Моя прекрасная преподавательница, или беременна от студента (СИ)

Однако Алина вдруг вскинула голову и пригласила:
— Сядете с нами? Или привыкли к большей роскоши?
— Главное не роскошь, а компания! — выпалил Вяземцев, размещаясь рядом с Алиной.
— Вы хотели сказать — кАмпания… Имея в виду, например, нефтяную кампанию… — все же вставила ему шпильку физичка.
Вяземцев только улыбнулся. Он радовался как ребенок тому, что с ней ужинает. И элегантные подколки воспринимал исключительно как знаки внимания. Своеобразные. В стиле преподов.
Алина чуть отодвинулась и Кат усмехнулся. Ну да, его нога коснулась колена физички под столом. Это будоражило и возбуждало. Вяземцев посмотрел на женщин.
— Вы уже перекусили?
— Ждем заказа, — подсказала Нина, пока Алина цедила чай и наблюдала за Вяземцевым. Возможно, хотела посмотреть, как он ведет себя среди обычных людей. Кат изо всех сил старался казаться радушным, простым и дружелюбным.
Вскоре подоспела официантка и вручила Вяземцеву меню.
— Сразу что-то закажете? — радостно спросила она.
— А когда девушкам принесут заказ? — вопросом на вопрос ответил Кат.
— Минут пять! — оттарабанила девушка, явно впечатленная фешенебельным видом нового клиента.
— Мне тоже, что и этой девушке, — он кивнул в сторону Алины. — Надеюсь, вы приготовите на совесть?
— Пасту с морепродуктами? — уточнила официантка. — Может что-то еще?
— Всем тирамису и еще ягодного чая.
— Несколько минут и все будет!
— Мда. Когда мы заказывали, она так не суетилась! Наверное, не ожидала хороших чаевых, — усмехнулась Алина. — Если бы мы, преподы, работали также… Большая часть студентов не знали бы даже названий предметов.
— Не все из обслуги такие, — возразил Кат. — Хотя, и такие встречаются…
Спустя несколько минут вся компания с удовольствием ела пасту, которая оказалась лучше, чем ожидал Кат. Вполне приемлемого качества.
Алина все еще общалась немного колко, настороженно и ершисто.
Но Вяземцеву и это нравилось. Он внезапно поймал себя на том, что любит все проявления этой женщины. Ее резкость на занятиях, когда Алина давала понять студентам, что она спокойная и неконфликтная только пока те хорошо ведут себя. Ее отстраненность в вузе, которая демонстрировала серьезное отношение к работе.
Он начал понимать, что, когда любишь кого-то, любишь в человеке все. От особенностей до недостатков.
Впрочем, достоинств в Алине открывалось куда больше.
— А когда выставка? Где будет ваша картина? — уточнил Вяземцев у Алины. — Хочу прийти.
— Открытие 25 декабря. Но я не приду. Экзамен.
— Дак открытие наверняка часа в два. А экзамен утром.
— Все равно, скорее всего, не успею. Плюс нужно будет отвезти ведомости в главный корпус. А это еще плюс полтора часа минимум.
— Я могу поработать вашим шофером, — вызвался Кат.
— Нет, спасибо… Я не привыкла много одалживаться.
Вяземцев ужасно хотел напомнить, что 25 декабря — это уже после экзамена его группы. А, значит, Кат получит полное право ухаживать за Алиной. Но физичка так посмотрела на подругу и затем — на Вяземцева, что тот понял — не то место и не то время для подобных откровенных бесед.
Поэтому демократично заметил:
— Ну скажете, если передумаете. Вы знаете, где найти меня в вузе…
Алина кивнула — то ли из вежливости, то ли, действительно, могла бы обратиться к Вяземцеву. Кат немного подумал, достал бумажку и записал свой сотовый.
— Вот, если все же понадобится бесплатный и всегда готовый помочь извозчик, — он придвинул бумажку Алине. Та чуть помедлила, а затем все же взяла ее. Прогресс! Кат улыбнулся.
— У меня есть телефоны старост потока. А ваш буду держать в качестве средства связи с главным в группе наших звездных студентов, — она словно оправдывалась. Кату было плевать как Алина объясняет то, что берет его телефон. Главное — взяла!
Нина многозначительно посмотрела на Вяземцева, на Алину и произнесла:
— Некоторые студенты любят физику, а некоторые — физиков!
Алина смутилась, покраснела. Опустила глаза и полезла в карман длинного розового платья, чтобы достать листок и, видимо, вернуть. Кат напрягся.
 
