Призраки дома Эшберн

Но даже когда девушка повернулась в сторону коридора, в глубине ее сознания зазвучал тревожный голос, призывавший соблюдать осторожность и не игнорировать опасность. Почти наверняка это были мальчишки Кроутеров. Существовал, однако, и крошечный шанс, что там было что-то еще. Эдриенн не могла позволить себе рисковать.
Эдриенн достала из кухонного шкафа длинный зазубренный нож и, прижав его к груди, вышла в коридор. Эшберн окутал ее невыносимой тишиной. Она слышала тиканье напольных часов, перемежающееся с ее собственным быстрым, отрывистым дыханием, но сам дом стоял безмолвно и неподвижно, выжидая.
  
Луна светила ярко, но недостаточно. Мне нужен свет посильнее.
Она сосредоточила свое внимание на входной двери и двух маленьких окошках по обе стороны от нее, затем попятилась по коридору, пока не добралась до маленькой лампы рядом с лестницей. Спичка загорелась с тихим шипением. Эдриенн зажгла фитиль, вернула на место стеклянную колбу и пошла обратно к двери.
Она не видела никакого движения в окнах и не слышала скрипа крыльца, но все равно не могла отделаться от мысли, что кто-то мог скрываться по другую сторону двери, прячась и выжидая, когда она откроет дверь. Подойдя ближе, Эдриенн замедлила шаг и задержала дыхание, прислушиваясь, выжидая, а затем прижалась к грязным окнам, чтобы выглянуть внутрь.
Освещенное только луной, крыльцо словно пульсировало в приглушенном свете голубых и серых оттенков. За дверью, казалось, не было ничего, поэтому Эдриенн собралась с духом, подняла нож, открыла замок и повернула ручку.
Желтый свет лампы врезался в тени, загоняя их обратно в лес и освещая лужайку. Эдриенн хотелось, чтобы лампа была ярче. Сияние было недостаточно сильным, чтобы пробиваться сквозь деревья туда, где темнота сгущалась, словно непроницаемая стена.
Она ждала любого движения или звуков, которые мог издать человек, но в воздухе не было ничего, кроме пения насекомых и стона деревьев. Эдриенн сглотнула ком в горле, сделала глубокий вдох и приготовилась прокричать предупреждение.
Странный шипящий и скулящий звук остановил ее на полуслове. Она повернулась к дому как раз вовремя, чтобы увидеть, как его огни замерцали и погасли. Внезапно лампа стала ее единственным источником света, а освещенный круг сжался до невероятных размеров.
Эдриенн попыталась заговорить, но от страха у нее перехватило дыхание. С холодными и черными окнами Эшберн больше не казался безопасным убежищем, он, превратился в чудовищную, непостижимую фигуру, возвышающуюся над ее головой. Лес уже не был таким же знакомым, а его звуки превратились в тихую, тяжелую и угрожающую музыку ночи.
Хватит! С тобой все будет в порядке. Подумай хорошенько – свет погас. Ты можешь включить рубильники так же, как вчера показывала Джейн.
Но щиток находился по другую сторону дома. Ей придется пройти через кромешную тьму, чтобы добраться до него.
У тебя есть лампа. Ты не пойдешь туда вслепую.
Но что-то было там – что-то, что возвращалось уже вторую ночь подряд, чтобы лишить ее света.
Это просто дети. Они, наверное, считают, что это очень смешно. Удивительно, что смеха не было слышно.
Она повернулась кругом, чтобы осмотреться. Видеть вдаль она не могла. Крыльцо было ее крошечным пристанищем, однако свет лампы доходил лишь до края леса, и длинные участки двора с другой стороны дома тонули в темноте.
Вероятно, это были просто дети. Но «вероятно» это не «точно». Она крепче сжала нож.
У нее было два варианта: снова включить свет – что означало бы кружить вокруг дома – или отступить внутрь и ждать рассвета.
Эдриенн поджала губы от того, насколько непривлекателен был ее выбор. Она заперла все двери и окна, но и это не гарантировало, что в дом невозможно было проникнуть. И хотя лампа давала ей небольшую защиту в этот момент, ее хватит не больше, чем на час, а потом ее снова нужно будет заправлять.
Рискнуть вернуть свет или спрятаться и ждать в темноте?
