Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 9 (СИ)
— Иду. Секунда. — Миёси-младшая поднялась. — Пошли сходим вдвоём, если хочешь.
— Точно стоит? — гостья уверенности не испытывала.
— Да. Надо же когда-то привыкать вместе жить.
— Если там что-то не для женских ушей? — схватилась за последнюю соломинку Ариса.
— Если там что-то не для твоих ушей, — химэ назвала все вещи своими именами, — то Хикару точно б не присутствовала.
— Думаешь?
— Знаю. Отец бы нашёл возможность остаться с тем человеком, который к нам пришёл, в своём кабинете наедине. Попутно: то, что я женщина, не мешает мне входить в первую десятку влиятельных лиц Эдогава-кай.
Цифра была не совсем точной, просто первый университетский диплом открыто говорил своей хозяйке, что уточнять в данном случае не стоит. Для спокойствия гостьи — в первую очередь.
— Нет. Разберитесь сами, пожалуйста, — в последнюю секунду непрополотые тараканы Наомото Арисы одержали верх. — Я пока поем здесь, хорошо? Любопытства нет, ваши дела мне неинтересны, советом не помогу.
— Хорошо. Если тебе лучше тут — без проблем. — Поднимаясь по лестнице, Моэко обернулась. — К выборам тебе всё равно придётся привыкать к публичности. Если ты собираешься остаться с отцом до конца.
— Знаю… — мать Хикару отчаянным жестом наполнила немаленький стакан сливовой и одним махом опрокинула в рот. — Уф-ф!.. СПАСИБО! Но сегодня пока сижу здесь. Привыкать начну с завтра.
— У тебя всё получится. Не нервничай.
* * *— Что тут у вас? — Моэко тепло глядела на младшую сестру, спрашивая во множественном числе исключительно из вежливости.
— У отца только что был разговор, я переводила. Цель звонившего: передать нашему в пекинском аэропорту, чтоб ни на что не отвлекался.
Мужчины задумчиво смотрели на Хикару и ничего не говорили.
— Мне нужно знать что-то дополнительно? — уточнила старшая сестра.
— Чень звонил. Там в Пекине кое-что случилось, потом дам тебе видео посмотреть. У наших учёных на хвосте может сидеть китайская государственная служба.
Химэ вопросительно взглянула на младшего Годзё.
— Ни при чём! — мгновенно открестился тот. — Мы других эвакуируем, Мая-сама потом расскажет! В аэропорту Пекина — точно не к нам за помощью! Хотя приятно, что вы такого хорошего о нас мнения.
— В чём загвоздка? — мягко поинтересовалась Моэко у сестры, присаживаясь рядом.
— Я не уверен, что звонить на телефон Решетникова — хорошая идея, — к беседе дочерей присоединился отец. — Как и на телефон Уэки-сан.
— Почему?
— Предчувствие, — Миёси-старший неопределённо пошевелил пальцами. — Логически обосновать не могу, просто спиной чувствую.
— У меня есть решение, но я хочу, чтобы его видела ты, — попросила Хикару.
Под удивлёнными взглядами взрослых она уверенно придвинула к себе рабочий планшет отца. Тот встревоженно посмотрел на старшую дочь, Моэко коротко кивнула. Затем разблокировала гаджет известным ей паролем и придвинула к младшей:
— Работай. Я смотрю.
Сестра увереннно открыла две анонимные японские доски объявлений — 5ch и Suku*log:
— LINE в Китае ограничен, здесь быстрых вариантов больше.
Родитель, в современных коммуникациях плавающий, снова требовательно посмотрел в сторону старшей дочери. Та успокоила:
— Она всё делает правильно. Я понимаю и смотрю.
Наомото-младшая уверенно вбила сперва на одной доске, потом на другой:
「今、北京首都空港第3ターミナルにいる日本人はいませんか？ある人に伝えたい言葉があります。」
(«Есть ли сейчас кто-нибудь из японцев в Терминале 3 аэропорта Пекина? Нужно передать важное сообщение соотечественнику»)
— Опора на японский коллективизм, — пояснила дипломированный психолог сильному полу, поскольку Годзё-младший, судя по сосредоточенной физиономии, как и отец мало что понимал. — Они оба дремучие, — улыбнулась борёкудан ребёнку. — Пожалуйста, продолжай. Я бы и сама сделала так же, если бы додумалась быстрей тебя. Ты молодец.
