Эффект бывшего парня (ЛП)

— Ого, — сказал кто-то позади нас. — Успокойтесь, ребята.
Логан выпрямился и преодолел расстояние оставшиеся между нами. Я был выше его на дюйм или два и весил больше, чем он, но когда он практически столкнулся со мной нос к носу, мне пришлось постараться не моргнуть от удивления. Он заговорил тихим голосом. — Я дам тебе один шанс. Только один. — Его губы сжались в тонкую линию. — Я не знал, что это ты, хорошо? Думаешь, я бы пошел, если бы знал?
  
— Я не хочу говорить об этом здесь, — выдавил из себя.
Он широко развел руками.
— Где ты хочешь поговорить об этом? На тренировочном поле? В душе? Дай мне одну минуту, Хокинс.
Я ткнул его в грудь, и кто-то присвистнул.
— Я тебе ни хрена не должен, потому что, как понимаю, ничего не случилось бы, если бы ты не вмешивался в мои дела. Если бы ты держался от нее подальше, ничего этого бы не случилось.
Он тихо рассмеялся.
— Ты думаешь, я не жалею, что поехал? Лучше бы я никогда не ступал на этот чертов паром. Но ты бредишь, если думаешь, что это все из-за меня.
Я начал уходить. Я пытался.
— Ты уже простил ее?
Я резко обернулся, и от звука его голоса, спрашивающего об Аве, у меня к горлу подкатил жар.
— Это не твое дело, Уорд.
Что-то в моем голосе, в его интонациях, в которых слышались нотки насилия, заставило всю комнату замолчать. Остальные члены команды были бдительны, но не готовы вмешиваться. Еще нет.
Он раздвинул ноги и посмотрел на меня без всякого страха, вздернул подбородок и сказал:
— Что, если я решу сделать это своим делом? Ты знаешь, как я к ней отношусь.
С ревом я схватил его за футболку обеими руками и прижал к стене. Он ударил меня локтем по чувствительной стороне предплечья и кулаком в бок. Я был вынужден опустить руку.
— Держись от нее подальше, — крикнул я ему в лицо.
Чьи-то руки легли мне на плечи и потянули назад, еще несколько человек встали перед Уордом и прижали его к груди.
— И ты думаешь, что заслуживаешь ее сейчас? — он закричал в ответ. — Посмотри на себя, Хокинс. Топаешь тут, пялишься на все, что движется. Ты как ребенок, который не добился своего.
Я боролся с руками, удерживавшими меня, но они держали крепко.
— Ты ни черта обо мне не знаешь, Уорд. Тебе нравится, когда тебе врут? Тебе нравится видеть то, что я видел в пятницу? Ты ничего не знаешь обо мне. Или о ней.
Он тяжело дышал, но кивнул парням, державшим его за грудь. Они отступили. Логан сделал всего один шаг в мою сторону.
— Не веди себя так, будто ты единственный, на кого насрали, ладно? Твоя история ничем не хуже, чем у любого другого в этой раздевалке. Черт возьми, во всем этом здании. — Он прищурился и покачал головой, как будто я вызвал у него отвращение. — Потому что, знаешь что? Ты тоже меня не знаешь.
Напряжение покидало мои мышцы, одно ругательство следовало за другим, пока руки на моих плечах, предплечьях и груди не ослабили хватку.
— Ты прав. — Я поднял руки и позволил им опуститься. — В этом мы согласны. Я тебя не знаю, а ты меня не знаешь. Так почему ты пытаешься указывать мне, что делать?
Он издал недоверчивый смешок.
— Дополнительные баллы начисляются не за то, как долго ты сохраняешь ощущение, что тебя обидели. Если у тебя не хватает мужества подавить свой гнев и просто выслушать — ее или меня, — тогда ты действительно ее не заслуживаешь.
— Боже, что это за цыпочка? — прошептал кто-то, и я закрыл глаза, чтобы не произнести резкий ответ, который бы ничему не помог.
Я с трудом сглотнул, оглядывая лица своих товарищей по команде. Драки происходили в раздевалке. На поле. Было невозможно собрать группу ребят такого размера, с таким количеством энергии и драйва и попросить их играть с едва сдерживаемым насилием, и при этом не допустить, чтобы это просочилось в неигровое пространство. Но для меня это был первый раз, когда я поднял руку на того, с кем делил футболку.
Вот так просто вся борьба покинула меня, и я почувствовал усталость. Измученный до костей, я едва держался на ногах.
Ты не получишь дополнительных очков за то, что долго сохраняешь ощущение, что тебя обидели.
Я не мог ответить Логану. Не сразу, когда вся команда смотрела на нас. Я медленно выдохнул.
— Простите, — сказал я.
Все, кроме Кристиансена, разошлись, медленно возвращаясь к тренажерам, и помещение снова наполнил тихий гул разговоров. Он вопросительно приподнял брови, и я кивнул.
Я пристально посмотрел на Логана.
— Этого больше не повторится, я клянусь. Я не из тех, кто затевает драки.
Он медленно кивнул.
— Я знаю, что это не так.
— Но, — сказал я ему, — даже если ты прав, не указывай мне, что делать с моими отношениями, хорошо? Только не после того, как я увидел тебя с ней в таком состоянии. Потому что, возможно, ты говоришь все, что мне нужно услышать, чтобы уладить наши с ней отношения, но я не услышу ни слова из этого. Не знаю, каковы были твои намерения, когда ты появился на пароме.
— Вполне справедливо, — признал он.
Я вышел, чувствуя себя так, словно весил вдвое больше, чем когда вошел в нее. На этот раз я был подавлен его словами, ее словами и тяжелым эмоциональным ожиданием того, что мне придется пережить все, что произошло.
Мне казалось, что кто-то просит меня выкопать тело на глубине шести футов под сырой землей голыми руками. Но прежде чем я смог сделать хоть одну попытку, мне нужно было собраться с мыслями и понять, от чего я готов отказаться, а от чего нет.
Я просто еще не знал, что это за вещи.
  
