После развода. Зима в сердце (СИ)

Мне нужна буквально пара секунд, чтобы дать чувствам выход, а потом я вернусь в ванную как ни в чём не бывало.
Паша даже не догадается.
Зло вытерев влагу со щёк, я направляюсь обратно, но так получается, что я случайно останавливаюсь у приоткрытой двери и подслушиваю слова, которые Паша шёпотом говорит нашей маленькой дочери:
— Моя маленькая, — нежно произносит он. — Опоздал я… — на этом моменте я прикладываю к губам ладонь, потому что вот-вот зарыдаю. — Но больше ты от меня никуда не денешься. Я тебя и твою маму ни за что не брошу…
    
Глава 18
 
— Она всегда так быстро засыпает? — Паша застывает в дверном проёме кухни. Я чувствую на себе его взгляд.
Я зашла сюда, чтобы перед сном попить чего-нибудь горячего и побыть наедине со своими мыслями.
И мне правда есть над чем подумать. Например, над словами, которые Золотов говорил нашей дочери.
— После купания — да. Как и все дети.
Включаю электрический чайник, открываю шкафчики. Делаю что угодно, только бы не смотреть на него. Пусть уйдёт.
— Я не знал, — он проходит в кухню и садится за стол. — Сделаешь мне чай тоже?
— Только если ты пообещаешь, что уедешь ночевать восвояси.
Сама смеюсь от собственных слов. Я ведь тут на птичьих правах, и это он может спокойно мне указывать.
— Обещаю. Расслабься. Я не хочу доставлять тебе неудобств.
Не знаю, как интерпретировать его слова. За сегодня он говорил много вещей, которые меня… сильно запутали.
Ставлю на стол две кружки с дымящимся чаем, посередине — тарелку с печеньем. Из-за нервов я не чувствую голода и, как результат, не ела весь день, так что придётся закинуть в себя хотя бы это.
— Спроси меня, как прошёл мой день, — тихо просит Паша.
Я теряюсь. Хотя вроде бы в его фразе нет ничего такого.
— Что за… — сердце грохочет в груди как бешеное. — Что за просьба такая?
— Обычная.
— Нет. Личным делятся только близкие люди, а мы с тобой бывшие. Если тебе так хочется с кем-то поделиться, то для этого у тебя есть невеста, которая скоро станет твоей женой. На ней и практикуйся — вам это в будущем пригодится.
Произношу эти слова без капли злобы, хотя внутри она закипает. Я бы постаралась забыть красивую невесту, укутанную в белую шубку, если бы она на пару со своей мамой не перешла черту, подкараулив меня около поликлиники.
— Помолвка расторгнута.
Он произносит это настолько буднично, что я зависаю с чашкой горячего чая в воздухе. Сначала мне кажется, что я ослышалась, но лицо бывшего мужа говорит о другом.
— Так это ничего, — подношу к губам кружку, делаю глоток. — Милые бранятся — только тешатся.
— Это твоя искренняя реакция? — Золотов немного резко обхватывает смуглыми пальцами белоснежную кружку.
— Конечно. А какая ещё реакция у меня может быть? Большинство пар проходят через кризисы. Уверена, у вас всё ещё впереди…
— Тань, — он меня перебивает. — Ты умная женщина. Давай сейчас без дураков, ладно? — его глаза мерцают нездоровым блеском. — Это не кризис. Милана мне не нужна.
— Что изменилось с тех пор, когда ты её нарядную вёз на мероприятие? — зло щурю веки. — Вы вместе выглядели очень красиво. Тяжело поверить, что за считаные дни между вами произошла размолвка такой силы, что вы решили расторгнуть свадьбу.
Он не спешит отвечать.
— Ты права. Мои чувства к ней не изменились ни на грамм.
— Вот видишь, — изо всех сил не подаю виду, что его слова очень сильно меня ранили.
Сначала он вместе со мной купает дочь, а потом рассуждает о чувствах к своей невесте.
— Я её не любил.
— Мне неинтересно, не говоря уже о том, что я тебе не верю. Что ещё ты можешь сказать, сидя напротив, учитывая, что тебе по какой-то странной причине нужно меня к себе расположить! Я неглупая, — дрожащими пальцами беру из тарелки печенье и отправляю маленький кусочек в рот.
Не чувствую вкуса от слова «совсем».
— После тебя никого не любил, — зачем-то продолжает он.
— Паша! — его имя я вкладываю в требование остановиться.
