Фрилансер. Сверх (СИ)

— … Получается, что ничего не знаю, хоть и смотрела все новости, — закончила меж тем «завтрачный» доклад она. — На Венере всё ровно и ничего не понятно — разные отчёты, то такой-то купол захвачен прокоролевскими войсками, то такой-то силами Сената. Но это для тех, кто там не живёт, и не для штабистов противоборствующих сил, ни о чём информация.
— Так и говорят, «прокоролевские войска»? — усмехнулся я, орудуя вилкой.
— Да. Что удивило, никаких нападок и обидных слов вроде «диктаторши», «узурпаторши», «тиранши» и прочих ещё более грубых эпитетов.
Рассказал ей в ответ про заголовки газет, которые выходили в седые годы в Париже, когда в него возвращался из изгнания Наполеон Бонапартэ (1). Она истории не знала, кто такой Наполеон была не в курсе, но контекст поняла и посмеялась.
Если есть такие, кто не слышал, привожу список:
«Корсиканское чудовище высадилось в бухте Жуан».
«Людоед идет в Трассу».
«Узурпатор вошел в Гренобль».
«Бонапарт занял Лион».
«Наполеон приближается к Фонтенбло».
«Его императорское величество вступает в верный ему Париж»
На самом деле это исторический анекдот, но не говорите об этом Хуану. Он с высоты своих веков считает сие реальным фактом, классическим примером конъюнктурной политической журналистики.
— Да, примерно так же. Через несколько дней все будут приветствовать законную правительницу и инфанту и клеймить мятежников и инсургентов. Хуан, а оно всегда так?
— Всегда, — тяжко вздохнув, признался я. — Это журнашлюхи. Они лишь отражают настроения в текущем моменте, показывают тренды. Однако задают тренды «наполеоны». Я, вот, старательно переписал все новостные и медиаагентства, которые полоскали нас с Фрейей в преддверии штурма дворца. Думал, как отобьёмся, вернём власть в свои руки, — нужно наказать их всех. Чтобы впредь думали, как возводить напраслину и беспочвенную хулу на власть. Ладно, когда ругают заслуженно — обидно, но сам дурак. Но чтобы вот так, потому, что тренд…
— Но теперь сомневаешься, что это нужно, да, — улыбнулась она. — Наказывать.
— Да.- Тяжело вздохнул и кивнул. Каролина пытается пролезть ко мне в духовники, вытащить на свет все скребущие душу мысли, и я не вижу в этом дурного, и это озадачивало. — Ну, накажут некоторых конкретных редакторов. Даже кого-то могут посадить. Кто-то из страны сбежит — потеряется с нашего поля, что тоже оцениваю как наказание. Но только те, кто останется, завтра поступит точно таким же образом. А уничтожить ВСЕХ журналистов — это из области сюра. Не знаю, что делать.
— Накажи только тех, кто реально лжесвидетельствовал, — зло сверкнули глаза сеньориты. — Кто не просто говорил гадости, натягивая факты на спущенные сверху аргументы, а кто именно лгал. Ты думаешь, мы, у себя в Омеге, и в Афродите, ничего не видели? И не понимали, что они лгут? Со стороны всё видно, Хуан. И нам это не нравилось, никому, даже тем, кто был настроен против Фрейи и за «Союз Спасения». Потому, что это наша страна, и нам, даже сочувствующим мятежу, не хочется жить по колено в дерьме, что льют медийщики. Ведь можно же поносить вас за имеющееся, лгать-то зачем! У вас ведь, если поискать, тоже рыльце в пушку!
Обратная связь с народом — то, о чём мечтает любой правитель. Пожалуй, принял правильное решение — не надо отдалять Каролину. Пока я во дворце, буду использовать её как личного консультанта. Авось ещё на что сможет раскрыть мне глаза.
М-да, диссонанс домашнего вида сеньориты с деловым или военным видом остальных, находящихся в штабе, не просто бросался в глаза, а делал Каролину центром внимания. Однако никто ничего не сказал — ибо привёл сеньориту Я. Шимановский, Великий и Ужасный. Повелитель этого ареала, у которого по струнке ходит глава государства. Да и прошлая глава, которая на больничном, если подумать, тоже под мою дудку плясала, просто не подпускала к машине управления государством. Я же, отозвав «золотого» и «синюю», коротко попросил:
 
— Девчонка из лагеря наших врагов, но на нашей стороне. Пригляд осуществлять, пара ангелов чтобы за её спиной стояла и наблюдала, чтоб чего не выкинула. Но со своими плохо не поступают, и вопрос вам, как припахать такого человека, чтобы он приносил пользу?