ГЛАВА 26
 
Ава
Попытки сосредоточиться в кабинете оказались безуспешными, поэтому через пару часов я сдалась. Каждый раз, когда поворачивала за угол, я думала о том, увидит ли меня Мэтью. Увижу ли я снова это отстраненное, сердитое, незнакомое выражение на его лице.
Собрать свои документы, тащиться домой под до смешного подходящим дождем и работать в постели, надев одну из толстовок, которые он оставил у меня дома, казалось лучшим вариантом.
Конечно, не ради моего здравомыслия, потому что в перерывах между электронными письмами и телефонными звонками я замирала, чтобы поднести ткань к носу и сделать глубокий мазохистский вдох.
Тогда я снова вспоминала о крушении поезда на выходных.
Единственному человеку, которого я не хотела обижать, я причинила такую боль, какую и представить себе не могла.
«Контролируй повествование», — мрачно подумала я. Да, это сработало для меня очень хорошо. Единственный результат, на который мне удалось бы повлиять, был в том случае, если бы я стремилась к тому, чтобы выставить Аву Легкомысленной Стервой. В этом я добилась ошеломляющего успеха.
Эшли дважды пыталась дозвониться до меня. Дважды ее отправляла на голосовую почту. Мама, как и следовало ожидать, хранила радиомолчание. Если планы на поездку не изменились, они все еще были на Оркасе, наслаждаясь редкими выходными вместе.
И вот я сидела, зарывшись в одеяло, пока солнце садилось на западе, одетая в темно-серую толстовку «Стэнфорд», доходившую мне до колен, и пыталась придумать, как мне доказать Мэтью, что я действительно люблю его, и в то же время дать ему пространство, в котором он явно нуждался.
Я встала с постели, чтобы разогреть немного супа в кружке, затем снова залезла в постель и начала есть. Когда подносила ко рту дымящуюся ложку, на прикроватной тумбочке зазвонил мой телефон.
Когда я увидела имя Мэтью, то чуть не уронила суп себе на колени.
— Привет, — сказала я на выдохе, как только сняла трубку. Трясущимися руками поставила суп на прикроватную тумбочку.
  
— Привет, — ответил Мэтью, затем прочистил горло.
При звуке его голоса я нырнула в постель и свернулась калачиком. Если закрыть глаза, то можно представить, что он здесь, со мной.
— Я заходил к тебе в кабинет, когда закончил с тренировками.
Это заставило меня снова сесть.