюсь растолкать бессовестно дрыхнущего Роберто. – Босс, подъем!
– Тише ты, разбудишь моего мальчика, – шипит призрак, приближая ко мне лицо, и я с изумлением узнаю синьору Веронезе. Ее просторную светлую ночную сорочку я приняла за одежды привидения.
– Что вы здесь делаете? – растерянно бормочу я, натягивая одеяло.
– Пришла подоткнуть одеяло моему мальчику, – спокойно отвечает она, подходит к кровати со стороны, на которой спит Роберто, и заботливо накрывает его одеялом до плеч. – Вот так, теперь мой малыш не замерзнет.
От шока я теряю дар речи, а мать Роберто поворачивается ко мне и укоризненно качает головой:
– Вот что ты за невеста такая? Совсем не следишь за моим мальчиком! Разве я могу его тебе доверить?
– Ну знаете, – возмущаюсь я, – врываться в спальню к сыну – это уже слишком! Есть же личные границы!
– Какие такие границы? – поражается Джульетта. – Я у себя дома. И никто не запретит мне подоткнуть одеяло моему мальчику!
И она резко сдергивает с меня одеяло, чтобы целиком укрыть им сына. Но тут замечает лежащего на постели между нами розового мишку и хмурится:
– А это еще что такое? Так и знала, что вы меня обманываете. Никакая ты ему не невеста! А ну признавайся, обманщица!
Синьора Веронезе воинственно наступает на меня, а я вжимаюсь в спинку кровати, чувствуя, как по голым ногам бегут мурашки…
Проснувшись, я резко поднимаюсь на кровати и непонимающе хлопаю глазами. В спальне мы вдвоем с Роберто – он крепко спит, перетянув на себя одеяло. Его матери в комнате нет, и дверь плотно закрыта. На всякий случай, я на цыпочках подхожу к двери и тяну ее на себя, осторожно выглядывая в коридор. Фух, никого!
Я тихонько прикрываю дверь, на всякий случай, подпираю ее своим чемоданом и возвращаюсь в постель. Розовый мишка по-прежнему лежит между нами. Я осторожно тяну одеяло на себя, стараясь не разбудить Роберто, но все-таки тревожу его сон. Он резко поворачивается, не открывая глаз, и крепко прижимает к себе плюшевого мишку, уткнувшись носом ему в шею. Это так мило, что я с трудом сдерживаю смех. Еще рывок – и мне удается отвоевать себе одеяло. Я поворачиваюсь набок, спиной к Роберто, и слышу, как он что-то приглушенно бормочет по-итальянски. Слов не разобрать, но мне кажется, что среди них было мое имя. Впрочем, я в этом совсем не уверена. Под теплым одеялом сон мгновенно окутывает меня, и я снова проваливаюсь в пушистые облака к единорогам.