Развод. (не)фиктивная любовь (СИ)

Как только свекор свободно проходит внутрь дома, мой нос улавливает стойкий запах лекарств. И снова у меня в голове диссонанс.
Раньше он демонстративно отказывался от таблеток и употреблял только дорогие импортные бады. Теперь же от него пахнет как от больного старика.
— Сара спит, — твердо отвечает на вопрос отца Грозовой, и что удивительно, жестом показывает мне, чтобы я шла за ним.
  
А сам равняется с отцом.
Если бы я не знала своего мужа настолько хорошо, я бы подумала, что он меня ограждает. Но этого просто не может быть. Уверена, он бы в любой день недели свободно бросил меня под поезд.
— Ну так разбуди внучку, — требует свекор, отчего у меня кровь закипает. Время позднее, малышка крепко спит.
Я уже открываю рот, чтобы отказать ему, как снова вмешивается Артур.
— Никто не будет будить Сару. Ей нужен отдых. Смена обстановки это стресс для ребёнка, — с нажимом говорит он, причем тон его вовсе не подразумевает компромисса. — Приезжай завтра. Или мы сами тебя навестим.
У свёкра есть такая черта — унижать надменным смехом. И сейчас он тоже попытался прибегнуть к этому инструменту управления людьми, но не смог.
Из глубокого, уверенного властного смеха хозяина этой жизни, нашу гостиную наполнил сиплый скрежет, в который скоро превратился его глубокий и страшный кашель.
— Так я, может, до завтра и не доживу! — между приступами кашля бросает он сыну.
Смысл его слов доходит до меня сразу же. Ладони намокают, пульс подскакивает.
Неужели он…
— Умираю я, невестушка, — он как будто прочитал мои мысли и решил устранить непонятки. — Рак, — его губы дрожат. — Сжирает меня эта зараза и ничего не помогает. Вот так. Работал всю жизнь, пытался там урвать и тут. Думал, что никто и ничто меня не сломит, — он усмехается и снова начинает кашлять. — Забыл, что я всего лишь человек. Хрупкое существо.
У меня внутри все переворачивается, потому что такого я не ожидала. Я была уверена, что свекор нас всех переживет уж с его-то характером и рвением к жизни.
— Мне очень жаль, Григорий Анатольевич, — говорю искренне. — Проходите в обеденную, я подогрею вам ужин. Посидим, поговорим.
— Спасибо, — отвечает он дрожащими губами. — Я же говорил, что ты изменилась. Даже звучишь как хозяйка. Молодец!
Пропускаю его комплимент и, когда свекор шоркающими шагами удаляется в обеденную, поворачиваюсь к Артуру.
— Разбуди Сару, — киваю на второй этаж, где находится ее розовая комната.
— Нет, — он непреклонен.
— Твой отец болен, — привожу кажущийся логичным довод. — Для него каждая встреча с внучкой — событие.
К тому же, я правда верю в то, что надвигающаяся смерть способна поставить приоритеты на правильные места. К тому же Сара — единственная внучка.
— Я сказал — нет.
— Почему? Это важно…
— Потому что я так решил, Марьяна, — он перебивает меня, не дав договорить, и проходит мимо.
  
Глава 11. «Скучаю по твоему большому…»
 
Артур выставляет меня за дверь почти сразу же, как я успеваю накрыть на стол его отцу.
— Ты чего? — смотрю на него растерянно.
Мне, вообще-то, хочется, исходя из простого человеческого уважения, пообщаться со свекром.
Старик всё-таки, и тем более больной. Но Артур ведет себя так, словно любой ценой хочет отвадить меня прочь.
Ничего не понимаю.
— Тебя нечего здесь делать, — только подтверждает мои догадки он. — Это мужской разговор. Иди спать, — строго отчеканивает муж, и почти закрывает у меня перед лицом дверь, но решает напоследок сказать: — И даже не вздумай подслушивать. Поняла меня?
— За кого ты меня считаешь? За дуру? — краснею от негодования, потому что заниматься такими мелочными пакостями, как подслушивание точно не про меня.
— Свободна, Марьяна.
Дверь закрывается. Щелкает замок. Я в шоке от его грубости, отшатываюсь от дверей.
— Гад надменный! Да кому ты нужен со своими секретами разговорами! — шепотом ругаюсь я, разворачиваюсь и, сжав кулаки, быстрыми шагами поднимаюсь на второй этаж.
Вот уж, правда, утро вечера мудренее. Тем более я выпила вина, что развязало мне язык. Так что лучше уж точно держаться подальше от семьи Грозовых. А то еще начну резать правду-матку.
Вообще, конечно, у богатых свои причуды. Мама растила меня с понятием, что такое честность и как важно быть порядочным человеком. И только выйдя замуж за Артура, я поняла, что правда никому не нужна, как и честность.
В мире богатых нужно отыгрывать роль. И на этом все.
Поэтому Артур и отослал меня в Туманный Альбион. Потому что я не принимала роль инкубатора на ножках, отказывалась мириться с положением нелюбимой жены и продолжала задавать ему один и тот же вопрос, который вводил его в бешенство.
«Зачем ты притворялся, что наша любовь взаимна?»
Ведь он притворялся. Я это знаю и хорошо помню. Каким методичным обманщиком он был ровно до наступления моей беременности.
А когда цель нашего брака была достигнута, настало моё время быть сосланной.
Ей-богу, Средние века какие-то, где неугодную жену ссылали в дальний монастырь, чтобы глаза не мозолила.
Захожу в спальню злая и взмыленная. Голова гудит, а сердце разрывается от боли бессилия. Не прошло и двух дней с моего возвращения на родину, а я уже схожу с ума.
— Как мне играть роль счастливой жены до окончания контракта? — шепчу в темноту. — Боже, как?..
И ответа на мой вопрос является вибрация. Трогаю карманы джинсов, проверяю телефон. На экране уведомлений нет.
Снова вибрация.
Прохожу вперед к заправленной постели и вижу телефон мужа. Экран горит, а на заставке фотография Сары, которую он сделал в саду моей матери сегодня днем.
Угораздило же меня родить полную его копию, даже цвет глаз и тот его.
Телефон снова вибрирует, но уже в моей руке. Я вижу, что это уведомление мессенджера, но чтобы его открыть нужен пароль.
Завожу пальцы над экраном и вожу дату рождения дочери. Но не то что у нее в свидетельстве рождения, а ту, что знаем только мы с мужем.
Дело в том, что в роддоме произошла бюрократическая ошибка, и по документам Сара родилась на день раньше, чем на самом деле. Мы заметили слишком поздно, поэтому пришлось оставлять так.
Бинго. Экран разблокирован, и пишет Артуру не кто иной, как Алекса. Чувствую невидимый удар под дых.
Глаза сразу же режут десятки сердечек. Ничего не стесняясь, сажусь на кровать, закидываю ногу на ногу и начинаю листать их переписку. Помирать так с музыкой
«Обожаю тебя, мой лев!» — вслух читаю я.
«Скучаю по твоему большому…» — тут мне остается только закатывать глаза, и испытывать неконтролируемую ревность, за которую мне сразу же становится стыдно.
Вся их переписка проходит примерно в таком же духе, где любовница, что-то пишет моему мужу, заваливает признаниями в чувствах и сексапильными форточками.
А он практически ничего ей не отвечает и даже не ставит на ее сообщения никаких реакций. Алекса от него получает только два вида сообщений.
«Выезжаю» — видимо, это значит, что секс будет на ее территории.
«Будь готова» — а это, что он ее заберет и приедут они сюда. На эту постель.
Как бы я ни храбрилась, и сколько бы смелости мне ни придало вино, боль разбитого сердца она и в Африке боль разбитого сердца.
Сколько бы я ни убеждалась в том, что он бессердечное чудовище, таскающее любовниц, я так и не смогла окончательно его возненавидеть.
Блокирую телефон и возвращаю его на постель. Меня аж подбрасывает от агонии, что разливается по венам.
Бросаю взгляд в сторону ванной, где собиралась принять остужающий душ, потом на выход, и тут у меня в голове что-то щелкает. Раз Артур предупредил меня, чтобы я не подслушивала, значит, я должна сделать именно это.
  
  
Глава 12. О прошлом
 
Спускаюсь по лестнице на носочках, и уже издалека слышу резкие звуки оживленной беседы.