Дайте собакам мяса (СИ)
В общем, спецслужбы даже сейчас были очень странным местом, в котором вполне уживались чистые руки и предельная меркантильность отдельных персон. Найти среди тех, кто у нас служит, несколько человек с гибкой совестью можно было легко — правда, никто не даст гарантии, что кто-то из них не сольет операцию западной прессе, что сильно смажет эффект. С другой стороны, операции ФБР постоянно оказывались на виду, но никого это не смущало. В конце концов, важно лишь то, чтобы потенциальный враг не был уверен в качестве поступающей информации, а всё остальное можно было счесть сопутствующими издержками. [3]
Впрочем, ставку на эту игру я не делал. Это действительно была очень долгая история и с неясным результатом. Но мне важно было вкинуть руководству КГБ идею игр в серой зоне законодательства и на грани фола не только за пределами страны, чем уже занималось Первое Главное управление — товарищ Молодый соврать не даст, — но и в области ответственности «Пятки». [4]
* * *
Денисов всё же не стал брать меня за шкирку — видимо, смирился, что завтра будут бить его одного. Нового кабинета мне пока не выделили; первое совещание моя группа проводила в том актовом зале, в котором я полгода назад осознал себя в теле Виктора Орехова. Но если презентация плана пройдет удачно, помещение мне дадут быстро — не такое большое, как у Алидина или Денисова, но солидное. В конце концов, группа у меня была не маленькая — шесть человек списочного состава с правом привлекать дополнительные силы. Но этим я пока злоупотреблять не стал.
Поэтому я спокойно вернулся в ту комнатушку, которую несколько лет делил с Максом, и застал приятеля за бурным обсуждением возможного места встречи — видимо, с агентом, который не хотел тащиться туда, куда его зазывал Макс. Увидев меня, он заговорил потише, а вскоре и вовсе положил трубку.
— Удачно? — спросил я.
— А куда этот крендель денется? — Макс махнул рукой. — Вечно выделывается, на улице встречаться не хочет, предлагает кафе или ресторан, надеется пожрать на халяву. Но фиг ему!
Я улыбнулся. У «моего» Орехова тоже были клиенты, которые надеялись урвать от сотрудничества с Комитетом что-то материальное. Меры борьбы с ними были стандартными, так что никаких ужинов под водочку им не светило никогда — разве что они притащат что-то по-настоящему ценное, за что не жалко и заплатить. Но такое случалось чрезвычайно редко — у Макса, кажется, было разок, а у Орехова — ни разу.
— Правильно, — сказал я. — Как сам? А то с этой суетой даже не поговорить толком. Свадьбу уже запланировали?
— А как же! — радостно отозвался он. — В сентябре собираемся. Уже всё обговорили, тебе свидетелем быть, официально потом приглашу, это даже не обсуждается. А вот свидетельницей… Ольга думала Ирину позвать, но раз у вас так, то, наверное, не стоит?
Этот вопрос он задал очень осторожно.
— Да нет, почему же, можно и её, — сказал я. — Мы же не разругались вусмерть и друг на друга кидаться при встрече не будем. Главное — не заставляйте нас целоваться, а остальное мы как-нибудь, думаю, переживем. Но вообще советую сначала познакомить Ольгу с Татьяной, вдруг она передумает Ирину звать? Хотя у неё как раз срок подойдет… В общем, ближе к теме сообразите, что делать. Я тут могут только совет да любовь пожелать, да о подарке думать.
— Татьяну… — Макс задумчиво постучал пальцами по столу. — Она же актриса?
— Именно, — кивнул я. — В Театре на Таганке работает… вернее, сейчас в отпуске, но через сезон снова собирается вернуться на сцену.
— Круто! Прямо с Высоцким работала? Кого ты убил ради неё?
Я мысленно вздохнул, но скрывать некоторые вещи было бессмысленно. Всё равно скоро наша история станет достоянием общественности… не всей, конечно, но за пределы театральной клаки точно выйдет. Да и не видел я большой беды в том, что Макс узнает, кто такая Татьяна Иваненко. И пусть узнает от меня, а не от своих осведомителей.
