Эффект бывшего парня (ЛП)

— Он..... он потрясающий, — тихо сказала я. — Добрый, веселый и поддерживающий. Мы все время проводим вместе вне работы, и я не могу себе представить, чтобы он когда-нибудь мне надоел.
Она промурлыкала что-то веселое, чего я никогда не слышала от своей мамы. Я официально попала в «Сумеречную зону».
— И он спортсмен?
Я фыркнула, впервые ощутив всю тяжесть наших отношений с Мэтью перед лицом своей семьи. Это было неприятно. Это казалось невозможным. И еще это казалось невозможным теперь, когда я знала, каково это — не иметь его в своей жизни.
  
То, что должно было быть веселым, хорошим и легким, вдруг оказалось совсем не таким. Мой решительный отказ обсуждать именно этот вопрос превратился из самозащиты в клетку, которую я сама себе соорудила, из которой не было видно выхода.
Мои глаза обожгло, и я проглотила неожиданные слезы.
К счастью, мой голос звучал ровно.
— Ага, он спортсмен.
— Значит, у него все хорошо с финансовой точки зрения.
Я чуть не рассмеялась. Конечно, она бы назвала это положительной характеристикой.
— Да, у него все в порядке.
Если бы я сказала ей, что его двухлетний контракт с «Вашингтоном» стоит двадцать шесть миллионов долларов, не говоря уже о его поддержке, ее бы хватил удар. Мой отец, Эшли и Адам Хьюз Третий и близко не подошли к тому, что зарабатывал Мэтью, даже если бы они объединили свои зарплаты.
— Я хочу с ним познакомиться, — сказала она.
— Нет. — Это сорвалось с моих губ прежде, чем я смогла остановиться.
— Ава Мари Бейкер, мы никогда не встречались с твоими парнями, и мы все будем присутствовать на церемонии. Нет причин, по которым мы не можем этого сделать.
В тот день у меня и так было слишком много эмоциональных переживаний, чтобы даже пытаться контролировать себя. Я тихо рассмеялась, не в силах поверить, что вообще веду этот разговор.
— Ты никогда не спрашивала меня о тех, с кем я встречаюсь. Никогда. Почему ты вообще хочешь с ним встретиться?
К счастью, моя мама не стала спорить. Если бы она начала, я бы, наверное, швырнула свой телефон об стену.
— Потому что, если он важен для тебя, значит, он может быть частью нашей семьи. Если он делает тебя счастливой, тебе не кажется, что нам было бы любопытно узнать о нем побольше?
Я шумно выдохнула.
— Нет, мам, я вообще не думала, что тебе будет интересно. Предыдущие слова и все такое.
Она чопорно откашлялась.
— Что ж, я ничего не могу поделать с прошлым. Но если он все еще будет рядом, когда мы приедем, мы с твоим отцом хотели бы с ним познакомиться. Как минимум, добрый, веселый, поддерживающий парень захотел бы пойти с тобой на повторные клятвы твоей сестры. Верно?
Слышать, как твои слова бросают в ответ, как оружие, было очень весело. Особенно когда я не могла спорить. От разочарования у меня перехватило дыхание. Я попыталась взять себя в руки. Последнее, что я бы сделала, это расплакалась во время телефонного разговора с мамой. Но мне этого хотелось.
Обычно я могла протянуть руку и ухватиться за поводья, с легкостью удерживая равновесие. В любой ситуации я делала вид, что играю. Но мои руки были скользкими, а эмоции яростно скакали, как в пинг-понге, и я не могла сосредоточиться на одном месте, где могла бы их обуздать.
Это был рассказ, который я не могла контролировать, и результат, который не могла предсказать или каким-либо образом повлиять на него. Только не тогда, когда сидела в своем кабинете и слушала счастливую болтовню мамы.
Это была единственная причина, по которой я должна была объяснить свое желание заплакать.
Мне хотелось плакать навзрыд, от жалости к себе, это чертовски отвратительные слезы, потому что я понятия не имела, что мне со всем этим делать.
Поэтому, когда она спросила меня, хотел бы какой-нибудь добрый, поддерживающий мужчина в моей жизни присутствовать на церемонии вместе со мной, все, что я могла сделать, это честно ответить.
