СССР против НЛО (СИ)

Среди новых вахтёров оказалась женщина, строгая и неприветливая. У меня стали спрашивать пропуск и что-то говорить о членстве в профсоюзе. Я обходил этих серых топтунов, нырял под протянутые ко мне ладони, а хватающих слегка бил по рукам, благо держали они не очень цепко.
Но потом они стали держать всё цепче, а ещё напирать сзади и хватать за плечи. Немного помогало то, что толкались серые не только со мной, но и друг с другом.
  
— Я занимал, я занимал, — без конца повторял кто-то глухо и монотонно, и казалось, что звук тот идёт из-под земли.
— Люди годами ожидают, а он… — ненавидяще зыркнула на меня старуха в шерстяном платке.
Она протянула ко мне скрюченные пальцы, и я поскорее протиснулся от неё подальше.
— Куда ты прёшь?! — возопил тонкий склочный голосок, и было непонятно, принадлежит он мужчине или женщине.
В какой-то миг я споткнулся и чуть не свалился под ноги серой человеческой массе. Стало казаться, что из этой толчеи я могу и не выбраться, но тут впереди показался просвет, я рванул туда и вывалился из людской массы. Отошёл, обернулся, оценил численность собравшегося здесь непонятного народа и тихонько пошагал в нужном направлении.
Но мой уход не остался незамеченным. Через минуту вся эта толпа, серая и бормочущая, плелась за мной по пятам, а одна самая настырная тётка уцепилась мне в лодыжку и волочилась по земле, без конца повторяя что-то о моей характеристике с места работы.
А навстречу лезли ещё и новые. Они брели на меня как зомби, протягивая ко мне руки и пытаясь не пропустить или хотя бы задержать, а я прорывался сквозь их массу, как нападающий в игре американский футбол.
В какой-то момент они, кажется, смогли проникнуть ко мне в голову. «Какой такой американский футбол? Почему американский? — звучал у меня в межушечном пространстве вкрадчивый голос. — Откуда это у вас такие сравнения?» Другой голос скрипел о том, что зомби это упадническая западная тема, и советскому человеку это чуждо и не нужно.
«А что у тебя за причёска? Почему штаны не как у всех? И отчего такое неправильное выражение лица?» — гомонила, перебивая друг друга, невидимая орава.
И постепенно я как будто увяз в этих словах и в серых этих людях. Мои ноги сами собой перестали бежать. Сам я как-то резко уменьшился, и окружившие меня преследователи показались мне теперь исполинами. Они нависали надо мной, разглядывали, обсуждали.
— Куда это он, почему бежит от коллектива?
— У нас честному гражданину бегать не́ от кого и незачем.
— Думается, он не достоин.
— Скажу больше: мне кажется, что он неблагонадёжен!
Внезапно я понял, что эти люди всегда и во всём правы. Они приняли на себя ответственность и олицетворяли всю правоту мира. А я был просто маленький человечек, никто, букашка. Они здесь всё знали и всё решали — за всех, и за меня тоже. И так было, конечно, правильно. Туда, куда я собрался, мне нельзя, я действительно недостоин. Нужно идти обратно.
Тут моя внутренняя система распознала, наконец, воздействие чужого гипноза и слегка тынцнула меня электрическим током. Я вздрогнул и замотал головой.
Ничего ж себе! Умеют, умеют, эти с-с… в смысле, с-сущности, использовать интонацию и дух эпохи. Но теперь я вырвался и знал, что нужно делать. Дух эпохи, он ведь тоже разный — и часто всё зависит от того, что ты в этом самом духе намереваешься унюхать.
Я оглядел хмурые, сосредоточенные лица и поднял руку:
— Тихо, тихо! — крикнул я им. — Слушайте все сюда! Слушайте, а кому не слышно, читайте по губам.
Они замолчали и уставились на меня, их глаза были серыми, как и их одежда, как и они сами.
— Бесплатная медицина, — произнёс я. — Дружба народов. Уверенность в завтрашнем дне.
Едва произнесённые, слова эти вспыхивали в воздухе и разлетались вокруг сокрушительным белым огнём. И от этой световой волны серые мрачные фигуры — то были, конечно, никакие не люди, а порождение этого мрачного межмирья, призраки — застыли, покачнулись, а потом рассыпались прахом себе же под ноги.
И это было правильно.
Это было правильно, только вот энергии у меня ушло ого-го сколько. Ну да ладно — авось на одну хорошую драку хватит.