— Никого, просто так получилось, — усмехнулся я. — С Высоцким, кстати, она не только работала…
— Да иди ты!.. — Макс посмотрел на меня с плохо скрытым уважением. — Нет, Вить, я тебе не верю.
— А я клянусь, что говорю правду, только правду и ничего, кроме правды, — сказал я серьезно. — Макс, зачем мне врать? Всё это случайно получилось, конечно, но, видимо, такова наша с ней судьба. Да и погоди… ещё неизвестно, как дальше сложится. Может, ещё бросит меня… Но у нас тоже свадьба планируется, и играть её мы будем раньше вас. Думаю, к августу, чего тянуть. И так срок подходит, скоро в декрет уходить.
— Не бросит, — убежденно сказал он. — Я уверен, что не бросит.
Эх, того же Высоцкого она всё-таки бросила — хотя он и сам сделал очень много для этого…
— Татьяна актриса, — вздохнул я. — Она может сыграть всё, что угодно, их этому специально учат. Так что я не обольщаюсь. Но она мне нравится. Я, пожалуй, даже влюблен, как самый натуральный подросток. Так что прямо сейчас я счастлив. Ребенок опять же. На этом фоне всё остальное, что сейчас происходит — мелочь, не стоящая переживаний. Для меня большей проблемой сейчас является выбор имени для дочери.
— А девочка будет?
— Надеюсь — да, — улыбнулся я. — Но кто родится, тот и пригодится, я их всех любить буду. Вы-то с Ольгой ребенка планируете? А то я за полгода немного выпал…
— Э нет! Не гони лошадей, Вить, всё должно быть по порядку — сначала свадьба, потом первая брачная ночь…
— Она у вас явно будет не первой, — вставил я.
— После свадьбы — первая, — Макс даже глазом не моргнул. — Ну а потом и о детях можно подумать… Мне тут, кстати, двоих лейтенантов дают помощниками. Ты же в группу уже не вернешься?
Переход был немного резким, но понятным. Макс пять месяцев в одиночку тянул эту группу по выявлению иностранного финансирования, заработал на этом внеочередное звание и, думаю, несколько ещё более внеочередных премий, так что ему моё возвращение было не только не нужно, но и вредно. В подчиненном статусе больших плюшек не получить.
— Нет, конечно, — я слегка помотал головой. — Сам же знаешь, мне другой круг задач нарезали… Правда, от старых не освободили и, наверное, я до сих пор числюсь в этой нашей группе начальником, но, думаю, это ненадолго. Тем более после пары лейтенантов. Ты уж их не мордуй, постепенно соки выжимай, нас с тобой вспомни, какими мы были несколько лет назад.
По виду Макса нельзя было понять, успокоили его мои слова или нет, но я приложил максимум усилий, чтобы они звучали убедительно. К тому же я и сам верил, что на уровень группы меня никто не вернет — не по чину, это будет неприятное понижение, которое свидетельствовало бы о недовольстве высшего начальства. В принципе, я уже забрался на такую высоту, что мог двигаться только дальше вверх. Любые другие направления считались бы падением.
А падать я не собирался.
[1] Книгу «Технология власти» написал Абдурахман Авторханов. До войны он был в числе партаппаратчиков — из национальных чеченских кадров, каким-то образом сумел пережить 37-й, хотя и провел за решеткой 4 года (но был полностью оправдан). В 1942-м перешел линию фронта и сдался немцам, пытался заделаться союзником на условиях, что после победы те разрешат ему возглавить независимую Чечню. Но потом случился Сталинград, немцам стало немного не до Кавказа, так что Авторханов так и таскался у них в обозе до самого 1945 года. После войны жил в Мюнхене (не знаю, почему его не выдали СССР), печатался в «Посеве», преподавал в Русском институте армии США (там готовили военных дипломатов, но с такими преподавателями…). «Технологию власти» он написал в 1959-м, у диссидентов она почему-то пользовалась очень большим почетом — о биографии автора и его работе в ведомстве Геббельса они предпочитали не вспоминать.