Что дело касается Решетникова, Миёси-младшая старательно не думала.
Хикару оживилась над экраном (полагая, что никто этого не видит):
— В треде больше сотни, молимся. Авось кто-нибудь и рядом.
Моэко, которая внимательно наблюдала за её действиями, в следующую секунду искренне и добросовестно изумилась:
— Вот тебе везёт! — она приобняла ребёнка и боднула лбом в висок.
Та просияла и, старательно оставаясь серьёзной, довернула гаджет в сторону отца:
「はい、自分はいます。何をすればいいですか？」
(«Да, я здесь. Что нужно сделать?»)
— ответ появился если и не мгновенно, то очень близко к тому.
Оябун только начал врубаться, что происходит:
— Ух ты! Да ну! — он даже вперёд подался, чего обычно за ним не водилось — глава Эдогава-кай эмоций, работая, не демонстрировал никогда и никому.
Дипломированная психолог про себя улыбнулась: Хикару наверняка приняла за чистую монету. Миёси-младшая и сама бы поверила, не знай она родителя лучше.
— Пап, говори, что передать. — Кое-кого распирала гордость, но лицом младшая владела неплохо.
— В зале есть японец-хафу под сорок лет с молодой спутницей. Одеты в костюмы со значками Министерства иностранных дел Японии. С ними — потертый китаец. Японцам нужно передать… — отец незаметно подмигнул старшему ребёнку, диктуя текст младшему.
Моэко улыбнулась шире и на пару секунд отвернулась в сторону.
青いジャケットの男性…
(Мужчина в синем пиджаке…)
Ровно через три минуты в ответной строке появился красный плюс.
Миёси Мая, не чинясь, вытер рукавом лоб:
— Как в молодости, — пояснил он Годзё-младшему. — Какие-то пара минут, а килограмм веса долой.
Хикару скромно полировала ладонью коленку, её глаза сверкали.
* * *— Вовремя, — констатировал Решетников Огихаре, провожая взглядом ещё одного японца.
Безымянный соотечественник по просьбе из Токио бросил свои дела, нашёл их в терминале, связал с Миёси. От компенсации за чужой разговор в своём роуминге земляк отказался.
— Ещё несколько минут — и он бы нас не нашёл, — согласился дипломат. — В ВИП его точно бы не пустили.
Ван делал сбоку отчаянные знаки, поэтому Ута сжалилась и продублировала по-английски.
— Если меня не выпустят и тормознут на границе, летите без меня. — Твёрдо заявил учёный, услышав перевод.
Посольский переглянулся с Такидзиро и тоже сменил язык на английский:
— Думаю, до такого не дойдёт. — Затем продолжил вообще по-китайски.
Лицо недавнего заключённого медленно разгладилось, он несколько раз как болванчик кивнул в такт чужим словам.
— Я вас провожу, — бывший сослуживец Решетникова что-то для себя решил и уверенно направился к входу в VIP-зал. — Пойдёмте.
Китаец, стоявший возле стеклянных дверей, вежливо заблокировал вход:
— Извините. — Скользнул взглядом по мидовским значкам Уэки и Решетникова, слегка озадачился.
— У них троих билеты бизнес-класса. Я лишь провожаю. — Огихара протянул свой дипломатический паспорт первым.
— Вы сами не летите? — сотрудник аэропорта мазнул взглядом по первой странице и тут же вернул документ.
— Нет, только сопровождаю.
Ута вывела на экран qr-коды билетов:
— Пожалуйста, сканируйте. Паспорта нужны?
— Да.
— Он с нами, мы в одной группе на конференции. — Она обратила внимание, что местный задержался чуть дольше на паспорте Вана. — У нас получится вместе пройти границу отсюда или для граждан КНР другие очереди?
— Получится, у вас свой коридор. Вы же бизнес-класс. Возьмите, — парень посторонился, освобождая проход и возвращая документы единой стопкой Огихаре.
— Хоть бы счастливого пути пожелал, — мстительно выговорила Уэки так, чтоб слышно было метров на десять вокруг.
В ВИПе, коротая ожидание, между собой общались на нихонго, Даити-кун с Ваном — на жонггуо.
Внезапно задёргался телефон дипломата. Он коротко поговорил секунд тридцать, потом с абсолютно спокойным лицом сказал по-японски: