Крысолюд 4 (СИ)

Один лягнул торговца в бок.
— Достанется тебе скоро, да-да!
А я уже частично передумал:
— Нет. Давайте вы меня сами к командиру отведете.
Место обитания гарнизонных клановых сил располагалось (по старой памяти) в канализации города.
Под лапами хлюпала жижа из дождевой воды, мусора и помоев. Запахи были привычные — тухлая рыба, гавно, гниющая солома, горелый жир.
Командир, бетта — крупная чёрная крыса с широкими покатыми плечами, и с одним слепым глазом. Тот сидел в своем отнорке, что-то грызя, а когда увидел кто вошел, быстро вскочил.
  
— Хершер! — зашипел/засвистел он, склонив голову. — я Троч Мертвоход, ордо Живоглота! Присматриваю тут за порядком по его приказу, пока самого нету.
— Говори, что знаешь. — я сел на груду барахла (тюк ткани, книги, кольчуга), не собираясь терять времени. — Увидел тут, как поймали одного урода, продававшего всякую дрянь. Хочу понять, откуда идёт эта дрянь.
Бетта почесал затылок.
— Не так просто сказать-ответить, да. Видите ли… Город — место живое. Тут крысы, люди, да даже эти псомордые ходят, да-да. Все чего-то хотят, чего-то ищут. А раз ищут — значит, находят!
— Это не ответ — прервал я его.
— Да, да, хершер! — Командир сглотнул. — Хургунь и грибы у нас идут от зеленокожих и от клановых, которые на этом зарабатывают. Но хургунь это так, слабенькое… «Красную Слизь» привозят из со стороны гор, её жрут бойцы и всякие уроды, когда идут на дело, чтобы стать дикими-бешеными. Ещё её зуберы доводят до ума, но кто из них— то для меня тайна. «Каменная пыль» — это из Логова, вроде как.
— Грибы?
— Мы их зовем «Скрежет» — делает из тебя бешеную тварь, в кровь попадает — и всë, типа «Красной слизи», кусок мяса с когтями. И «Мертвячий гриб» — жрёшь и впадаешь в такой транс, что можешь дни напролёт без еды и сна работать, но потом падаешь замертво.
— А что с хургунью? Почему она «слабенькое»?
Командир хмыкнул.
— О-о-о, тут же всё иначе! Это ж не то, не «каменная пыль»! Это… хм… культура! Люди курят своё, крысы курят, даже эти… псы… иногда! Видения видят, духов слышат, гадают! Никаких последствий!
— Бред.
— Может быть. — пожал плечами командир. — Но не все считают так.
Я скрестил руки на груди.
— Сколько у вас наркоманов?
Командир покосился в глубь тоннеля, будто опасаясь, что там кто-то слушает.
— Да как бы уже много… — выдохнул он. — Бывшие дикие из присоединившихся кланов Пустошей. Те, кто вечно пашет и хочет забыться. Рабы подсаживаются. Бойцы, которым надо быть сильными. Бандиты, которые хотят быть злыми. Зуберы, которые хотят быть сильнее, пусть на время.
— А кто распространяет здесь, в городе?
— Все, кто может, хершер! — командир развел лапами. — Одни делают для себя, но потом понимают, что можно продать. Другие торгуют специально. Вроде чужие тут были.
Он увидел мою заинтересованность и добавил:
— Ну не наши, не клановые! Совсем-совсем чужие! Вроде тех, которые тут раньше жили! — он показал лапами на стены.
Я молчал и думал. Мало было прежних проблем, так тут еще появляются.
— Откуда знаешь?
— Одного хиреныша пытали, так он сказал, что это были хвостатые из чужих кланов, из-за пределов пустошей. А откуда — не знает.
— Воку говорил?
— Да это недавно было, отправили гонца, не сомневайтесь!
Командир опустил голову.
— Что прикажете?
Я поднялся.
— Вынюхивайте дальше. Кто продает — давите. Кто производит — ломайте лапы и в яму, чтобы не выбрались и сообщай в Штайнхох. Гоблинов-лазутчиков (у нас нет свободных гоблов) — на виселицу. Унюхаешь дрянь среди своих — бей, пытай, но узнай откуда взяли. Решишь их простить — рабством не отделаешься.
Командир зябко поежился.
— Да-да, будет сделано…
Я уже собрался уходить, но остановился, повернув голову к командиру.
— Я услышал, что пойманный — торговец запрещенным. Что насчёт других вещей, которые запрещены? Или которые пытаются продавать так, чтобы никто не знал?
