Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 9 (СИ)
Девица осталась равнодушной к чужим проблемам, с сосредоточенным лицом она протянула бумажку:
— Это хронология. Пожалуйста, ознакомьтесь. Потом я всё поясню.
1. 18:02 — рулёжка.
2. 18:03 (предположительно, поскольку из наземных источников) — МГБ звонят в AVSEC.
3. 18:05 — Tower даёт разрешение на взлёт, не зная о запрете.
4. 18:07 — Самолёт взлетает.
5. 18:10 — МОБ передаёт CAAC сигнал: «Остановить самолёт в воздухе».
6. 18:20 — CAAC советуется с военными и руководством аэропорта.
7. 18:30 — Внимание: JL22 уже 500 км от Пекина.
8. 18:35 — Официальный приказ отдан: «JL22, поверните 180, вернитесь в PEK».
9. 18:38 — Самолёт выходит из FIR Китая.
Листик, оторванный из блокнота, был исписан вручную.
— Вы считаете, мы успели в последнюю дверь? — безвестному стажёру с нижних этажей, в отличие от целого директора IT непоследней корпорации страны (да и не только страны, положа руку на сердце), эта абракадабра что-то сказала. — Причём дважды?
Ута цепко перечитала ребус и всё равно не поняла:
— Как ты это вычислил отсюда? — Затем требовательно перевела взгляд на фемину своих лет или чуть старше. — Пояснения будут?
Та топ-менеджера снова проигнорила, уделяя внимание лишь метису:
— А у вас вопросы будут? Так, наверное, проще.
— По борт-переговорам — никаких, — хафу с бесящим Уту компетентным видом покачал головой. — Непонятно, как вы получили остальную информацию, — он потряс листиком. — Я, признаться, тоже имел предчувствия на эту тему, с вашим анализом они совпадают полностью. Но у вас в экипаже что, есть штатные сотрудники, м-м-м, известной государственной организации?
— Хоть бы уточнил, какой, — проворчала Уэки, старательно ёрзая на чужих коленях. — Организации. А то сплошная интрига, я не одупляюсь.
— Вам и не нужно. — Сотрудница авиакомпании бросила фразу настолько резко, что у Уты как у японки, ещё и в бизнес-классе, это вызвало оторопь.
— Пожалуйста, помолчи. Пока. Очень тебя прошу, — пальцы Решетникова исполнили арпеджио на её попе. — Ради меня. Ты и так привлекаешь внимание всего салона, я тебе сам потом всё объясню. Слово.
Душу резко и без перехода затопила горечь:
— Бросила всё, только чтоб полететь с тобой! МИДовец сказал — это очень классно и в интересах вашего дела! От тебя не отходила даже в том замесе, была готова драться! Утром не будила! — Ута с удивлением обнаружила, что смахивает предательскую влагу из угла глаза. — Такое хорошее настроение было, когда вместе переночевали! Сцен не устраивала, стойко переносила… все напряги и будущие «перспективы»! — последнее слово она выплюнула с сарказмом. — Ладно, — ей стало обидно-обидно и до слёз жалко себя. — Извини, что навязываюсь. Больше не повторится, как раз домой летим. Договаривались не парить друг другу мозги — исполняю. Удачи!
Она против воли всхлипнула (вышло реально громко, чуть не на весь бизнес-класс, хотя очень хотелось сдержаться), резко поднялась.
В следующую секунду мужские руки стремительно сжались на её бёдрах и энергично дёрнули обратно:
— Не уходи. Ты даже представить не можешь, как я тебе благодарен. — Решетников качнул её пару раз на коленке вверх-вниз, как родитель — маленького ребёнка. — Пожалуйста, посиди тихо и побудь послушной девочкой?
— С тебя два часа полного сексуального рабства, — шмыгнув носом, Ута вытерла рукавом лицо.
Два раза. Хотя вместо того хотелось высказать много больше.
Стюардесса изумилась и, как и кое-кто минуту назад, тоже поставила брови домиком.
— Ничего страшного! — буркнула айтишница в ответ на невысказанный вопрос. — Хоть и Кензо, — она дёрнула себя за пострадавший рукав, — но казённый! Выдан за счёт министерства, я лично ни йены не платила. Отдавать не просили, но если скажут — отнесу в химчистку перед тем, как возвращать. Чужое не жалко. — И поработала брендовой вещью в роли носового платка снова.
— Ты прелесть, — счастливо заржал Решетников без перехода.
Его руки при этом продолжали сжимать нужные части её организма.
Можно даже сказать, самые правильные в данной ситуации части. Это здорово примирило несклонную к долгим рефлексиям топ-менеджера с ситуацией; настолько примирило, что она тоже слабо улыбнулась.
— Здесь данные двух источников. Было так. — Девица, склонившись в проходе с другого сиденья, пошевелила пальцами в воздухе. — Самолёт уже получил разрешение на руление от диспетчера Ground Control и начал движение к ВПП. В этот момент в терминал Пограничной службы КНР (здесь догадка, не точно) поступает распоряжение из прокуратуры касательно вашего сопровождаемого, — она незаметно кивнула в сторону оптимистичного Вана.
Китаец в иллюминатор продолжал так настойчиво изучать пустоту (кроме облаков до горизонта на этой высоте ничего не видно), что, не знай, откуда он выбрался, могли всерьёз закрасться подозрения на тему его психического здоровья.
— Дальше точно? — Такидзиро подобрался.
— Да. Перед тем, как идти к вам, мы выяснили по своим каналам.
— У вас есть прямые концы в аэропорту Шоуду⁈ — мужские брови снова собрались ехать на затылок.
— У нас есть главный штаб в Токио, — веско ответила стюардесса. — У NIHON KОKU. А ваш приятель-дипломат, сажая вас на наш рейс, оставил на эту тему вполне недвусмысленные инструкции. Мы же японцы, — в последней фразе прозвучала лёгкая укоризна, смешанная с недоумением.
— Ваши б слова, да кое-каким чиновникам в уши, — проворчал метис в сторону. — СПАСИБО!
— А что было дальше? — Ута добросовестно собиралась похныкать ещё, чтобы кое-кто помучился чувством вины (из виноватого мужика пластилин лепить легче).
Увы, любопытство пересилило.
— Вот ты везучий сукин сын, — проворчала она сердито, впрочем, сердилась больше в собственный адрес. — Ладно. Я из тебя ещё кровь попью! — Ута покачала указательным пальцем перед кое-чьим здоровенным гайдзинским носом.
— Наедине. — Мгновенно среагировал Решетников. — Все деликатные процедуры подобного характера — исключительно наедине. Пожалуйста.
— Что было дальше. — Стюардесса по виду смирилась с ненормальностью опекаемого дуэта. — Пограничники вызвали представителя аэропорта и диспетчера: «Остановите самолёт. Надо снять пассажира».
— Это точно? — мстительно переуточнилось Ута.
— Да, я же сказала, — лёгкое удивление. — Именно этот момент наши сэмпаи в штаб-квартире в Токио провентилировали по своим каналам, затем сообщили нам для передачи вам.
— Этот информационный блок проверен надёжным источником и сомнений в достоверности не вызывает, — выдал логист несвойственным ему в Йокогаме канцеляритом. — JAPAN AIRLINES — люди серьёзные, в чём-то даже покруче министерства. Там обычно так, я про миграционную службу и авиацию: «Гражданина N немедленно задержать. Вынесен запрет на выезд из страны в связи с возбуждённым уголовным делом». Хотя я в упор не могу предположить, что именно они Вану инкриминировали — после выхода из тюрьмы он за час не успел даже на красный свет пройтись, не то что на уголовную статью наработать.
— Действия авиационной администрации говорят, что к чему-то всё же прицепились. — Против воли Уэки втянулась в дискуссию. — Если команда на возврат самолёта к гейту прошла, это не детские игры в песочнице — я как менеджер неплохо понимаю с точки зрения процедуры.
— Да. Диспетчер Ground Control связался с нашим экипажем: «Flight JL22, hold position immediately. Return to gate». — Подтвердила стюардесса. — Именно так и было.
— Страшно, — вздохнул метис вроде как не в шутку. — Хорошо, что задним числом, — добавил он тут же.
Настроение Уэки без причины рвануло вверх. Она обратилась к спутнику иным тоном:
— Слушай, я наверное истеричка. Ладно, потом обсудим — просто только сейчас дошло, — и развела руками. — Ты это… не бери близко к сердцу.
— Спасибо. Потом. — На задней части женского KENZO приятным прессом сжалась мужская пятерня, незаметно для всего остального мира.