Таких не берут в космонавты. Часть 3 (СИ)

Перед шестым уроком ко мне подошла Иришка и сообщила о том, что Света Клубничкина сегодня не пришла в школу.
— Это мне девчонки из десятого «А» класса сказали, — пояснила Лукина.
Я пожал плечами.
Напомнил:
— Ты тоже завтра в школу не пойдёшь. Бывает.
Иришка чуть склонилась над моей партой — её косички повисли, будто канаты.
— Вася, вспомни, что нам вчера говорил Гена Тюляев.
  
— А что Генка вам говорил? — шёпотом спросил Черепанов.
Он запрокинул голову, посмотрел на Иришку.
Лукина взглянула на него сверху вниз.
— Гена говорил, что после репетиции решит «наболевшую проблему», — сообщила она
Иришка спросила:
— А какая у нас проблема самая наболевшая?
— Клубничкина? — сказал Алексей.
Он приподнял брови.
— Клубничкина, — подтвердила Иришка.
Она огляделась по сторонам, будто испугалась, что наш разговор подслушают.
Лукина снова склонилась над нашей партой и пояснила:
— Из-за Клубничкиной Василия едва не зарезали. Разве не так? Это Светка создаёт нам проблемы. Науськивает на Васю мальчишек. Сколько можно такое терпеть? Понятно же, что с Клубничкиной пора было «решить». Да и с кем ещё Геннадий «решал бы проблему» после вчерашней репетиции? С Ермолаевыми он бы и на перемене между уроками поговорил.
Алексей взглянул на меня, затем снова повернулся к Иришке.
— Что значит, «решить»? — спросил он.
Лукина выпрямилась, пожала плечами.
— Я откуда знаю? — сказала она. — Генка нам этого не говорил. Но я уверена: раз Гена пообещал, что разберётся с «проблемой» — значит, он с ней разобрался. Или вы считаете Гену Тюляева пустомелей?
Черепанов нахмурился.
— Не понимаю, — сказал он. — Как он со Светкой «разобрался»?
Лёша толкнул локтем мою руку, спросил:
— Вася, а ты чего молчишь?
Я развёл руками.
— Что ты хочешь от меня услышать?
— Почему Клубничкина не пришла в школу?
— Испугался за свою Светочку? — спросила Лукина.
Она усмехнулась.
Лёша пристально посмотрел Иришке в глаза.
— Во-первых, Клубничкина не моя, — сказал он. — А во-вторых, сейчас я больше волнуюсь за Тюляева… как это ни странно. Как бы твой Геночка не натворил глупостей.
— Каких ещё глупостей? — спросила Иришка.
Её голос дрогнул.
Черепанов повёл плечом.
— Ну, не знаю, — ответил он. — Что он такое вчера сделал, что Клубничкина пропустила уроки? Светка никогда занятия не прогуливала. Если она не пришла, то у неё была для этого веская причина. Или же с ней что-то случилось.
— Что с ней случилось? — сказала Лукина. — На что ты намекаешь?
— Ты же сама говорила, что с ней вчера побеседовал Тюляев, — напомнил Лёша.
Иришка кивнула.
— Наверное, побеседовал. И что с того?
Она чуть склонила на бок голову.
— Как это, что? — спросил Черепанов. — Тебе не интересно, что Генка такого вчера сказал, из-за чего Клубничкина не пришла в школу? Или… что он с ней вчера сделал.
— В каком смысле… сделал? — удивилась Лукина. — Не понимаю, о чём ты говоришь. Не убил же он её. Ну, может его папа Клубничкину арестовал. Из-за того случая с ножом.
— Возможно, — сказал Алексей. — Только её? А Ермолаевых не тронул? Видел я их сегодня.
Иришка пожала плечами.
Посмотрела на меня.
— Ничего не знаю, — заверил я. — Сегодня после уроков сами Генку расспросите. Если, конечно, он тоже не прогулял уроки.
Лукина покачала головой.
— Я Гену сегодня видела, — сообщила она. — На перемене перед физкультурой. Он ничего такого… не говорил.
— Вот и прекрасно, — заявил я. — Скоро мы с ним встретимся. Поинтересуемся, как прошло его вчерашнее общение с «наболевшей проблемой».
* * *
У одиннадцатого «Б» класса сегодня было на один урок больше, чем у нашего. Это мы выяснили, когда заглянули в их расписание. Я напомнил сестре о том обещании, которое дал нам Тюляев позавчера: Генка пообещал, что поможет во вторник с разбором корреспонденции. Поэтому мы не ждали Генку в школе — в составе дружного квартета пошли после уроков к Лукиным. Я сказал, что Геннадий вряд ли нарушит своё обещание сейчас. Заявил, что сам прогуляюсь на автобусную остановку вечером и позвоню Тюляевым, если Генка к нам всё же не явится.
От репетиций я сегодня отказался. Сказал Черепанову, что к завтрашнему концерту он готов. Заявил, что сегодня Алексей отдохнёт от музыки. Я пренебрег и родственными обязанностями и мужской солидарностью: со стороны понаблюдал, как Надя и Иришка мстили Черепанову за его вчерашнюю шутку (девчонки напомнили Лёше о разрезанной на десять частей фотографии). Девчонки без устали кололи Черепанова смазанными женским ядом словесными шпильками. Лёша стойко сносил эти уколы — изредка огрызался в ответ и злил девчонок победной улыбкой.
Я поступил не по-товарищески: оставил Алексея в спальне наедине с двумя обиженными девицами. Потому что прогулялся до продуктового магазина за мороженым. Покупку мороженого единогласно одобрили все, даже Черепанов. Я свой поход объяснил желанием поощрить «хоть так» работников моего «отдела писем». В прихожей я прихватил (из будто бы случайно позабытого там портфеля) финский нож. Финка, завёрнутая в газетную бумагу (взятую там же, в тренерской комнате), перекочевала в стоявшую около входа в магазин «Гастроном» урну с мусором.
* * *
Геннадий не обманул наши ожидания: он явился в квартиру Лукиных, едва только я вернулся из магазина. Тюляев сразу же получил от Иришки в награду за исполненное обещание мороженое в вафельном стаканчике. Лукина отвела его в свою комнату, где дружно шуршали конвертами и листами бумаги Надя и Алексей (к тому времени я ещё не включился в работу). Генка поставил свой портфель рядом с Иришкиным столом, поздоровался с нами, окинул взглядом фронт работы (с позавчерашнего дня нераспечатанных писем стало меньше, но их всё ещё было предостаточно).
Черепанов и Степанова едва ли не хором поинтересовались у Генки, что произошло вчера на вечерней репетиции спектакля.
— А что там произошло? — не понял смысл вопроса Тюляев.
— Ты поговорил с Клубничкиной о том случае с ножом? — спросил Алексей. — Как… всё прошло?
Генка победно улыбнулся.
— Вот вы о чём, — сказал он. — Поговорил.
Тюляев остановился в проходе около шкафа (на границе между моей и Иришкиной частями комнаты), пожал плечами.
— Нормально всё прошло, — ответил Гена. — Иначе и быть не могло.
— Нормально? — переспросил Алексей. — Поэтому Клубничкина не пришла сегодня в школу?
— Её не было в школе? — вполне искренне удивился Тюляев. — Не знал об этом. Не встретил её сегодня на переменах. Подумал, что она прячется от меня после вчерашнего.
— А что случилось вчера? — спросила Иришка.
Генка взмахнул мороженым (развёл руками).
— Ничего особенного, — ответил он. — Мы со Светланой пообщались после репетиции. Спокойно, без ругани. Клубничкина пошла домой живая и здоровая. Во всяком случае, вчера она больной не выглядела: я этого не заметил. Хотя Светлана и расстроилась, конечно. Но иначе и быть не могло: уж очень она перестаралась с этими своими женскими интригами.
— Что ты ей сказал? — поинтересовался Черепанов.
Он положил на стол недочитанное письмо.
— Да почти ничего, — ответил Генка. — Прочёл ей один интересный документ. Только и всего. Попросил, чтобы она забрала документы и перешла в любую другую школу нашего города. У Клубничкиной тётка в гороно работает. Поэтому с переходом в другую школу у Светки проблем не будет. Проблемы у неё случатся, если она останется в своём нынешнем классе.
— Какие проблемы? — спросила Иришка.
— Что за документ ты ей показал? — поинтересовался Алексей.
  
Мы примерно три секунды наблюдали за тем, как Тюляев ел мороженое и затягивал интригу.
Генка снова взмахнул чуть уменьшившимся в размерах вафельным стаканчиком.
— Это неофициальная бумага, — сказал он. — Я пообещал Клубничкиной, что неофициальной она и останется. Я поклялся Светке, что никому эту бумажку не покажу. Если Светка выполнит моё условие. По-моему, всё справедливо. Я не потребовал от неё ничего невозможного. Так что всё будет хорошо, вот увидите.