СССР против НЛО (СИ)

Хотя в этой непонятной и нереальной реальности Серёга, если присмотреться, вроде не такой уж и ребёнок. Необычный он: большой, как бы прибавивший лет пять-шесть. Мощный, плечистый. Ему таким быть явно нравится, да и кому не понравится-то. Соперники, правда, тоже не малыши: крупные, со злобными тёмно-зелёными мордами, гоблины какие-то. Сам я и не знаю, каков я здесь. Вроде обычный — в смысле, взрослый. Но зеркал тут нету, а в стекло над бортиком смотреться совсем не ко времени.
  
А Серёгу тем временем опять лупят клюшкой. Эй, судья, ты где там? Продай свисток, купи очки! А судьи, кстати, кто? А, похоже, никто — не видать тут что-то фигур в полосатых свитерах. Ага. Ну и ладно, раз так. Тогда поехали!
Бивший Серёгу клюшкой зелёный гоблин не уходит от возмездия и улетает за бортик. Нет, лучше — за борт. Человек за бортом — не всегда плохо: зелёным, например, там самое место. Всех крокодилов за борт! Откуда это, помните? Из «Капитана Врунгеля», конечно. Вы не поверите, но и этот мультфильм… Ну, вы поняли.
Соперник улетает за борт, вместо него на площадку тут же лезет другой, но этот уже не такой самоуверенный и борзый. И правильно, нечего тут. Потому что ставки велики.
И дальше — бац, бац, бац — мы их просто размазываем по льду. И становится совсем хорошо, 9:8!
А потом, после нелепого, дурацкого рикошета — стало 9:9.
И всё замерло в неопределённости. Чаши весов застыли, не зная ещё, куда им предстоит качнуться. Судьба советского настольного хоккея повисла на волоске.
  
Глава 9. Фантомные битвы
 
И было вбрасывание. Последнее, решающее. Был треск клюшек, столкновение мощных туловищ и скрежет зубовный. Были дикие выкрики, пар изо рта, громкий шорох коньковых лезвий, песнь льда и… Нет, пламени, кажется, не было. Хотя, как это не было, а в глазах?
И вот из центральной зоны, где боролись, дрались и, возможно, кусались едва уже стоящие на ногах мужики на коньках и в хоккейной форме, вылетел он, мяч. Он нёсся по очень неприятной, опасной траектории, и у меня ёкнуло сердце. Я растянулся в шпагате, взмахнул клюшкой, но круглый миновал и клюшку, и мою вытянутую ногу и…
Гол?.. Нет, штанга!
Отлетев от штанги, мяч прокатился по линии ворот, ударился о другую штангу и… И выскочил в поле.
К скачущему в метре от ворот мячу тут же ринулся соперник. Ну, как ринулся. Он, обессилевший, подползал на карачках и целил в мяч обратной стороной клюшки, приспособив её наподобие бильярдного кия. Опережая его, я рванул туда, на ходу широко размахиваясь, и со всех сил — которых, надо сказать, оставалось тоже немного, но на это хватило — запульнул круглого лишь бы куда подальше.
И оказалось, бросок мой получился более чем удачным.
Мяч пролетел мимо не поспевшего на отскок нападающего, двоим — нашему и чужому — пропрыгал между ног, а одному ненашему, что полз куда-то на четвереньках — и между ног, и между рук. Потом спортивный этот своенравный снаряд вынырнул перед не ожидающим такого поворота вратарём соперника. Тот запоздало бросился — и не дотянулся. Мяч скользнул мимо его брошенной в отчаянии клюшки, покатился, покатился — и попал… тоже в штангу!
Но здесь на отскок коршуном рванул Серёга. Висевший у него на плечах защитник от резкого этого движения отцепился и шмякнулся вниз, как мешок со старыми подшивками газеты «Советский спорт» и еженедельника «Футбол-хоккей». Второй защитник, что волочился за Серёгой по льду, ухватив того за ногу, особенно ему и не мешал.
Серёга добрался до мяча, быстро прицелился и коротким красивым движением клюшки запустил круглого над лежащим вратарём точно в цель.
Гол! Го-о-ол! ГОООООООООООООЛ!
Извините, не сдержался. Хотя — а зачем сдерживаться-то?
Да, это был гол, и это была победа! Потому что есть справедливость на свете. И хорошим парням должно иногда везти.
Кстати, пока не забыл. Вот эту фразу от Николая Озерова про «Гол… Нет, штанга!» (если вы понимаете, о чём я) — тоже ведь хотели украсть. Ну, ещё бы не хотеть-то, это же настоящий шедевр, нечаянный комментаторский бриллиант.
— Есть! — крикнул я напоследок… И тут оказался на планете Земля, в тенистом саду перед старым деревянным столиком, сжимая в руках крутилки от игры настольный хоккей.
Представители проигравшей стороны понуро удалялись, причём не в направлении калитки, а в глубь огорода. Эти двое — видимо, от расстройства и огорчения — даже перестали маскироваться, и в малиновые заросли залезали уже в своём космическом зелёном обличье.
Но Серёга этого не видел, он туда не смотрел. А смотрел он куда-то внутрь себя, и на детском его лице светилось счастье. Не исключено, что точно так же светилось оно в тот момент и у меня в глазах. Да, такой матч Серёга забудет не скоро. Как бы там ни старалось инопланетное устройство КВА, теперь оно точно в пролёте. А нам с Федей можно уже собирать вещи и прогревать двигатель.
— Давай, дружище!
Я протянул Серёге руку, и он её немного рассеянно пожал. А я окинул на прощание взглядом этот ставший уже почти родным двор и потопал к себе, на ходу переговариваясь с Федей и мысленно уже составляя отчёт для руководства.
Кто же знал, что ничего ещё и близко не закончилось.
***
Мы с Федей, конечно, хоть и собирали вещи, но продолжали наблюдать за двором и тем, что там происходило. И если и расслабились, то совсем чуть-чуть.
Когда из смородиновых кустов вылезли и направились к Серёге всё те же двое пацанов, они же замаскированные инопланетяне, мы тут же навели на них побольше камер: чего это они ещё затеяли?
Поначалу показалось, что пришельцы наши совсем скисли и от безнадёги просто повторяют ход, принесший им промежуточный успех.
— Дай поиграть… На полдня, не больше… Ты обещал… — зазвучала в их исполнении старая песня.
Выглядело это даже немного жалко. Но тут я обратил внимание на одну вещь. Мой виртуальный интерфейс сигнализировал, то инопланетянское устройство КВА почему-то находится не на старом месте, в комнате. Оно переместилось, и теперь по всему выходило, что новое его местоположение совпадает с настольной хоккейной игрой. Я поскорее навел камеру на игру, увеличил масштаб и увидел: так оно и есть. Замазюканный сухой грязью, с налепленной на него нашей нейтрализующей блямбой, хоккеистик был там, на поле. Он торчал теперь на месте вратаря. Соперник заменил вратаря шестым полевым игроком, что ж, это символично. Идёт, значит, ва-банк. Оно и понятно — но в чём этот его ход заключается?..
По всему выходило, что сейчас пришельцы пытаются стащить игру хоккей, фокусный её экземпляр, в самом прямом, физическом смысле слова «стащить». А что будет, если сигнальный экземпляр, да вместе с приделанным к нему КВА-устройством, окажется у них? Да не просто у них, а, например, за пределами земной ноосферы. Такого, кажется, раньше не случалось. Я проверил: действительно, не случалось. И становиться в этом деле первопроходцем мне совсем не улыбалось.
Что будет, что будет… Да вряд ли же что-то хорошее.
И тогда мы с Федей решили ударить по затее зелёных крупным калибром. Дать асимметричный ответ. Выпустить, что называется, Кракена.
Серёга что-то отвечал своим якобы соседям-приятелям, но то было уже неважно. Забренчал калиточный крючок, распахнулась калитка, и во двор… Сперва показалось, что туда въехал танк, но нет, не танк то был, а женщина существенных габаритов и преклонного возраста. Она по-хозяйски прошла по дорожке и направилась, не теряя времени, в сад.
  
— Мама? — воскликнула в доме, услышав скрип калитки и взглянув в окно, мама Серёги.
— Мама, — произнес Серёгин папа с несколько другой интонацией, потому что кому-то мама, а кому, понятное дело, и тёща.
Да, фантом получился на славу. Серёгина бабушка и сама по себе, мы позволили себе получить эту информацию из головы Серёгиной мамы, была женщина не маленькая, она изрядно походила на Фрекен Бок из мультфильма про известно кого. Но мы с Федей внесли в чертежи некоторые правки и увеличили общий объём тела ещё на десять процентов — для убедительности.