— Верно. — Потому что это было правдой. Если бы наша ситуация была иной, если бы у него не было никаких отношений со мной до того первого дня в моем кабинете, Мэтью был бы рядом со мной, несмотря ни на что. Он бы не позволил мне разбираться с ними в одиночку. Я сжала губы и медленно выдохнула. — Мам, мне нужно успеть на встречу. Поговорим позже.
Я отключила звонок, прежде чем она успела сказать что-нибудь еще.
Вся моя работа, которую я проделала, чтобы сохранить душевное равновесие между мной и Мэтью — такое, которое не было бы в тени моей семьи, — была напрасной. Потому что, нравится нам это или нет, они лишили нас этого чувства.
Одна — единственная, упрямая, непослушная слезинка выкатилась у меня из глаза, прежде чем я смогла ее остановить, и быстро смахнула ее. Как будто, если она не скатилась слишком далеко, значит, на самом деле этого не произошло, и я не теряла контроль над ситуацией.
К сожалению, Мэтью вошел в мой кабинет как раз в тот момент, когда я пыталась стереть это из памяти. Счастливая улыбка на его лице мгновенно сменилась озабоченностью.
— Что не так? — спросил он, закрывая и запирая дверь, едва переступил порог.
Одна слезинка превратилась в две. Две превратились в три, и к тому времени, когда он подошел к моему столу и вытащил меня из кресла, ситуация была совсем не из приятных.
Он обнимал меня своими большими-пребольшими руками, пока я плакала. Он даже не понял, почему я плачу, но погладил меня по спине и поцеловал в макушку, не давя на меня. Что, конечно, заставило меня заплакать еще сильнее. Этот мужчина был слишком хорош для меня. Он был слишком хорош, чтобы связываться с кем-то, кто даже не мог представить его как своего парня. Потому что я никогда его так не называла.
Я стремилась к веселью, легкости и добру, с упрямой недальновидностью отказываясь вникать в то тяжелое дерьмо, которое неизбежно встало перед нами. А он все еще обнимал меня, как будто это могло бы забрать все что было, хотя он и не знал, что это было.
— Спасибо за цветы, — сказала я хриплым от слез голосом.
Когда он приподнял мой подбородок, мне пришлось отвести взгляд, чтобы не видеть страдания, написанного на его лице.
— Может, мне лучше нарвать роз?
Мой смех был слабым, и он большим пальцем вытер влагу с моих скул.
— Ты убиваешь меня, Худышка. Что-то произошло между твоим голосовым сообщением и сегодняшним днем, и если это заставило тебя так плакать, я бы хотел что-нибудь сломать, если бы это помогло тебе почувствовать себя лучше.
Я прижалась лбом к его груди и вдохнула его запах.
— Эшли случилась.
Его тело застыло на мгновение, но затем он снова провел рукой по моей спине.
— Что она сказала?
Мой выдох был прерывистым и долгим, прежде чем я снова посмотрела ему в лицо.
— Она появилась около двадцати минут назад. Сразу после того, как я получила цветы.
— Она здесь?
Я покачала головой.
— Больше нет. Она ушла. Но Логан зашел, когда она была здесь, а потом Эшли ушла, и Логан ушел, и позвонила моя мама и сказала, что мне нужно пригласить своего парня на церемонию, потому что Эшли увидела цветы и услышала, как я оставляю голосовое сообщение...
— Эй, — перебил он, наклоняясь, чтобы выдержать мой пристальный взгляд. — Сделай глубокий вдох ради меня, хорошо?
Я сделала. Затем еще один.
— Почему слезы?
Я теребила пальцами воротник его белой футболки, на котором выбилась нитка.
— Разговаривая с мамой, я просто... впервые по-настоящему поняла, как это будет тяжело.
Мэтью кивнул. Он рассматривал мое лицо, которое, наверное, было испачкано тушью и подводкой для глаз. Может быть, полностью накрашенные женщины и могли красиво плакать в кино, но в реальной жизни этого никогда не было.
  
— Она говорила так, словно ей было не все равно, — прошептала я прерывисто, и его лицо смягчилось от понимания. — Она говорила так, будто ей был небезразличен мужчина в моей жизни, который делал меня счастливой, и я рассказала ей о тебе, а потом я просто... пришлось положить трубку и разрыдаться, как дурочке, потому что я не могу придумать, как объяснить это так, чтобы они поняли.