Фрилансер. Сверх (СИ)

— Ты тот ещё шлюхин сын, — расплылся будущий тесть в понимающей довольной улыбке, — но мне нравится твой подход. Хорошо, будем считать, я не обиделся. Выходить из помещения там хоть будет можно?
— Туалеты огорожены вместе с залами. Но они общие, для всех. Дальше них — пока нет, потерпите немного. Персонально вас охраняет Даниела, если совсем из ряда вон — решу вопрос, передайте через неё. Сбегать, как понимаете, не в ваших интересах.
— Ведите, — величественно бросил он.
— Командор, тут эта твоя дамочка бузит! — доложились помощники. — Из приглашённых, особых…
И я поспешил к гримёркам, которые отдали гостям нашего фестиваля. Их немного, но без них никуда.
— Что это вообще такое? Что за организованность? Хуан, как там тебя! Мне это надоело, закрывайте свою лавочку, или начинайте прямо сейчас!
— Можно с этого места подробнее? — попросил я, глядя на шипящую и матерящуюся валькирию лет сорока пяти в сексуальном строгом деловом костюме с юбкой до колена. Это самый важный сегодняшний гость, Маргарита Паркинсон, подруга её высочества Лисы Алисы. Я уже проклял всё за такой подгон — она как бы нужна, поднимает статус трибунала, но до чего же требовательная сеньора! К моменту, как я подъехал, уже была тут, ходила у крыльца дворца недовольная, словно гарпия. И сразу высказала, что у неё время, она не намерена ждать. Это было час назад, но, чувствую, её работа начнётся не прямо сейчас.
— Хуан как тебя там! Мы здесь уже чёрти сколько времени, а вы ещё не начали! Может для тебя это станет секретом, но у меня дела. Я настоятельно рекомендую тебе закругляться с организационными мероприятиями, я имею в виду массовку, и начинать процесс. Иначе я развернусь и уйду.
— Не уйдёшь, — покачал я головой. — На тебя рассчитывали. На тебя всё завязано. Это твоя работа. Если бы ты не согласилась — нашли бы другого, а сейчас уже искать поздно.
— Хуан, ты не понимаешь! — немного повысила она голос, но в рамках. — Я — член президиума верховного суда! А не какая-то шмара вокзальная. Ты меня ясно понимаешь? И если я сказала, что уйду — я уйду! Моё время дорого! И мы не договаривались смотреть и слушать весь этот беспредел. А у вас ещё ничего не готово, не так ли? И когда будет готово вы и сами не знаете.
— Сеньора Паркинсон, — попробовал я решить дело миром, — вы — член Верховного Суда, это верно заметили. И именно поэтому остаётесь. Это ваша обязанность, как верховного судьи — следить за правильностью трактования закона и его применением. Данное дело политическое, и…
— Мальчик, мне ПЛЕВАТЬ! — фыркнула она в лицо. — Я подписывалась помочь, но не подписывалась на дерьмо! Если через десять минут мы не начнём — я ухожу, и делайте что хотите, собирайте трибунал из кого хотите.
Тяжёлый случай. Сеньора мне сразу не понравилась, но держалась. Но пока идёт набивка зала сотрудниками различных министерств, а там есть весьма высокопоставленные особы (чтоб увидеть лица можно просто стоять в коридоре, гостей никто не удерживает и никуда ходить не запрещает), накрутила себя, в чём до этого сомневалась, и сорвалась. Вот прямо сейчас срывается, ибо вижу, окончательное решение ею ещё не принято.
— Вы не сделаете этого, — попробовал давить мирно я, без перекоса. А вдруг услышит!
— Посмотрим. — Не услышала.
Отошёл. Продышался, собрался с мыслями. Отвлекли сообщением, что оба режиссёра, наконец, на месте, и работники сцены готовы. Надо идти на сцену за кулисы — смотреть что там и как.
— Оставь возле неё пару девочек, и если вдруг навострит лыжи — дайте знать, — тихо сказал Сюзанне. — Не хочу рисковать, но и стеснять её тоже не вариант.
— Поняла. Сделаю.
— Ну что, девчонки, что конкретно требуется? — А это уже диалог за кулисами.
— Вот здесь крюки, вот так. Зацепить за лебёдки, — давала техзадание работнику сцены Маркиза. — Он должен повиснуть вот так, над землёй, а руки и ноги вот так, в стороны, косым крестом. Можно это организовать?
— Можно. Но если только прицепить эти два крюка к следующей раме. А две нижние — нет, никак. Некуда цеплять.
 
— Подумайте, что у вас есть? Ноги должны смотреть в стороны…
— Перфоратор есть? — встрял я. — Засверлитесь прямо тут, в пол. Прям сейчас. И к ним стропы с крюками.
— Но это порча имущества! Неприемлемо! — возмутился работник. — Я здесь как раз чтобы избежать варварства.
— Это вечеринка по поводу косяка министерства финансов, — похлопал я его по плечу. — Подсчитаете ущерб, стоимость ремонта, обоснуете и дадите в оплату. Я скажу оплатить. Вместе с арендной платой за зал. Всё понятно? — для острастки сверкнул глазами.
— Д-да, юный сеньор! Разумеется, юный сеньор. Всё подсчитаем. Вы же тут главный, да?
— Да….
— … Хуан, она уходит. Вот сучка, бежит, что хрен догонишь, а она на каблуках! — голос одной из девочек Сюзанны по третьей, почти самой важной оперативной линии.
— Парни, у входа, кто там? — активировал я общую линию.
— Кедр — Сто семьдесят шестой. Моя группа у главного входа.
— Дамочка, серый строгий костюм, чёрные шпильки… Юбка… Волосы чёрные, лет сорок пять. Вид как у заправской мегеры, — подробно описал я её. — Отзывается на сеньору Паркинсон. Задержать.
Вот так тебе, сучка! Построить меня решила?
— … Пустите меня! Пустите! Да пусти, дуболом эдакий, иначе пожалеешь, что на свет родился!
Это примерный перевод на литературный того монолога, что я услышал, подойдя к выходу из дворца. Парни сеньору скрутили и держали на весу, зафиксировав руки, а её телохрана, с которым она прибыла, и секретаршу — девочку лет тридцати в менее строгом и шикарном костюме, просто положили мордой в пол руки за голову, держа у затылка винтовки Гаусса.
— Хуан как тебя там! Быстро скажи им отпустить, сучьи вы выродки! — попробовала наскочить она на меня, что в её положении смотрелось комично.
— Поставьте её на ноги. Но придерживайте.
Парни поставили. Спутников же сеньоры освобождать не спешили.
— Сеньора Паркинсон, как это называется? — усмехнулся я ей.
— Называется что? — нахально сощурились её глаза.
— Ваша попытка скрыться не прощаясь.
— Почему не прощаясь? — Наигранно удивлённые глаза. — Я сказала тебе, придурок, я ухожу! Меня не устраивает такое отношение! Меня не устраивает такая мотивация! Алиса попросила посодействовать по дружбе, я сдуру согласилась, и что тут? Тут даже буфет не работает!
— Ты. Внесена. В список судей, — медленно и доходчиво проговорил я. — На сегодняшнее заседание трибунала. Вычеркнуть тебя невозможно. Ты знаешь это. Но бежишь. При этом рассматривается дело государственного преступника, а значит…
— Ну, не такой уж он и государственный, и совершенно не преступник! — фыркнула она. — ПОКА ЕГО ТАКОВЫМ НЕ ПРИЗНАЛИ! МЫ не признали!
— Чего ты выпендриваешься? Чего хочешь? — взглянул на неё самым ТАКИМ своим взглядом, от которого теряют равновесие, конечно, не все, но многие. Она смутилась лишь на долю секунды. Подумала и спокойно ответила:
— Я отказываюсь в этом участвовать.
Всё, теперь решение принято. До этого был торг, а я «не сообразил» предложить ей дополнительные плюшки за согласие с учётом повысившихся относительно вчера рисков.
— Почему? — Взял доверительный тон. — Слушай, мы взрослые люди. Давай начистоту. Ты мне — я тебе. Можешь начать спрашивать ты. Если убедишь, что опасения не беспочвенны — отпущу, честное слово. Или дам дополнительные гарантии.
«Дополнительные гарантии» это как раз то, что ей требуется.
— Ты собираешься совершить показательную казнь перед всей планетой? — Её глазки напряжённо сузились.
— Да.
— Казнь жестокую?
— Какие времена — такие и казни. — Безразлично пожал плечами.
— За ним Сантана. — Вскрыла она козырь, который для меня таковым и близко не являлся. Закономерно я отрицательно покачал головой:
— Не аргумент. Вчера ты знала об этом, когда соглашалась.
— Вчера было вчера. — Лёгкая растерянность, но настроя оная не сбила. — Я бы была согласна, если б всё прошло бы тихо и мирно… Но я не подписывалась к процессу на всю страну!