Вот же дура эта Нина! Злость поднялась резко. Он еле сдержался, чтобы не выдать нечто резкое. Алина помолчала и достала из кармана крошечную упаковку влажных салфеток, выложив ее на стол.
Троица допила чай, и Алина позвала официантку:
— Принесите, пожалуйста, счет.
— Вместе считать или отдельно?
— Вместе! — опередил Алину с ответом Вяземцев.
Физичка так посмотрела, словно собиралась испепелить Ката взглядом. Но вступилась Нина и впервые за этот обед Кат порадовался, что Алина с подругой.
— Да перестань! Пусть платит мужчина. Здесь, в торговом центре он — мужчина, а не твой студент!
— Нет! Это неэтично! — выпалила Алина и потребовала у официантки. — Мне отдельно!
Вяземцев взглянул на суровое лицо преподавательницы и понял, что переубедить ее не удастся. Проще поссориться. А вот именно этого он и не хотел.
— Ну давайте отдельно. Я прикуплю себе юбку! Чтобы никто не сомневался, — он не смог скрыть досаду в голосе — так хотелось сделать Алине что-то хорошее… И вот же! Не вышло! Из-за ее принципов!
Когда все расплатились, женщины встали, Вяземцев почти попросил Алину.
— Давайте хотя бы вас подвезу? Чтобы не пытаться заплести косички. Ну вы только посмотрите! Мне совсем не пойдут ни косы, ни бантики!
Она прищурилась и внимательно изучала лицо Ката.
— Это же мелочь! — настаивал он.
— Ну дай ты мужику почувствовать себя мужиком! — возмутилась Нина и подмигнула подруге.
— Да! — поддержал Вяземцев. — Сколько можно делать из меня бабу!
— Ладно, мужик! Можете нас подвезти!
Кат едва не подпрыгнул от радости. Как малолетка, вот уж точно! Помог женщинам надеть пуховики, взял их пакеты и отправился вперед, к эскалатору…
Первой Кат довез Нину, а затем и Алину — к самой ее калитке.
— Может помочь занести пакеты в дом? — спросил с надеждой.
— Я сама! Шаукат, я много лет сама ношу свои покупки. И, как видите, еще жива! — усмехнулась она.
Вышла и замерла в ожидании, пока Вяземцев достанет пакеты из багажника.
Кат вышел из машины тоже. Засмотрелся на ее гибкую фигурку в темноте, освещенную фонарем. Приталенный пуховик очень шел Алине. Подчеркивал и тонкую талию, и плоский животик, и округлые бедра. Вот уж никогда не подумал бы Вяземцев, что пуховик может не портить женщину, а совершенно наоборот… Впрочем, эту женщину украшало буквально все!
Алина не надела шапку, только накинула капюшон и пышные волосы рассыпались по плечам преподавательницы. Янтарные глаза казались глубокими колодцами, в которых впору тонуть.
Кат загляделся.
— Что? — спросила Алина, заметив его замешательство.
И Вяземцев сорвался, нарушил обещание. Потому что…. Он и сам не смог бы объяснить свой поступок. Ведь оставалось подождать всего каких-то недели три… А после экзамена любые шаги в сторону сближения с Алиной уже не выглядели бы так… в ее глазах…
Вот только Вяземцеву сейчас больше всего на свете хотелось… рассказать ей, поделиться, тем, что накопилось на душе. Оно рвалось наружу, как лава из действующего вулкана — неудержимо и сокрушительно.
Кат в шаг преодолел расстояние до Алины, взял ее за руку, спрятанную в мягкой вязаной перчатке, и произнес:
— Я влюбился в вас, Алина…
Она дернулась, всплеснула руками, и сама рванула к багажнику. Не успел Кат и слова сказать, как преподавательница вытащила свои пакеты и метнулась к калитке.
— Алина! Да подождите! — окликнул он в какой-то горячке. Почти на инстинктах схватил преподавательницу за тонкое запястье, чтобы удержать на месте.
 
— Вы же обещали, Шаукат! Вы мне обещали — никаких таких разговоров, признаний и двусмысленностей до экзамена! — возмутилась она.
Кат не мог понять — злится она только на это или же вообще, просто он ей не нравится. Слишком загадочной казалась ему эта женщина.