Командир Ордо почесал затылок, видимо, прикидывая, стоит ли говорить. Потом пожал плечами и заговорил:
— Ну… искажающие камни, конечно. Те, что в серый порошок очищают. Одни нюхают, другие варят с ним всякую дрянь. Алхимики, колдуны… ещё бойцы, которые думают, что от него сильнее станут, дебилы.
— Ещё? — я скрестил руки на груди.
— Вытяжки из монстров. Ээээ… Вампирья кровь, печенка и сердце мертвеца с кладбищ, эссенции призраков…
— Оружие?
— Да, его-то чуть ли не чаще всего пытаются продать. Чаще всего — перекованные или подобранные клинки из гниющих кладбищ, от них раны плохо заживают… старые кинжалы с проклятиями. Но если где-то есть кузнецы, которые по-настоящему выковывают проклятые клинки — мы их не нашли. Увидели недавно, что некоторые вставляют осколки камня в оружие и тогда мало какой доспех защитит от удара таким клинком…
— Книги?
Командир полез куда-то в угол и начал доставать, перечисляя:
— "Глас Того, Кто За Завесой" — слухи ходят, что это учение одного из демонов, способное открывать врата прямиком в планы Хаоса.
"Stimme des Unbekannten, Vox autem ignotum" — прочитал я на обложке.
— "Прах и Кровь: искусство Смерти" — трактат по некромантии, написанный человеком, который якобы сам восстал после смерти, чтобы дописать книгу.
— "Изгрызенные Страницы" — говорят, их написал кто-то из хвостатых…, но никто не знает кто. Для поклонников Рогатой.
— "Обречённые и Освобождённые" — "Verurteilt und befreit”— полное руководство по вызову демонов. Описывает, как сломать душу и тело человека, чтобы он мог стать сосудом для потусторонней твари.
Бетта почесал нос.
— Хорошо, что вы прибыли. Может и заберёте их?
— Сожги их, и другие подобные, если найдёте. Слишком много забот и без них.
На улице начался дождь, и пока выбирался из канализации изрядно испачкался, а на поверхности ещё и частично промок.
После всех расстройств, увидел ближайшую вывеску таверны и отправился туда.
Таверна называлась «Drei Schweinearsch» (Три свиные задницы или что-то в этом роде). Вывеска была облезлая, но вполне себе ещё крепкая. У двери воняло чем-то блевотно-кислым и вонючим — кто-то утром не дотерпел до нужника.
Я вошёл внутрь, и запахи стали лучше, но попахивало и смрадом. Жареное мясо, кислое пиво, вонючий пот, дым от подгоревшей каши и дров. Народ — уставшие грузчики и рыбаки (которые уже потихоньку набирались самым дешевым пойлом, чтобы начать драку), пьяные мелкие купцы, еще какие-то подозрительные типы. Мне не удивились, просто проводили взглядами, косясь на звякающее оружие. К крысам в городе привыкали, особенно после эффектного появления Живоглота. Да и соседство с Пустошью накладывало свой эффект.
Заказал у трактирщика и вскоре получил огромную рульку; кусок ячменного хлеба; пшенную кашу с луком и с вкраплениями сала; миску с рыбой, запечённой с горчицей; пузатый кувшин и кружку густого пива с пеной, что липла к ладоням. Сел в углу, подальше от чужих разговоров, и принялся жрать.
Еда была горячая, жирная и вкусная. Корочка похрустывала на зубах, мясо легко отходило от кости. Пиво прокатилось по горлу тяжёлым глотком, от которого стало чуть теплее внутри.
Запах смрада не пропадал…
Я нюхнул плечо. Потом шарф на шее, попытался засунуть нос за от ворот кирасы. Потом понюхал руку.
Да, это попахивало от меня.
Вонь дорожного пота, старой крови, копоти, сырости, канализации. Отданные в ремонт доспехи оставили следы на поддёвке, повсюду грязные разводы. Попытался вспомнить, когда последний раз мылся и не смог.
— Где можно помыться? — бросил я монеты хозяину заведения и увернувшись от пролетевшего мимо башмака грузчика, которого рыбак кинул через половину зала, вышел на улицу под звуки мордобоя.
  
Дверь с вывеской «Помывочная» оказалась не далеко.
Зашёл.
Внешне мало отличалось от того же трактира. В смысле — тут не дрались, да и рыбаков с грузчиками не было. Но вот похоже и всё.