Восточный квест
— …твою мать, Олег, что у вас? Ни один комм, кроме твоего, не виден! — достучался до моего сознания далекий беспокойный голос. Меньше всего хотелось говорить, голова раскалывалась, затылок — сплошная гематома.
— Диего, отстань. Мы взорвались. Смотри запись с камер Чонга.
Встал с трудом. Вроде ничего не сломано. Под кожей узор полопавшихся сосудов. По моим обнаженным прелестям стекают капли осеннего дождя.
Поймал коммуникатором антиграв. Прикол: у меня под контролем мощное высокотехнологическое оружие, но нет ни трусов, ни обуви. Беспилотник покружил и засек одинокое полуразвалившееся строение, куда я и почапал, шлепая босыми ногами по грязи.
В заброшенной хижине нашел лоскуты грубой ткани типа мешковины и обрывки веревки, которыми побрезговали даже бедные кули. Мне, полковнику десанта Объединенного космофлота Земли — в самый раз. Не скажу, что стало теплее, но мужчина чувствует себя неуверенно, если причиндалы болтаются, не прикрытые ничем. Мужики меня поймут.
Вернулся к обломкам. Над ними поднимался дизельный чад, обгорала обшивка, на которую плеснула солярка из лопнувших баков. Гелий улетучился. Скользя по блестящей оболочке, дотянулся до скафа. От него мало толку. Антиграв поглотил часть мощнейшего ускорения от удара и испустил дух на перегрузке. Тяжелый бластер погнут и ни на что не реагирует, даже аккумулятор не извлечь. Превратился в дубину. Из богатого снаряжения десантника удалось выколупать только аптечку, нож и ручной бластер, со всем остальным — облом.
Облегчился. В моче кровь, харкаю тоже кровью. Аптечка удивилась, что сама уцелела, и приступила к врачеванию. Снова всплыл Родригес.
— Похоже, от взрыва ракеты сдетонировали запасные батареи. Ребят не искал?
— Щас, только дырки в тушке залатаю.
Фанга, Вонга и Раджу выбросило из гондолы. Изуродованные скафы сохранили человекоподобную форму. У Раджива смог открыть забрало. Он отвернулся в момент взрыва. Лицо спокойное, бледное. Просто ушел в очередной круг реинкарнации. Шлемы остальных деформированы, не стал даже пытаться. Запомню ребят, какими они были при жизни.
Не знаю, как сумел перетащить их в кучу. Почти четверть тонны в скафе. Стрессовый адреналин помог. Похоронил без шанцевого инструмента, просто сложил их в нишу под скалой и мощным разрядом бластера обрушил сверху валуны. Чонг, самый близкий мне из всех, товарищ по изматывающему первому походу, был в полуметре от эпицентра взрыва. Видно, он остался лежать под обломками. Десятки тонн, без спецтехники не сдвинуть.
Дизтопливо догорело. Дрожа от холода, проклинал неторопливых китаез, что неспешно катили ко мне на джипе.
— Привет, Олег, — вышел на связь Мохаммед. — Сможешь за месяц выйти к Гуанчжоу? Подгоню туда «Новак».
Тоска, холод, бесконечный осенний дождь, низкое серое небо. Длинная цепочка событий, которая привела меня на заросший мокрый холм: галактский плен, побоище у Баланса, воскрешение у Льва, Тортуга, казацкий атаман и миллионы китайских трупов Земли-3.
Десант умирает, но не сдается. Или это только слова?
— Спасибо. Не нужно. Пока я жив, продолжаю выполнять задание. Куда идет «Новак»?
— В Бомбей.
— Супер. Буду в кассе, куплю билет.
Наш карманный адмирал слишком хорошо меня знает, отключился без лишних увещеваний.
В джипе трое. Водитель остался у машины, лейтенант и сержант побрели к месту катастрофы. Сержант здоровый, толстый, его надо брать аккуратно. Чтобы одежду не испачкать.
Водитель повалился мягко, как куль. Будем считать, тебя завалил монах из Шао-Линя. Тем более, в лохмотьях гораздо быстрей сойду за монаха, чем за блестящего французского офицера. Связал пленника его собственным ремнем, носки запихнул в рот на манер кляпа. Зато живой. Прихватил пистолет на случай, если оружие системы «ки-я» даст осечку.
Двое стоят у обломков, переговариваются, лейтенант что-то доложил по рации. У меня лицо, руки, ноги в грязи и копоти, прихватил палку на манер посоха и заковылял к ним.
— Господин, — говорю. — Там странный человек лежит в кустах.
— Где? — удивился старший.
Показал ему палкой в кусты и, уловив момент, шлепнул ладошкой по гортани. Сержант сорвал с плеча АК-47, пришлось выхватить из-под рубища пистолет. Удачно, чуть капнуло на спину, пятно потеряется в камуфляжных разводах.
Форма пришлась почти впору, только между берцами и штанинами полоска кожи, да рукава по-неуставному коротки. Все равно шик, не сравнить с бомж-костюмом, в котором щеголял ранее.
Водитель остался в канаве. Ничего, оклемается, руки развязаны, переместит носки изо рта на ноги и как-нибудь доковыляет до своих. Лейтенант массирует горло, сидя на правом сиденье, бросает на меня враждебные косяки. Блин, почему меня так не любят все китайцы? Потерпи, расспрошу и километров через десять высажу. До ближайшей железнодорожной станции почти двести, надеюсь, солярки в канистрах хватит. Ездить верхом я зарекся.
Перед глазами прыгало бездорожье, а перед внутренним взором в который раз всплыл языческий провидец. Объясни, старик, почему меня совсем не гложет бойня на Земле-3, будто пустил в расход виртуальных юнитов в симуляторе. Нажал на кнопку, абсолютно незнакомые мне люди исчезли с игрового стола в иной реальности. Очерствел вконец? Вряд ли — от гибели ребят выворачивает наизнанку.
Наши умерли, пусть от несчастного случая, сержант убит специально, ради завладения формой, оружием и джипом. Он — не последний в цепочке. Скажи, старик, сколько людей мне еще придется отправить на тот свет, чтобы достичь самому не понятной цели?
53. ЗЕМЛЯ-2. 21.11.1670. ЧАТЕМ
Размещая в Англии производство крупной гусеничной техники, Голдберг настоял, что оно непременно должно находиться близ удобной гавани, где можно организовать ее погрузку на суда. Город Чатем на северном побережье графства Кент идеально подошел для этой цели. Находясь между Лондоном и Дувром, он лежал на естественном пути для прокладки железнодорожной ветки со стороны столицы до ближайшей точки от материка. До тоннеля под Ла-Маншем еще очень далеко, но постоянное каботажное сообщение между Дувром и Кале наладить не сложно. Останется соединить Кале с Амьеном и Парижем, и два крупнейших деловых и политических центра окажутся в трех днях пути друг от друга.
— Ваше величество, — склонился Голдберг перед королевой. Вильгельм усмехнулся, но при виде суетящихся журналистов банкир повторил церемонию чинопочитания и перед ним.
— Бен, я вижу у вас на камзоле черную ленточку. Наслышан, вы вернулись из Лиссабона. Кто-то из близких погиб в Марокко?
— Нет, как раз в Африке все удачно. Суда коалиции могут беспрепятственно ходить вдоль западного и северного побережья. Мохаммед истребил основную массу пиратских банд и теперь отправился чистить восток Средиземного моря.
— Так что случилось?
— Вы, конечно, помните Раджива Викрамадитья, главного конструктора всех наших кораблей, от «Миссури» до «Клинтона». Он погиб вчера в Китае при взрыве дирижабля, с ним еще шесть человек.
— Прими Господь их души, — промолвила Мария.
— Это самая большая потеря посвященных Единого. Ушли выдающиеся люди, которые смогли запустить техническую революцию: ван Нааген, Новак и теперь Раджа. Они, конечно, подготовили многих способных специалистов, но полностью их никем не заменить.
— Вы мне рассказывали про дирижабль, — вспомнил Вильгельм. — Он опасен?
— Сам по себе — нет. Взрыв произошел по нелепой случайности. Можно сказать, от неосторожного обращения с оружием. Не только погибли люди, крайне осложнилось решение центрального на настоящий момент вопроса — китайского. Нам опять придется форсировать спуск на воду «Клинтона» и баркентины сопровождения, включать в конвой два парохода и снова идти в Азию.
— Жаль, конечно, что все погибли.
— Не все. Вы вряд ли знаете Олега Сакратова, он из неофитов, возглавил покорение Испании и пригнал тот дирижабль. — Голдберг и перед Оранскими поддерживал легенду, что Сартаков и Сакратов — не одно лицо. — Так вот, он в момент катастрофы находился вне кабины и остался жив.