Частная практика (СИ)

Раньше была одна хорошая лавка поблизости, да и та недавно закрылась, вот и пришлось посовещаться с коллегами и устроить экскурсию по городу. Как ни странно, на этого паренька меня вывел Вельский, который закупал у него товары для своей клиники.
Колокольчик приветливо зазвенел, когда я вошёл в лавку, а её владелец уже встречал меня у кассы.
— Могу вам чем-то помочь? — вежливо поинтересовался парень, а меня внутри прям передёрнуло. Очень живо вспомнился опыт из прошлой жизни, когда консультанты в магазине бытовой техники ходили по пятам и задавали подобные вопросы. Да, в этой ситуации вопрос звучал уместно, но от привычки не так-то и просто избавиться. Уже на подсознательном уровне выработался рефлекс.
  
— Да, я пришёл сюда за определёнными настойками и отварами, но для начала хочу осмотреться.
Я прошёлся вдоль стеллажей и отметил, что ассортимент в лавке пока небольшой, но самое основное, что нужно для работы целителя, имеется. Вернувшись в кассе, сделал заказ и не поскупился на чаевые. Видно, что парень только в начале пути и лишняя копейка ему не помешает. Собственно, как и мне. Но у меня-то сегодня целых четыре часовых приёма, так что с деньгами ситуация немного проще.
Заскочить домой на обед уже не успевал, поэтому зашёл в кафе рядом с кабинетом.
По пути на работу с удивлением обнаружил, что парковка была совершенно пуста. Нет, я понимаю, что в будний день немного желающих посетить кафе, но где мои бессменные надзиратели? Неужели им надоело повсюду таскаться за мной, или от Мадьярова поступил новый приказ? С утра, когда я выходил из дома, были на месте. В любом случае, не стоит особо рассчитывать на этих ребят, нужно думать своей головой.
С Печкиным я провозился минут сорок. Устранил боли в спине и поработал над причинами этого явления. Ему бы записать ко мне на комплекс процедур и походить дня три-четыре, но попробуй его вытащи! Он из тех людей, которые едва почувствуют себя лучше, так сразу же забывают о целителях. Нет, чтобы недельку воздержаться от физических нагрузок и через день походить на процедуры, заплатив тысяч пятнадцать-двадцать, нужно ему каждый день лично возиться с хозяйством и гробить здоровье. Отсюда и бесконечные боли из-за недолеченной спины и постоянных нагрузок.
— Благодарю, Николай Александрович, но мне так сподручнее, — вежливо отказался от моего предложения Печкин. — Ещё батюшка ваш меня выхаживал, да так и не вышло ничего путнего, вот и не буду рисковать.
Ну, конечно! Если ничего не делать, то с какой стати рассчитывать на результат? Фёдор Иванович оставался моим постоянным клиентом, и если смотреть с точки зрения дохода, раз в пару месяцев я получал от него хорошие деньги, позволявшие держаться наплаву моему кабинету. Но мне, как целителю, было куда приятнее вылечить его один раз и до конца, а заодно запретить таскать тяжести. Да, так я бы потерял вечного пациента, но исполнил бы призвание целителя помогать людям.
Стоило мне распрощаться с фермером и приготовить процедурную к встрече нового пациента, он не заставил себя ждать.
Впервые за время моей работы по удалению шрамов ко мне обратился мужчина — Леонтий Маркович Рябов. Это был отставной офицер лет шестидесяти, чьё тело покрывали шрамы и следы от ожогов. Судя по его внешности, мужчине частенько приходилось попадать в переделки.
Но что примечательно, он не старался придать своему телу привлекательный вид. Причина его визита была немного иной.
— Я могу рассчитывать, что после удаления парочки шрамов они перестанут нестерпимо болеть и ныть на погоду? Чуть дождь, снег, или какая буря, они как с ума сходят, — пожаловался ветеран.
— Леонтий Маркович, прежде чем я дам ответ на ваш вопрос, давайте проведём диагностику, — предложил я. — Это бесплатно, и ничего, кроме как пары минут времени вы не потеряете.
— Деньги для меня не проблема, за годы безукоризненной службы я заработал хорошую пенсию, поэтому могу себе позволить достойную старость. Да и спешить мне теперь уже некуда. Раньше каждая доля секунды решала судьбы целого отряда, которым я командовал, а теперь мгу себе позволить отдыхать. Разве что иногда посещаю военную академию и даю там лекции, а на подготовку ратников здоровья уже не хватает.
— Давайте посмотрим что я могу сделать, чтобы поправить ваше состояние, — пригласил я пациента в процедурную.
Мужчина лёг на кушетку, а я приложил руки к его лбу и солнечному сплетению, закрыл глаза и активировал внутреннее зрение целителя.
Множество шрамов оставили свой след как на физическом, так и на энергетическом теле. Но моё внимание привлекли две раны, которые существенно выделялись среди остальных. Первая шла через всё предплечье, затрагивала мышцы и сухожилия и разрывала энергетические каналы. Готов поспорить, пациент не мог использовать дар, орудуя левой рукой.
Со вторым шрамом была похожая история с той лишь разницей, что он располагался в районе поясницы. Чувствую, у пациента развились проблемы с позвоночником, потому как энергия не проходила через часть спины и здесь высокая нагрузка имела разрушительный эффект. Стоило присмотреться целительским зрением к физической оболочке, я убедился в собственной правоте. Когда я озвучил свои наблюдения, мужчина согласился с моими словами.
— Мне уже кучу раз лечили грыжу, даже пару раз оперировали, а левой рукой я почти не пользовался, потому как мой дар ратника на ней не работает после осколочного ранения.
— Удивительно, что в военном госпитале не подлатали вашу энергетическую систему.
— В то время было не до этого, — отмахнулся мужчина. — Было столько тяжёлых раненых, что раны быстро залечили, а после второго серьёзного ранения меня вообще списали.
— И вы больше не обращались за помощью к целителям?
— Не привык жаловаться и бегать в лазарет по любому поводу, — отчеканил Рябов.
Ага, а что же мы теперь пожаловали в кабинет целителя? Решил отступить от привычки, когда припекло? Сколько жизней вот так загублено, когда тянут до последнего, а потом бросаются за помощью в последний момент, когда уже ничего изменить! В этом мире целители тоже не всесильные боги, поэтому и здесь такие случаи имеют место, хоть и куда реже.
— Давайте так. У меня есть свободное время, и я выделю два часа работе с вашими проблемами. Больше всё равно нет смысла, потому как организму после процедуры потребуется время на самостоятельную регенерацию.
С рукой особых проблем не возникло — бери, да разрушай деформированные волокна, запускай процесс регенерации новых и следи, чтобы энергетические каналы сразу проходили как следует. Благо, строение энергетического тела мы проходили в академии, и это были знания из категории, которые требовали знать на зубок. Помню слова профессора, который преподавал нам строение человека: «Ты можешь не помнить своего имени, где живёшь и что сегодня ел на завтрак, но строение энергетического тела знать обязан». А всё потому, что энергия течёт в каждом теле, без неё нет жизни. Просто у одарённых её заметно больше, и она проявляется по особенному.
А вот с поясницей пришлось повозиться. Здесь и строение каналов куда сложнее, и рана глубже. Я уже не говорю о сопутствующих проблемах, которых развелось огромное множество: искривление позвоночника, межпозвоночная грыжа, остеохондроз. Хорошо, хоть переломов нет, иначе я бы застрял тут надолго.
Спустя два часа я был совершенно вымотан, но доволен результатом.
— С рукой нужно будет провести ещё одну процедуру, и всё будет в порядке, — начал я подводить итоги двухчасовой процедуры. — А вот спиной придётся позаниматься ещё трижды. Сейчас результат пока не будет ощущаться, по дня через два вы почувствуете себя лучше. Дар будет возвращаться к руке, но убедительно прошу пока не использовать его, чтобы не разрушить неустойчивые каналы. Как только доведу лечение до конца, тогда можно пользоваться даром без опасения. Рекомендую дать организму три дня на восстановление, а на четвёртый жду на приём.
  
Рябов пробормотал нечто нечленораздельное, поблагодарил и вышел из кабинета. Уверен, он ждал мгновенного результата, а так с запущенными проблемами не бывает. Но ничего, пусть походит денёк-другой, почувствует облегчение, и потом прибежит на запись как миленький. Или не придёт, и окончательно угробит мои труды. Есть категория людей, которая мгновенно забывает о лечении, как только им становится легче. У меня не стационар, поэтому настоять на лечении я никак не могу — это дело каждого человека.