— Может её посадить на входящие сообщения по линии этих… Самоубийц?
— Самоубийц? — не понял я.
— Ну да, — распахнула глаза «синяя». — Мы запустили ваш с её высочеством проект. «Застрелись перед камерой, и твоя семья не будет подвержена гонениям» — как-то так. Вы ж сами на всю страну это сказали, сеньор. После купола Сальвадоров, как прорвало — там сообщений — недели разгребать.
— Но большинство или СПАМ, или угрозы, или требования переговорить, чтобы убедиться, что это правда, добавил «золотой». — Мы посадили туда пару ребят, но они не знают, что делать со всем этим дерьмом. Не могут принимать решения — а чем им руководствоваться?
К мозговому штурму по проблемам принятия решений, обсуждению её будущих обязанностей, подключили саму Каролину.
— В принципе поняла, — кивнула она в итоге. — Отделять овнов от козлищ. Реальных, желающих сдаться, от остальных, кто торгуется. Какие у меня полномочия?
— Вести переговоры с теми, кто заслуживает доверия. — Да чтоб я сам знал, какие ей отмерить полномочия! — Если это какой-то реальный чел, желающий спасти родных — докладываешь мне. Нытики и переговорщики -пусть летят на Макемаке. Наговорились уже.
— Поняла, — повторилась она. — Куда идти?
— Вот этот терминал, сеньорита… — повёл её за собой «золотой».
— Так, а ты давай коротко раскладку по ситуации за последние восемь часов. — А это я повёл к главному монитору «синюю».
Ничего особого за время моего сна на Венере не произошло. Как уже писал, количество добровольцев у нас под ружьём перевалило за четверть миллиона. Войска Сената, как их почему-то стали называть, хотя это ни разу не войска Сената, попробовали идти в новую контратаку, и на сей раз им дали бой. Конечно, наши, выстрелив по разу из стрелковки, выпустив ракеты и высадив пакет РСЗО, быстро-быстро отступили, не в силах мы пока ещё тягаться с профессионалами, но сам факт того, что огрызаемся, что у нас начинает появляться тяжёлая техника — показатель. А ещё четыре часа назад в город вошёл триста тридцать первый полк. Долго шёл, три дня — своим ходом из Флоры. Вышел из тоннеля и дуром попёр на помощь к Сенату. Его командир, стопроцентный аристо из первой двадцатки, не понял, что за последние сутки произошло слишком много перемен, и армия Веласкесов теперь это не две марсианские дивизии во дворце. Или из-за гордыни не брал сеньор в расклады ополчение, или свои плохо доложились — бог им судья. Ну, Моралес с Каррерасом ему и устроили «тёмную», заманив на нужные позиции, окружив и атаковав на марше. Тридцать шесть мехов и шестнадцать танков врага в минус, по личному составу пока данных нет. Но не разгром — отступил, гадёныш! Назад в междугородние тоннели ушёл. И створки атмосферные опустил, открыв за ними кингстоны в атмосферу. Ничего, залатают, и воздух выпустят, но одна из магистралей в направлении Авроры на данный момент не функционирует. Что поразило — ополченцы, а это были ополченцы, почти не брали пленных. А всё же выжившие пленные рассказывали интересные вещи — им говорили, они идут спасать власть от злобной мегеры, отравившей мать и пытающейся захватить власть, став владычицей вселенской. И я, демон во плоти, её верная «шестёрка» — маньяк-психопат, под стать самой Фрейе. Мы тут на пару чуть ли не младенцами закусываем. Они такие шли государство спасать ускоренным маршем, а их простые ополченцы, мобики — из деструкторов. Недооценил я грязь гражданской войны, ой недооценил!
Каррерас на связь не вышел. Моралес тоже сослался на занятость, лишь коротко отчитался:
— Пара дней, и будем в состоянии дать бой. Но надо сделать так, чтобы боя не было, чтобы они сдались, просто увидев, что мы МОЖЕМ это сделать. Знаю, ты хотел зачистить всех, кто стрелял в своих, но, Хуан, поляжет слишком много хороших парней. Не надо так.