Это был нечестный выбор. Еще одну ночь, подобную предыдущей, когда она сидела, окоченевшая и замерзшая, в ожидании рассвета, Эдриенн не переживет. Девушка заставила себя выпрямиться, подняла лампу чуть выше и закричала изо всех сил:
– Если вернетесь, я позвоню вашему отцу! Даже не думайте, что я этого не сделаю!
Молодец, прозвучала, как сварливая старуха. Может, стоит пригрозить им тростью, прогоняя с лужайки.
Эдриенн замерла, прислушиваясь и ища кого-нибудь глазами, но не услышала и не увидела никаких признаков движения.
Должно быть, они уже убежали. Или все еще стояли там, наблюдая за ней. Темнота скрывала их, но благодаря лампе я была для них словно маяк.
Эдриенн набрала воздуха в грудь и решилась на откровенную ложь.
– У меня есть оружие, и я не побоюсь им воспользоваться. Скажите своим друзьям – следующего, кто придет сюда без приглашения, я прикончу!
Вновь она выждала и не услышала ничего, кроме скрипа деревьев и болтовни летучих мышей. Выдохнув пар сквозь замерзшие губы, она заперла входную дверь и вышла во двор.
Сорняки доставал ей до колен, и Эдриенн внезапно поразилась тому, как легко было бы кому-то спрятаться здесь, смешавшись с тенями – просто присесть в нужном месте. Стараясь не думать об этом, она торопливо обогнула угол дома.
Куртку она не надела, и холодный ветер, кружа вокруг, кусал ее кожу. Эдриенн продолжала идти, осматривая пространство вокруг себя, но ее колотящееся сердце и скрип травы под ногами заглушали все остальные звуки.
Электрощиток – плоский серый квадрат на фоне темного дерева – был закрыт. Девушка пробралась через сорняки и кусты, окружавшие его, зажала нож в зубах и подняла крышку.
Как и накануне, все рубильники были выключены. Эдриенн в последний раз оглянулась назад, затем откинула крышку коробки, чтобы перещелкнуть все выключатели обратно. По мере того, как в дом возвращалось электричество, в окнах появлялся свет, и его золотистые квадраты вызывали чувство облегчения. Опустив крышку на место, Эдриенн почувствовала, что снова может дышать.
Она бы предпочла повесить замок, чтобы закрыть щиток, но не знала, есть ли они в доме. Вместо этого она поставила лампу на крышку щитка, наклонилась и вытащила шнурок из кроссовки. Вставив его в маленькое отверстие в крышке, предназначенное для навесного замка, Эдриенн намотала несколько раз, прежде чем завязать в тугой, сложный узел. Самого убежденного вандала это, конечно же, не остановило бы, но должно было, по крайней мере, обескуражить. Кроссовка теперь норовила свалится с ноги, но это была небольшая плата за включенное электричество.
Эдриенн вернулась к крыльцу. Она чувствовала себя спокойнее теперь, когда окна отбрасывали квадраты света на лужайку, создавая настоящий оазис огней. Дом больше не был чужим существом. Это был ее дом. Она поднялась на крыльцо, отперла входную дверь, затем вошла, снова заперла ее и спрятала ключ в задний карман.
Вольфганг припал к земле в конце коридора. Его глаза превратились в сверкающие круги, уши прижались к голове, а шерсть стала дыбом.
– Привет, приятель. Ну же. – Подходя к питомцу, Эдриенн старалась говорить мягко и нежно. – Все в порядке. Это всего лишь я. – Пасть Вольфганга раскрылась, и он издал низкий, рычащий звук. Шерсть на его спине встала дыбом еще сильнее, и кот шарахнулся назад к стене.
Эдриенн остановилась. Она никогда раньше не видела своего питомца таким испуганным – тот выглядел так, словно вот-вот начнет пускать пену изо рта.
– Эй, – прошептала Эдриенн и опустилась на пол. Она отложила все еще горящую лампу и нож в сторону и протянула руку к коту, чтобы он мог ее понюхать. – Это всего лишь я. Все в порядке. Ну же.
  
Именно тогда она поняла, что Вольфганг смотрит не на нее, как ей вначале показалось. Его круглые выпученные глаза уставились на что-то поверх ее плеча.
  
Глава 25
 
Пробы и ошибки
 
Эдриенн обернулась и увидела движение.