Ведьма с дипломом ищет работу (СИ)

Зеркало стояло в центре стола стеклянной поверхностью к зрителям. Бэрримор сидел рядом, как приклеенный. Казик стоял чуть сбоку, в торце стола. Темное стекло не отражало ничего, даже пламя свечей. Казалось, что в раме вместо зеркала запечатана круглая черная дыра — эдакий лаз в неизвестность, абсолютная пустота. И пустота эта буквально притягивала взгляд.
Под конец слова стали четкими, точными, акцентированными. Жаль, что язык изменился на абсолютно чуждый. И девушка невольно восхитилась, как Казику удается его так филигранно воспроизводить. Она даже заслушалась, глядя во тьму. И в какой-то момент вдруг ощутила, что проваливается в черную пустоту зеркала. Но испугаться толком не успела. Казик выкрикнул последнее слово и завершил свой речитатив. Наступила тревожная тишина.
  
По зеркальной поверхности пробежали искры.
— Началось! — Испуганно ахнул Бадди.
А Бэрримор тут же заухал, словно передумал быть котом и решил стать филином. Казик на него угрожающе шикнул. И кактус замолк.
— Всем взяться за руки! — Приказал фамильяр.
Сам сгреб ладонь ведьмочки своей лапищей, а с другого бока подхватил руку сэра Генри. Тот протянул ладонь студенту. И Бадди оказался последним в цепочке. Правая ладонь Марго осталась свободна.
Ведьмочка, как ей и было приказано, терпеливо отмалчивалась. Все руководство взял на себя Казик.
— Как только появится отражение, — сказал он, — готовьтесь задавать вопросы. Долго я его удержать не смогу. Нужно спешить.
— А леди Маргарет? — Резонно спросил лорд Орчей.
Казик демонстративно закатил глаза и важно проговорил:
— Живым в такие ритуалы лучше не вмешиваться.
Наниматель понимающе кивнул, а Бадди заметно подурнело.
* * *
Зеркало сначала помутнело, потом стало светлым, похожим на обычное, но окружающего по-прежнему не отражало. Потом внутри него разгорелся свет — зеленый, как пламя свечей. А после…
Марго изумленно таращилась на мужское лицо, глядевшее на них из зеркальной глубины с отрешенным спокойствием. Герман и при жизни не был красавцем, а смерть и вовсе превратила его облик в отталкивающую маску.
Девушке только и осталось возблагодарить богов, что беседовать им придется не с иссохшим трупом, а с духом, похожим на нормального мужчину. Пусть с внешне неприятным, но все же человеческим лицом. Это куда лучше мумии! Правда?
Она покосилась на Казика, то приглашающе кивнул. Но первый вопрос задал лорд Орчей:
— Герман, ты меня слышишь? Как тебе там? Где ты?
Казик хмыкнул, но вопрос повторил. Дух остался безучастен.
Сэр генри расстроился. А фамильяр поспешил его успокоить:
— Он не испытывает эмоций. Он не осознает, что с ним происходит. Дух может только показать, что с ним происходило при жизни. И ничего более. Задайте вопрос посуществу.
Голос Казика звучал спокойно. Но Марго видела, что это спокойствие дается не легко. Для призрака, однажды побывавшего за гранью и вернувшегося обратно, тема посмертного существования была болезненной.
Сэр Генри нервно откашлялся и предпринял вторую попытку:
— Герман, кто тебя убил?
Все замерли в ожидании. Лишь Бэрримор остался равнодушен к происходящему. Зеркало мгновенно погасло, потом помутнело, покрылось рябью и вернуло прежний облик.
— Что это значит?
— Он не знает. Точнее, не видел. — Разочарованно догадалась Марго. — Или не смог понять отчего умер.
Она на секунду задумалась и тоже решила попытать счастья:
— Где это произошло? Где ты умер?
На этот раз призрак слегка оживился — лицо его пришло в движение, отчего стало еще страшнее. Потом облик исчез, мелькнула тьма, и появился парк перед домом. Живой. Подвижный. Как-будто они смотрели на него в окно.
* * *
Над парком царила ночь. Герман шел по каменной дорожке. Медленно, рваными неровными шагами. Марго почему-то вспомнила, что так ходила заводная кукла, подаренная в детстве отцом. Кукла эта пугала юную леди до дрожи, до мурашек. А потому пылилась в кладовке. И извлекалась лишь к приходу гостей, желающих лицезреть диковинку.
Глаза мужчины были открыты, но видит ли он хоть что-нибудь, девушка была не уверена. Хотя, наверное, видит. Иначе откуда взяться в зеркале картинке?
Сзади за конюхом тянулся шлейф. Длинный, черный, сплетенный из множества нитей. И нити эти были живыми. Они извивались, пульсировали, дергались, как длинные антрацитовые черви, как пиявки. Часть шлейфа была прикреплена к затылку несчастного, другая часть отходила от плеч, от рук, от спины. Одна «пиявка» казалась нереально алой, и прикреплялась она к горлу, прямо к центру кадыка. На ней, как на поводке, невидимый кукловод тащил жертву вперед, на заклание.
Марго проследила взглядом, куда уходит эта «нить», и пожалела, что та оканчивается за пределами зеркала, где-то в глубине парка. А еще она вдруг поняла, что Германа за нить постоянно дергают. От этого его походка и выглядит неровной, механической — рывок, шаг, остановка, рывок, шаг… И так бесконечно.
А зеркале тем временем творился сущий ужас. Мужчина таял. И это не было метафорой. С каждым рывком красной нити из него уходила жизнь. За тот ничтожный десяток шагов от конюха осталось, дай боги, половина. И ведьмочке стало ясно, что скоро пред ними предстанет та самая мумия, которую сегодня нашли.
Анабель его заживо пожирала.
— О, боги, что с ним? — Не выдержал сэр Генри. — Кто-нибудь знает, что там происходит?
— Его едят. — Машинально ответила Марго.
— Едят? — Мужчина опешил. — Кто?
Марго хотела сказать: «Анабель», но Казик ее опередил.
— Суккуб!
— Суккуб? Откуда в моем доме взяться суккубу?
— Сэр Генри, об этом позже, — фамильяр был неумолим, — а пока смотрите.
И Марго заставила себя молчать. Пусть все внутри нее кричало: «Анабель! Это все Анабель! Эта тварь совсем не та, за кого себя выдает!» Но Казик, как обычно, был прав. Пока об этом говорить бесполезно. Нет никаких доказательств. Ей попросту не поверят.
А Герман тем временем истаял практически полностью. Последний рывок, и ужин суккуба споткнулся окончен. Еще живой мертвец качнулся, начал заваливаться ничком, лицом вниз… И зеркало померкло.
  
Глава 23
 
Марго убеждается, что запреты появляются не на пустом месте
 
На этот раз тьма в зазеркалье царила почти минуту. Марго уже было решила, что время вопросов окончено, и дух ушел обратно за грань, но нет. Поверхность подернулась рябью, мигнула зеленым, посветлела и явила притихшим чернокнижникам равнодушный лик.
— Соберитесь, — нарушил молчание Казик, — скорее всего, что этот вопрос станет последним. Подумайте, что важного нам нужно узнать.
— Можно я? — Опередил всех Бадди.
На него посмотрели с явным недоверием. Никто не ожидал от парня ничего путевого. Сэр Генри покачал головой, и Марго подумала, что сейчас студенту объяснят, чтобы не лез, куда не просят, Но Бадди всех удивил.
— Я считаю, — произнес он многозначительно, чем вызвал усмешку Казика, — ваш конюх вышел из дома не просто так. Он что-то услышал. Или кто-то его позвал. Пусть покажет из-за чего пошел в парк.
Скептицизм на лицах сразу поугас.
— Очень даже может быть. — Согласился лорд Орчей. Молодец Бадди.
Парень довольно улыбнулся и подмигнул Марго. На этот раз по-дружески, без намека на фривольность. А фамильяр не стал дожидаться общего одобрения и задал вопрос, слегка его переиначив:
— Герман, что заставило тебя выйти в парк?
Лицо мертвеца застыло, окаменело. Потом вдруг начало выцветать, меркнуть… Словно решило оставить последний вопрос без ответа.
  
Марго невольно вытянулась вперед, точно хотела придвинуться к зеркалу как можно ближе, чтобы не упустить ни единой подробности. Казик сжал ее ладонь крепко, до боли, и довольно резко дернул назад, приводя в чувства.
— Прости, — прошептала ведьмочка. — Увлеклась…
Фамильяр кивнул. А зеркало как-то сразу переключило картинку, и присутствующие увидели одну из комнат дома. Совсем небольшой кусочек. По скромной обстановке не трудно было догадаться, что помещение находится в крыле для слуг. И сэр Генри не замедлил подтвердить догадку: