Развод. (не)фиктивная любовь (СИ)

Меня царапнуло, что он привез с собой тест на отцовство. Моя мать точно не давала ему и шанса усомниться в ее верности.
— Не ваша, — ощетинилась тогда я. — Мамина.
— Люда не дома, да? — когда он произнес имя моей мамы, его лицо поменялось, словно он окунулся в их историю.
— Уходите.
— Марьяна, — он ласково улыбнулся, словно хотел что-то такое мне сказать. — Хорошо, я уйду, но пообещай мне хотя бы одну встречу.
  
— Зачем? — меня хватило только на шепот.
В голове гремел пульс. Громко-громко. Я не понимала, как моим отцом мог оказаться второй по влиянию человек в нашем городе-миллионнике?
И почему он почти на двадцать лет вычеркнул меня и маму из своей жизни?
— Я хочу искупить свою вину перед тобой в полном объёме, моя девочка.
Зря я тогда не прогнала отца.
Зря купилась на «моя девочка».
Зря поверила, что чудеса случаются, и родители вспоминают ненужных детей, потому что вдруг осознали свою чудовищную ошибку.
Но мне так хотелось испытать отцовскую любовь, что я повелась.
Не послушала свои инстинкты, проигнорировала мать, которая испугалась внезапного появления моего биологического отца. И повелась, как самая обыкновенная, недолюбленная девятнадцатилетняя девчонка.
Тогда-то он и познакомил меня с первым по влиянию бизнесменом в наших краях.
Это был Андрей Грозовой, отец Артура Грозового.
Того самого, что прямо сейчас до треска моих костей держит меня в тисках своих рук.
— Да, Марьяна, — цедит сквозь зубы Артур. Наши лица так близко, что я чувствую его обжигающее дыхание на своих губах. — Я предъявляю на тебя права. И другого мужчины, кроме меня, в твоей жизни не будет. Усекла?
Это он, конечно, замахнулся. Слава богу, контракт у нас не навечно, а на десять лет, если я правильно помню.
Но в этом и загвоздка. Чертову бумагу я подписывала, будучи влюбленной по уши, и тогда я еще не знала, насколько любовь у нас будет невзаимная.
— Получается, я умру старой девой, — горько смеюсь ему прямо в лицо. — Если не считать тех ночей, когда ты ложился со мной в постель, исключительно для того, чтобы я забеременела.
Грозовой мрачнеет, испепеляет меня взглядом.
Но ответить ему на мои слова нечего. Ведь это правда — наша дочь родилась не от любви, а потому что так было «надо».
Вернее, я Артура любила. Тайно, болезненно, сильно. Причем это была любовь с первого взгляда, и я ничего не могла с собой поделать.
Сын Грозового старшего, а тогда моему мужу было двадцать четыре, был тем самым плохим парнем, с мужественной, но беспощадно красивой внешностью.
Стильный, остроумный и сексуальный настолько, что мой неискушенная девичья фантазия вдруг сама начала выдавать картинки, от которых я краснела до кончиков ушей.
Я была наивна и думала, что отец просто познакомил меня со своим приятелем и его сыном.
Оказалось, что это были смотрины невесты. То есть девятнадцатилетней, наивной и неопытной меня.
— Ты на таблетках? — неожиданный вопрос Артура вышибает у меня почву из-под ног.
— В смысле? — дергаюсь, потому что инстинкты вопят о надвигающейся опасности.
— В прямом. Сару я люблю, но пацан бы тоже не помешал.
Твою ж…
Я туго сглатываю, прикидывая уготовленную мне судьбу.
— Договор не подразумевает рождение еще одного ребенка! — блефую, потому что не вчитывалась в ту унизительную бумагу.
Купится ли на это Артур?
— Тогда больше не жалуйся, что умрешь старой девой, если не хочешь оказаться в моей постели.
— Подлец! — повышаю на него голос.
— Возможно, — скалится он самодовольной улыбкой, правда, недолго.
Его кое-что отвлекает.
В спальню входит огромный темно-коричневый лабрадор-ретривер. И он рычит. На меня!
— Джек, спокойно, — тихо, но резко приказывает Артур, и пес успокаивается.
— Отпусти меня, животное, — пытаюсь выпутаться из объятий мужа, но он не отпускает. — Артур, отпусти я сказала!
Сил моих нет больше терпеть этот балаган.
Пес реагирует на мой крик и начинает лаять, подходя все ближе к нам.
— Дура, — бросает мне Грозовой и наконец-то убирает от меня свои руки.
Я пячусь. На шагов десять, не меньше. Мне нужно прийти в себя. Руки дрожат, по лицу снова текут слезы, размазывая тушь.
— Джек, место, — командует Артур, и жестом показывает на дверь, чтобы пес ушел прочь.
Но животное минует его и уверенно идет ко мне.
— Что происходит? — мне страшно. Собака меня не знает, и мало ли что может взбрести псу в голову. — Артур! — зову мужа.
— Не ори и не двигайся, — слишком спокойно говорит он, словно уверен, что его громадный питомец меня не тронет.
Но я все-таки взвизгиваю, когда пес начинает нюхать мои ноги. Мне кажется, что он вот-вот меня цапнет.
— Не ори, твою мать, — Артур слегка поднимает на меня голос и тут случается неожиданное.
Пес Грозового, огромный шоколадный лабрадор, поднимает голову, разворачивается к хозяину и начинает рычать на него.
Словно защищает меня. 
— Какого хрена? — Артур делает к нам шаг, а пес начинает рычать еще сильнее. — Джек, сидеть!
И снова мимо. Пес встал на мою сторону. Во всех смыслах.
— Хороший мальчик, — хвалю Джека, глядя в глаза мужу. — Жаль, что с хозяином не повезло.
Чуть повременив с ответом, Артур озвучивает мне свое желание, которое по сути, является смертным приговором для меня.
— Вы с Сарой переезжаете жить сюда, в этот дом. Ее комната готова и ждет ее. А твоя будет вот здесь, — он обрисовывает руками спальню, в которой я застала его с любовницей. — Не смотри на меня так, Марьяна, твое положение не подразумевает отказа. И я рад, что вы с Джеком нашли общий язык. А то он, никого кроме меня, к себе не подпускает. Вопросы?
  
Глава 4. Я отношусь к тебе честно
 
— Я поеду.
Это совсем не то, что я хочу сказать своему мужу. Но злить его чревато. Между нами не только болезненное прошлое, но и годы поверхностного общения чисто про Сару.
Грозовой возмужал, стал матерее, и что если опаснее он тоже стал?
Проверять это на собственной шкуре я не хочу. Мне и так хватило того, как развернулся этот вечер.
— Куда? — он впивается в меня этим вопросом.
— К дочери, — иду наименее рисковым путем. Не могу же я ему сказать, что хочу как можно быстрее оказаться подальше от него.
— С кем Сара?
— С моей мамой.
— Я так и думал, — кивает он. — Это хорошо. Людмила Викторовна позаботится о внучке. Джек, ко мне, — зовет он лабрадора, что уже успокоился и сидит рядом со мной как защитник.
— Не понимаю, — сердце начинает биться в горле.
На самом деле все я понимаю. Он хочет, чтобы я сегодня осталась здесь. В его доме. После того как до меня здесь свободно располагалась его любовница.
— Что ты не понимаешь?
— Ты сказал, что моя мама позаботится о Саре… — мой голос начинает выдавать волнение.
Я проигрывала в голове миллион возможных сценариев того, как пройдет наша встреча. И ни в одном из них у Артура не было ко мне такого странного интереса.
Я не обманываюсь и понимаю, что дело тут не в симпатии и не в большой и чистой любви.
Но что именно чувствует ко мне Грозовой, я не понимаю. Ненависть? Так я ничего не делала для того, чтобы стать его врагом. Желание полного контроля? Тогда он бы не держал меня за тысячи километров от себя столько лет.
— Ты останешься здесь, со мной, пока моя свекровь заботится о Саре. Уверен, она тоже по ней скучала. Завтра утром мы вместе поедем за дочкой. Хочу, чтобы она увидела родителей вместе. Это важно для ребенка.
Я цепенею.
Пес Грозового тем временем охотно перемещается от меня к своему хозяину.
  
— То есть, ты готов дать дочери видимость того, что мы семья. Но сам и не хочешь проявить и каплю уважения ко мне? Как это, Артур? Ты меня запутал.
Зря я, наверное, поднимаю такие темы. Но как я могу молчать, когда на кону наша с ним дочь и ее будущее?