Я. Не. Жертва (СИ)

Если бы не университет, где его контроль немного ослабевал, я бы точно сошла с ума от такого тотального, удушающего внимания.
Мама ушла тихо, во сне. Не было ни боли, ни агонии, а просто сон — мирный и спокойный, сразу после того, как я защитила свой диплом бакалавра. Она словно ждала окончания моей учебы, словно чувствовала, что нужно выиграть для меня время. Боль от ее потери едва не убила меня окончательно. Я осталась совсем одна на земле и никто не в состоянии был убрать мою боль и одиночество. На краткие мгновения у меня полностью опустились руки, стало все равно, что со мной станет. Может зря я вообще затеяла это бегство, может быть остаться с этим человеком моя судьба? Может быть….
Я сидела на холодном полу в маминой комнате, зажимая голову руками в полном одиночестве, не зажигая света. Последние три дня прошли как во сне — я их почти не помнила. Похороны прошли быстро, без проблем — еще бы, Белов прислал целую команду помощников, которые, собственно, все и организовали. К счастью, даже он понимал, что на время меня стоит оставить в покое.
Остались мамины вещи, которые она еще раньше просила отдать Ларисе. Медленно, очень медленно я поднялась и заставила себя заняться повседневными делами. Каждая вещь еще пахла мамой, сохраняла ее тепло. Боль была почти физической, но плакать я не могла.
— Лара, — здесь мамины вещи, — я отдала подруге большие коробки.
— А твои где? — прищурилась она.
— Лара…. Может…
— Не вздумай, девочка, просто не вздумай! — она с силой тряхнула меня за плечи. — Знаю, ты устала, но только попробуй сейчас опустить руки! Пошли, я помогу со сборами.
— Нельзя, — прошептала я, — я сама. Я сама.
Три раза в тот день я поднималась к Ларисе, отдавая ей свои материалы, инструменты и книги — самые ценные для меня вещи. Мы не знали, что сделает Белов, когда обнаружит мое отсутствие в городе, будет ли вскрывать квартиру, но рисковать не желали, поэтому все ценное я относила к Ларисе. После смерти мамы это не выглядело странным — для всех я просто раздавала ее вещи.
29 мая в университет к декану приехал его знакомый нотариус, который сделал все копии моих документов, начиная от свидетельства о рождении и заканчивая справками о праве собственности на все мое имущество, а так же оформил генеральную доверенность на Ларису представлять мои интересы.
Пятницкого все это время я видела всего несколько раз, издалека, мельком. Мы встречались взглядами, и я тут же опускала голову, страшась смотреть ему в глаза. Как я могла это сделать после всего, что вытворял с моим телом Белов? Он напрасно раз за разом ловил мои глаза своими — я бежала от него сломя голову.
— Готова? — едва слышно спросила меня Ксюха вечером 29 мая в субботу.
— Не очень…. — отозвалась я, — Ксюш, может я совершаю ошибку?
— Ты совсем кукухой поехала? — гневно зашипела подруга, — хочешь всю жизнь прожить рядом с этим упырем? Леля, ты в своем уме?
— Нет…. — призналась я, — похоже, что нет. Мне очень страшно….
— Думаешь мне нет? — хихикнула моя подруга. — Давай, через несколько дней ты будешь в безопасности. Зоя Федоровна сказала, что все готово.
— Знаю. — я посмотрела в окно лаборатории Петрова, где мы и сидели, — Белов звонил вчера и сказал, что до среды мы не увидимся, правда причину не сообщал. И все равно я боюсь…. Он всю последнюю неделю вел себя как пес, все выспрашивал о моих планах, спрашивал, сдаю ли я экзамены, собрала ли вещи для переезда к нему. Не поверишь, по совету Зои Федоровны, я действительно чемодан для него собрала. Там все его подарочки, одежда, которую он мне покупал, парфюм…. Разве что цветов его нет….
— Да уж, Зоя Федоровна оказалась той еще шпионкой….
— Ксюх, если бы не она….. вряд ли я справилась бы.
— Знаю. Меня она тоже все эти дни гоняла как сидорову козу, учила тебя имитировать и не оставлять следов при этом. Все учла, старая спецслужбистка. Даже экзамен зачла просто так, после моего особенно удачного выступления — нервно хихикнула подруга.
— Он сегодня приедет? — помолчав, спросила Ксюха.
 
— Да. Через час.
— Готова?
— Почти.
— Сыграть нужно как по нотам, помнишь об этом?
— Да, — снова кивнула я. — Поехали, Ксю.
Как и учила нас Зоя Федоровна, Ксюха взяла хлеб и капнула на него каплю йода. Зажмурившись, я проглотила эту мерзость, стараясь подавить рвотные позывы. Через пол часа градусник показал нам температуру 38 градусов. Точно так же старательно я натерла себе глаза до красноты, а в нос капнула соком алоэ. Ко встрече с Беловым меня можно было смело отправлять в больницу с признаками ОРВИ.
Когда он попытался поцеловать меня при встрече, я отвернула голову.
— Что такое? — нахмурился он.
— Прости…. Мне не очень хорошо…. — пробормотала я, старательно шмыгая носом.
Он задел мой горяченный лоб рукой и выругался, а на лице его промелькнуло брезгливое выражение.
— Отвезу тебя домой, — решил он. — Завтра с кровати не встаешь. Поняла меня?
— Мне в магазин надо… — прохрипела я.
— Напиши список, ребята сегодня все купят. А можешь и не писать — сами все знают…
У подъезда он не сделал ни малейшей попытки обнять или поцеловать меня, чему я была несказанно рада. Только коротко приказал своим псам сгонять в магазин и привезти мне еду.
Впервые за эти странные и страшные недели, я едва сдерживала победную улыбку. Зверь оказался жутко брезгливым.
  
14
 
Дома я позволила себе расслабиться, полежать в ванной и почитать книгу. После установки на мои приборы следящих программ я почти не заходила в интернет, разве что смотрела иногда ютуб и почти отвыкла от этого. Поэтому просто поставила хороший фильм и постаралась отдохнуть как следует. Мне предстояла тяжелая дорога и еще неизвестно когда у меня получится немного выдохнуть.
Воскресенье прошло нервно. Не смотря на все мои усилия спала я урывками, а как только солнце встало — была уже на ногах. К окнам не подходила — мои охранники должны были думать, что я болею в постели. Пол дня я слонялась по дому, прокручивая в голове детали плана снова, снова и снова. И когда Белов позвонил после обеда, мне даже не надо было имитировать болезнь и хриплый голос — от волнения я едва могла говорить. К десяти часам вечера меня уже знатно подкидывало.
Ксюха приехала ровно к одиннадцати часам, как мы и договаривались.
— Получилось? — я поднялась в квартиру Ларисы, уже полностью одетая и готовая к дороге, оставив все гаджеты в своей квартире.
— Да, — ответила зарумянившаяся подруга, напяливая на голову блондинистый парик.
— Ну, девчонки, с богом, — обняла нас обеих Лариса. Мы долго стояли обнимая друг друга и прощаясь на долгое, очень долгое время. Потом Ксюха, взяв ключи, пошла в мою квартиру, а я же, вместе с Ларой поднялась на последний этаж и прошла к люку, ведущему на чердак.
— Хорошо быть старшей по подъезду, — хихикнула Лариса, открывая мне люк, которым 10 минут назад воспользовалась моя подруга. — Ну вперед. Выйдешь из третьего подъезда — на другом конце дома, перейдешь дорогу. У аптеки 24 тебя встретит белая лада-калина — это мой брат. Ну а дальше уже сами….
— Спасибо, Лариса, спасибо, — у меня защипало в носу.
— Не за что, девочка. Будь счастлива. — еще раз обняла она меня.
Я накинула на себя неприметную серую куртку, убрала под капюшон волосы и пролезла через люк. На чердаке перевела дыхание и быстро пошла в другую сторону дома.
Уже на улице быстро огляделась, еще раз убеждаясь, что все происходит правильно, и пошла искать указанную Ларой машину. Брат Лары ждал меня на условленном месте. Как только я села, завел мотор и мы поехали в ночь. На последок я еще раз обернулась и с тоской посмотрела на свой дом, прощаясь с ним навсегда.
Водитель высадил меня на трассе у выезда из города, свернув на неприметную просёлочную дорогу. Там уже меня ждали. Мохов и Пятницкий о чем-то тихо говорили, когда мы подъехали.