Авиатрисы

– Кто здесь помирать собрался? – Она толкнула сестру в бок. – Я не разрешаю!
Все трое рассмеялись.
* * *
На следующий день вернулся Эспер. Он подозвал Вивьен, и они вдвоем вышли наружу. Пробежавший ветер с примесью гари заставил Вив сжаться. Она в первый раз огляделась вокруг внимательно – не впопыхах с бригадой медиков и добровольцев. Едкий запах пропитал окрестности. Даже землю. Обгоревшие и полуразрушенные каркасы домов высились на фоне дымного неба изломанными скелетами неизвестных чудищ. Лазурная прежде вода в реках и каналах стала грязной и мутной.
На глаза навернулись слезы. Эспер, осунувшийся и печальный, положил руку Вив на плечо. Сперва она хотела отстраниться, но внезапно порывисто оперлась на него.
Эспер знал папу, любил его как брата. Что заставило их разлучиться? Почему отец уехал в другую страну?
Эспер казался давним, добрым знакомым из далекого прошлого – ниточкой, связывающей девочек с родными. Вдруг в Республике живут их бабушка с дедушкой или еще какие-нибудь родственники? Столько вопросов – но пока не время искать ответы.
– Самолеты Империи радикально изменили ситуацию на поле боя, – произнес Эспер, неторопливо вглядываясь в изуродованные холмистые улицы города. – Ученые Лерийской Республики никак не могут создать то, что стало бы противовесом.
– Но у вас отличные дирижабли с пулеметами и маскировкой.
– С маскировкой?
– Да, зеркальные панели не дают авиатрисам вовремя заметить опасность. Дирижабли приближаются и сбивают самолет.
– Истребители уворачиваются.
– Не всегда. – Вивьен чуть не сказала: «К сожалению».
– На самом деле это не сразу задумали как маскировку. Обычные солнечные панели, чтобы на борту была энергия. В плане электричества мы шагнули гораздо дальше Империи, но технологии самолетов нам пока неподвластны. Но откуда тебе столько известно про истребители и дирижабли?
Вивьен потупила взгляд.
– Собственно говоря, я знаю, в чем твой секрет. Но мне бы хотелось, чтобы ты сама пришла ко мне и полностью доверилась.
– Вы теперь сдадите меня военным?
– Ну что ты! Я ведь сразу понял, что ты авиатриса – мне известно, из-за чего бежала Бэт. Вы для меня как дочери… Когда Бэт нашла меня, я думал, это чудо. Я будто заново обрел потерянного друга.
– Почему папа уехал в Этрийскую империю?
– Он боролся с этрийцами по-своему. Но знаешь, что я хочу тебе сказать? Твой папа верил, что на каждом гражданине нашей или чужой страны лежит персональная ответственность за то, чтобы война закончилась как можно скорее. Правительство жиреет, а простые люди страдают. И пока каждый из нас не начнет разрушать порочный круг хоть чуть-чуть, он не прервется.
– Значит, каждый может внести вклад? – Вивьен вспомнила, как думала, будто способна остановить войну – она же особенная – авиатриса, сильнейшее оружие.
– Конечно. А сейчас посмотри. Империя так далеко забрасывает бедных девочек, не заботясь о том, выживут они или нет. А те слепо подчиняются. Но ты не такая, Вив.
– Что вы имеете в виду?
– Ты можешь отправиться в Империю и украсть самолет. У меня есть средства и связи, чтобы защищать тебя здесь. Но кто защитит меня, Бэт, Акила, наш дом? Если ты достанешь самолет, я поставлю производство на поток.
– Один самолет?
– И еще исследования Дангара Глосса. Как тебе идея?
– У меня есть время подумать?
– Если честно, почти нет. Мы сдаем позиции с огромной скоростью. Но я уже обо всем договорился. Тебя доставят к «Новому свету», а оттуда – в крепость Винтервью. Тебе помогут. И лучше не говори ничего сестре.
– Я и сама хотела уехать, но Бэт меня отговорила. Она разозлится.
– Да, они с Акилом наверняка хотели бы удержать тебя или присоединиться к тебе. Но они не подготовлены к войне, сущие дети, да и прока от них не будет.
Вивьен кивнула, сделала несколько шагов. Она готова – ради Бэт и Акила. Но вдруг не получится? Ее могут схватить, убить… или заставить снова пилотировать – ради Империи.
– Нет… – Она помотала головой, словно отгоняя навязчивые мысли. – Я не могу не попрощаться. Подождите тут.
 
Вив побежала в бомбоубежище. Акил лежал на своем месте, раненый и беззащитный. Синяки едва начинали желтеть, отчего лицо казалось бледным и болезненным. Авилла и Бэт куда-то ушли.
– Мне нужно уехать, – прямо сказала Вивьен, присев рядом.
– Надолго?
– Скорее всего, да. Я пригоню сюда истребитель. Ты пострадал, Бэт тоже. Я не могу сидеть сложа руки. Хочу вас защитить. Иначе вообще перестану спать по ночам, зная, что в любой момент на вас могут сбросить бомбы.
– У меня ведь не получится тебя переубедить?
Вивьен покачала головой.
– Ты не можешь там умереть, – отозвался парень. – Помни об этом. Обещаешь?
– Обещаю. – Вивьен прижалась губами к его губам и зажмурилась. Ее слезы капали на щеки Акила. – Я вернусь. Передай Бэт, что я вернусь.
  
Глава 37
 
Пухлощекая Маргарет разбудила девушек.
– Миледи, вы будто кузнецы в борделе! – не стеснялась она в выражениях. – Разве подобает так спать?! Я подготовила для леди Рейры отдельную комнату. Ну разве так можно?
– Не бухти, дорогая, – зевнула Эбигейл. – Мы всего лишь болтали допоздна. Можно же девушкам посплетничать?
– Можно-то можно, но к вам гость.
– Что за гость?
– Молодой человек со свитой.
– Кто?! – воскликнула Эби.
Подруги переглянулись.
– Изволили явиться без приглашения и предупреждения. Только ночью скорый гонец доставил послание. Его светлейшее высочество навещает академию!
Директриса не сразу поняла, что это значит. Неужели цесаревич следил за ее судьбой и захотел проведать?
– Миледи, прошу вас, давайте скорее оденемся. И леди Рейру надобно сопроводить в ее опочивальню.
– Я пойду, – прошептала Рейра, поцеловав Эби в щеку.
Та смутилась, но тоже встала и принялась одеваться – не без помощи Маргарет.
Эбигейл приняла цесаревича в большой гостиной. Золотистые кудри, жемчужный костюм с иголочки – он весь сверкал счастьем, богатством и властью.
Октавиан Август сразу же бесцеремонно расцеловал руки Эбигейл.
– Как я счастлив, что вы живы! Когда мне сообщили о безумной поездке и вашей болезни, я был в гневе! Уверяю вас, это чистая самодеятельность премьер-министра и его бестолкового советника! Император ничего не знал. Он отрубит Биену голову, как только найдет!
– Ну что вы, не стоит! Советник защищал меня.
– Очень плохо у него получилось. Посмотрите на себя. На вас же лица нет. И это – после столь длительного восстановления!
– Однако я жива, и мы собрали много интересных сведений.
– Вот как? Расскажете?
– Боюсь, они секретны. – Эбигейл натянула дежурную улыбку, обидно услышать, что выглядит она не очень.
– Но не для меня!
Они присели на диванчик.
Цесаревич не отпускал руки Эби.
– Душа моя, я страдал, зная, в какой вы опасности!
– Ваше сиятельство, право, моя скромная персона не стоит вашего внимания.
– А вы не скромничайте, мое золото! Покажите же роскошную академию, ваше царство. Мне не терпится увидеть все воочию!
Директриса не нашла что возразить, да и ей было необходимо проверить владения.
Она устроила царевичу экскурсию по школе: заглянули в кабинет во время занятия, послушали профессора Аронакса, прошлись по коридорам, осмотрели общий зал и библиотеку, отобедали в гостиной Эбигейл и отправились к ангарам.
Погода смягчилась, позволяя насладиться прогулкой. На удивление, Октавиан Август оказался приятным собеседником, искренне интересовался успехами и сложностями авиации, изъявил желание посидеть в кабине истребителя и в целом восхищался проделанной графиней работой.
Он даже перестал сыпать высокопарными заявлениями о том, как страдает без нее, и Эбигейл потеряла бдительность. Перед отъездом царевич захотел проводить графиню обратно в ее покои.