— Наш развод был ошибкой.
— Так, всё, Золотов! — я так резко поднимаюсь из-за стола, что бедром случайно его задеваю, отчего он пошатывается. Чай выплёскивается из наших кружек. — Ты засиделся в гостях. Пора домой!
— Раз в дело в этом? — он тоже встаёт и отчего-то решает, что ему можно подойти ко мне вплотную. — Ты просто не хочешь говорить о нас.
— Конечно, я не хочу говорить о нас! Потому что никаких «нас» нет! — безапелляционно произношу и чувствую, как бёдрами упираюсь в кухонные шкафчики.
Отступать больше некуда. Золотов нависает, глядя на меня сверху вниз.
— Ещё как есть, Таня. Я вижу это в твоих глазах, слышу в твоих словах. Не лги.
Каждый мускул его тела напряжён, как будто Золотов не разговаривает со своей бывшей, а подвергается пытке на электрическом стуле.
— Там только ненависть, — по слогам отчеканиваю я. — Запомни это!
— Ненависть — это хорошо, — удовлетворённо произносит он, только его лицо всё равно выдаёт настоящие чувства: это не то, что он хотел от меня услышать. — Ненависть — это не безразличие…
Перебиваю:
— Я как раз была к нему на пути, пока ты не появился в моей жизни из ниоткуда! — из-за гнева тело пронизывает крупная дрожь.
Он это чувствует. Хмурится, окидывая меня изучающим взглядом.
— Почему ты дрожишь?
— Отвали! — отталкиваю его и пытаюсь обогнуть.
Он не даёт, перехватывая меня своими горячими и сильными руками.
— От ненависти и безразличия, да? — острит бывший муж. — Или оттого, что когда мы наедине, тебя одолевают совершенно другие чувства? Например, такие, из-за которых ты чувствуешь вину и поэтому их не признаешь?
— Хватит играть в психотерапевта, — по словам произношу ему прямо в глаза. — Даже не пытайся анализировать, что я к тебе чувствую!
— Мне не надо ничего анализировать, я и так знаю, — он сокращает и без того мизерное расстояние. Теперь наши бёдра соприкасаются, а мне некуда бежать. — Ты хочешь того же, чего и я, но не можешь найти в себе силы простить.
— Силы, Золотов? — я высмеиваю его слова. — У меня даже нет такого желания. Ты не заслуживаешь, чтобы я тебя прощала!
Он усмехается, чуть запрокидывая голову к потолку, как бы показывая мне, что он знал, что именно я ему скажу, и мои слова ни капли его не удивили.
— Тань…
— Даже не пытайся. Нет никаких слов, Паша, которыми ты бы мог объяснить… вот хотя бы просто объяснить, как ты мог так со мной поступить? Как мог, узнав о моей беременности, послать меня, припечатав словами о том, что у тебя есть любовница? Ты хоть представляешь себе, какая это боль? Посмотри на Снежану. Это она, наша с тобой дочь, была у меня в животе, когда ты цинично и жестоко поставил меня перед фактом развода! Она, понимаешь? Беззащитная, маленькая, ни в чём не виноватая малышка… А ты… А ты!
Прихожу в себя, рыдая в руках бывшего мужа. Он напряжён словно камень, его объятия, которые он смыкает вокруг меня, вовсе не являются романтическими. Они больше похожи на щит, задача которого — защитить.
Правда, смысла в этом нет, потому что боль идёт не снаружи, а изнутри.
Паша гладит мои волосы, а я всё шмыгаю носом, вытирая слёзы, которые насквозь пропитали переднюю часть его футболки.
Стоит мне немного успокоиться, Паша говорит:
— Теперь мне кое-что нужно тебе рассказать.
  
Глава 19
 
Ночной разговор на кухне перетекает в глубокую ночь. Паша всё это время сидит в одной позе, напротив меня, скрестив руки на груди.
Я не слепая и прекрасно вижу, как тяжело ему даются некоторые слова, пусть он совершенно не подаёт вида.
  
Он никогда не подаёт вида — и не подавал, когда мы были женаты. Как можно было скрывать от меня смертельный диагноз Тамары Леонидовны?
Да, я не питала иллюзий насчёт любви его родителей ко мне. У нас не сложились отношения, потому что Паша выбрал себе неровню — то есть меня. Девушку, которая принадлежит к другому социальному классу, о который состоятельные люди обычно предпочитают не мараться.