Ключ (СИ)

— В Москву хочу, няша.
— Будет тебе Москва, Тимофей.
Точка на радаре заманчиво засветилась, и я сдвинул рычаг.
— Фух, — выдохнула Хильда. — Всё-таки утомительно. Приходиться очень сильно сосредоточиваться, чтобы взять пеленг без промежуточных. Не уверена, что смогу это повторять в каждом рейсе.
— Не заморачивайся. Отдохнём пару дней, а там — как пойдёт.
Мы выскочили из «акварели» над Подмосковьем. Залетели в НИИ у МКАДа, сдали посылку и отправились на ямскую базу.
  
К начальству нас, как ни странно, не вызывали. Мы сделали логический вывод — в истории со шпионом новостей нет, а значит, никаких телодвижений от нас не требуется.
Машину мы закатили в гаражный бокс, и автомеханики заранее посмотрели с немым укором. Я не стал отпираться:
— Да, в этот раз повреждения будут сильные. Шторм, жёсткая посадка, потом флюидная перегрузка — полный набор, короче. Флюидный контур нам починили добрые люди, а остальной ущерб — в отложенной фазе. Мы не нарочно, парни. Сильно не бейте.
Мы отошли за перегородку из плексигласа. Механик дёрнул рубильник, волна флюида прокатилась по гаражу.
Раздался металлический скрежет. Аэрокар сминался, как консервная банка. Его, казалось, давило прессом по вертикали и скручивало при этом вокруг продольной оси. Обшивка рвалась, и лопались стёкла. Крышу пересекла борозда с оплавленными краями — след от копья, которое метнул в нас подручный Аспида.
Один из механиков исполнил фейспалм с размаху, второй стоял неподвижно, отвесив челюсть. Мы с Хильдой тихонько ретировались.
Когда мы дошли до комнат, у неё зазвонил мобильник, восстановившийся наконец-то после информационно-флюидной встряски.
— Уже вернулись? — спросила Вилма по громкой связи. — Всё хорошо? Вчера мы с вами на хабе разминулись, оказывается.
— Рейс закончили как по маслу, — сказала Хильда. — Всегда бы так. А откуда ты знаешь, что мы были на хабе?
— Я сегодня с утра опять туда заезжала — проведать Джино.
— И как он?
— В общем и целом — пришёл в себя, уже не отравлен той ядовитой гадостью, но растерян. Обескуражен тем, что с ним было. Ему надо вернуться в нормальный ритм — общение, учёба, чтобы не зацикливаться на прошлом. Я поговорила с остальными студентами, они ему помогают. Особенно одна девочка — постоянно теперь с ним рядом…
— Дай угадаю, — сказал я. — Брюнетка с юга? Ассанта?
— Да. Такая поддержка ему как раз пригодится.
— Ты-то сама как? — спросила Хильда. — Вы же с Арриго хотели встретиться в эти дни, но тут эти шпионские страсти…
— У него тоже с графиком были сложности, — ответила Вилма. — Но не из-за шпиона, а чисто транспортная рутина. Сдвинулись выходные, так что в итоге получилось удачно. Мы с ним сейчас встретимся в Москве. А ближе к вечеру предлагаю собраться всем вчетвером.
На том и порешили.
Когда солнце уже клонилось к закату, мы с Хильдой вышли на улицу. Подкатило такси, и вылезли наши гости, Вилма с Арриго. Вместе они смотрелись как на киноафише — здоровенный брюнет и сказочная блондинка.
— А ты ещё удивлялся, — сказала Хильда, — что я решила их познакомить. Ты только полюбуйся! Как хочешь, а я собой горжусь.
— Гордись, так и быть. Но сильно не зазнавайся.
Обменявшись с Арриго рукопожатием, я поинтересовался:
— Ну, как тебе тут, у нас? Движение впечатляет? Или тебе автомобильная тема по барабану? Канают только всякие тепловозы с электровозами?
— Осторожнее, Тимофей, — с усмешкой сказала Вилма, — вступаешь на опасную почву. Думаешь, он тут без дела сидел, пока я утром была на хабе? Сразу наведался в какое-то невообразимое место с рельсами — это, насколько я поняла, как главный вокзал на южной оси, но в три раза больше…
Скрипнув извилинами, я сообразил:
— Площадь трёх вокзалов? Ну, в смысле, Ярославский, Казанский и Ленинградский?
— Да, — подтвердил Арриго. — Очень интересный транспортный узел, я заранее навёл справки. Один из этих вокзалов — самый большой у вас в стране по объёму пассажиропотока, другой — по своим размерам. А третий — самый старый в столице. И расположены буквально впритык друг к другу, посреди города. Инфраструктурный ребус. Я там сегодня с удовольствием прогулялся.
— Меня этот чел пугает, — пожаловался я дамам. — Не успел поздороваться, а уже интеллектуально меня размазал.
— А мне понравилось, — сообщила чёрствая Хильда.
— Мне тоже, — сказала Вилма. — И я предупреждала вообще-то.
Пройдясь по улице, мы заметили освободившийся столик в маленьком ресторанчике. Там был дворик с навесом, отгороженный от тротуара деревянной шпалерой с вьющейся зеленью. Мы расселись и отметили встречу без лишней помпы — взяли по кружке пива для нас с Арриго и по бокалу вина для наших подруг.
— А дальше, — спросила Хильда, — вы как планируете? Не на сегодня-завтра, я имею в виду, а в целом?
— Моим родителям, — заявил Арриго, — не терпится познакомиться с Вилмой. Уговаривали приехать прямо сегодня вечером. Ну, и с работой надо определиться. Я ведь не просто из любопытства смотрел поезда в Москве.
— Собираешься здесь работать? — спросил я. — Есть вариант?
— На вашу ось протянут железнодорожную ветку с хаба, подтвердили официально. Ещё, правда, не решили, в какой именно город, но машинистов уже начали отбирать. Я, естественно, сразу подал заявку, её одобрили предварительно. Как только страну и город определят, пройду языковой курс и поеду на стажировку.
— Город на побережье должен быть, насколько я помню? Девчонки мне объясняли. Жаль, что Москва не катит. Надеюсь, хоть Ленинград пободается.
— А я в эти дни, — заметила Вилма, — пообщалась на хабе с другими магами разума. И одна дама мне по секрету призналась, что хочет уехать в тихое, уединённое место. Ну, приблизительно как мой городок на севере…
— То есть, — уточнил я, — она туда, а ты — на юг или к нам на ось?
— Вот как раз обдумываю.
Мы ещё с час сидели, болтая на разнообразные темы. Солнце сползало за горизонт, по улицам крались сумерки. Арриго с Вилмой переглядывались всё чаще — ему, очевидно, тоже хотелось срочно представить её родителям, она думала о том же.
— Ладно, — хмыкнула Хильда, — отпускаем вас, так и быть. Расскажете потом, как прошло. Со всеми драматическими подробностями.
Вызвав межосевое такси, они распрощались с нами. Машина покатила в сторону Ленинградки, чтобы оттуда перескочить на мост.
— Всё-таки они молодцы, — заметила Хильда, глядя им вслед. — Знают, чего будут добиваться, и строят планы. Не то что некоторые.
— Зато мы летали на «птеродактилях». А потом — «птеродактили» за нами.
— Нашёл, чем гордиться. Ты ещё вспомни, как нас гигантская кошечка чуть не съела.
— Это когда?
— В запылённом мире, где мы с тобой ругались.
— Фигня, проходной момент.
Мы стояли на тротуаре, соображая, что делать дальше, когда голова у меня слегка закружилась. Почудился флюидный сквозняк, пропитанный запахом далёкой саванны. Он, впрочем, развеялся миг спустя.
— И что это было? — спросил я. — Ты ведь заметила?
— Да. И, знаешь, мне кажется…
Хильда смолкла на полуслове, но я понял и так.
Закончился шторм, а мы сейчас уловили его финальный аккорд.
«Антенна» синклита прекратила работу, чем бы она ни являлась на самом деле.
А значит, теперь могли распаковываться картинки, которые дал мне Полоз.
Хильда присматривалась ко мне с беспокойством:
— Как ты себя чувствуешь, Тимофей?
— Да вроде терпимо. Башка тяжёлая, и сонливость, но до дома дойдём спокойно. На полпути не засну, не бойся.
Мы зашагали к базе. Сумерки наполнял обычный московский шум — шуршание автомобильных колёс и звуки клаксонов, голоса прохожих и сигналы мобильников, позывные радиостанций и воробьиный гомон.
  
Вдоль улицы зажглись фонари.
Был жаркий июльский вечер.
Мы вошли в комнату, я сел на кровать. Интерьер вокруг размывался. В фонарном свете, который был за окном, мерещился отблеск солнца над тропическим островом.