А драка была не за горами, как не за горами были четыре тёмные фигуры, что удалялись в виду внезапно открывшегося чистого горного пейзажа. Коридор куда-то делся, но я этому не удивился, как не удивляются неожиданным переменам в сновидениях. Да, фигуры были не за горами — они, фигуры, были совсем недалеко, горы были куда дальше.
Они, видимо, почуяли меня, потому что остановились и обернулись. С ними была сумка, и вот это было правильно. Сами же тёмные эти фигуры были мне знакомы, такое я уже повидал. В таких двухметровых угольного цвета големов компонуется потусторонняя мошкара, что залетела в мир украсть наше кино. Такое с ней случается только здесь, в межмирье. Там, в мире, она просто растёт, если есть пища, причём растёт не очень интенсивно — максимум что я видел, это мошка размером с воробья, и та выглядела такой, как будто вот-вот лопнет.
Тёмные же големы, что поджидали меня, выглядели вполне атлетически. Они как-то угадали мои намерения — может, догадались, что я без оружия — и не спеша разминали шеи и широкие плечи.
А я — что я — я направлялся к ним и старался не подавать вида, как же я рад. Предстоящее противоборство, в просторечии драка, и правда радовало меня несказанно. Я человек, в общем-то, простодушный, и все вот эти гипнозы, мысленные внушения, хитрые замыслы — ну, такое. То ли дело благословенная драка руками и ногами — настоящая, честная, я бы даже сказал, душевная. Вот это дело по мне. (Только никому не говорите, а то примут за какого-то бессмысленного амбала без тени интеллекта).
— Ну, давайте, — прошептал я.
В общем, сначала атаковали двое, третий стал заходить со спины. Четвёртый пока не участвовал, сторожил сумку.
Они были похожи на чёрные манекены — высокие, с гладким рельефом, с безглазыми и жутковатыми лысыми головами. Но как раз на таких мы учились рукопашному бою на занятиях, так что на меня даже успела накатить мимолётная ностальгия.
Противники мои надвигались, и я отшагнул в сторону и оказался на одной линии с двумя нападавшими. Один не долго думая решил сразу приложить меня в глаз, но его кулак не достиг цели и ткнулся в пустоту, а вот сам он получил встречный удар — и выбыл из дальнейшей борьбы.
В это время третий поднырнул сзади и попытался схватить меня за ноги. Задумка была в том, что в это же время первый и второй атакуют меня, и я потеряю равновесие. Но первый теперь сидел на земле, а второй решал, с какой стороны его обойти, и из-за этого терял темп. Так что его третий товарищ получил ногой по рёбрам и сильно этому огорчился. Не знаю, испытывают ли эти существа боль, но было похоже, что таки да, предусмотрено, видимо, некое правдоподобие в физиологии. Хотя подбородки у этих ребят определённо твёрже человеческих.
Второй выскочил наконец на меня, ударил кулаком в поставленный блок, получил с ноги в колено и отступил. Четвёртый поставил сумку на землю и шагнул на помощь своему товарищу.
Эти двое решили наброситься на меня одновременно и тут же это своё намерение начали осуществлять. Но тот, которому досталось по колену, был уже не очень быстр и ловок: от первой же подсечки он рухнул, как шкаф с подломившейся ножкой, и решил, видимо, пока на подниматься.
Другой, видя такое дело, резво размахался и руками и ногами.
— Ф-фух!.. Ф-фух!.. — громко вырывался воздух из его рта при ударах.
Он даже успел пару раз ощутимо попасть мне по корпусу, но был остановлен жёстким блоком и уронен на землю жёстким же образом.
  
Довольный собой, я отряхнул одежду и руки — и тут обнаружил отсутствие сумки. Также недоставало одного распростёртого тела. Почему оно так, выяснилось быстро: тело, подхватив сумку, проворно неслось вдаль, к горам, и уже успело преодолеть на этом пути некоторое расстояние.
Ну, это оно, тело, затеяло напрасно. Потому что, хоть драться нас учили много, усиленно и без поблажек, но и бегу на наших занятиях уделялось очень большое внимание. Так что догнал я своего визави, к тому же отягощённого изрядного веса сумкой, без особенного труда. Да и вырубить этого запыхавшегося бегуна особенных забот не составило.