Каменное сердце (СИ)

— Ничего себе, — выдохнул потрясённый Илари, крепче вцепившись в Астера, который только и мог, что беззвучно разевать рот, чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом, но не зная, что сказать.
— А вот это уже плохо, — кресло под Фростом чуть скрипнуло, тогда как Орлис, шепча молитвы, сжал в кулаке висящий на шее амулет.
И вновь вскоре всё прекратилось.
— Что нам делать? — Астер обратился к Фросту как к старшему, поскольку сам никогда ни с чем подобным не сталкивался.
— Ждать. Мальчики, — обратился Фрост к Орлису и Илари, — помогите Астеру опереться о моё кресло, а сами живо тащите сюда матрацы, шкуры, одеяла — всё, на чём можно сидеть. Нам придётся провести тут некоторое время. И куртку для Астера принесите: он у нас в одной рубашке. Илари, ты тоже оденься.
Вскоре всё было исполнено. Астера бережно усадили на верхней ступеньке, а Фрост позади него играл роль стены, на которую раненый смог опереться спиной для равновесия. Илари тут же устроился рядом с Астером, придерживая его под правую руку, а Орлис поспешил к дому, чтобы осмотреть его.
— Только внутрь не заходи, — напутствовал его Фрост, а Илари проводил тревожным взглядом, шепча:
— Только бы всё обошлось. Только бы обошлось.
Не обошлось. Это стало понятно, когда Орлис вернулся хмурым.
— На правой стене трещина от библиотеки до детской комнаты. Стекло наверху треснуло, значит, раму повело. В дом не заходил, не знаю, что там, но через окна посмотрел. На первом этаже вроде бы порядок, второй, сам понимаешь, мне не видно, — говоря это, Орлис подошёл к супругу и обнял его, стоя позади. — Что дальше будем делать, милый?
— Ждать. Пока ждать, — Фрост похлопал супруга по руке, подбадривая, и постарался улыбнуться как можно беззаботнее, хотя по глазам было видно, что альфа находился в растерянности, не зная, что принесёт им этот день. — Как насчёт перекусить чего-нибудь? Я бы съел большой кусок мяса и…
— Ну надо же, всё святое семейство в сборе. Что, выползли, как крысы, почуявшие опасность?
Внезапное появление чужака оказалось для всех полной неожиданностью. Слишком уж они были увлечены новой напастью, свалившейся откуда не ждали, вот и прозевали приход кого-то светловолосого в меховой шубе из шкур горного кота. И если Астеру его внешность говорила только о том, что перед ним альфа, семейству Шер он был явно знаком намного лучше. Илари испуганно ахнул, закрыв рот ладонью и вцепившись в Астера ещё крепче, Фрост выпрямился в кресле, вскидывая голову, таким образом скрывая свою слабость, а Орлис едва слышно выдохнул:
— Зорин.
— О-о, какая честь, признали. А это что за кобель? — презрительный взгляд в сторону Астера заставил того оскалиться и почти зарычать. — Никак альфу для своего ублюдка нашли? Или решили устроить в моём доме приют для сирых и убогих? Так я против.
Астер с трудом сдерживался. Сейчас, когда он беспомощен, как младенец, боги привели к нему виновного в смерти его родных. Почему сейчас? За что такая немилость?
— Твой дом?! — Фрост даже привстал с кресла, но его тут же усадил обратно Орлис, положив ладони на плечи. — Пока я жив, это мой дом. И тебе здесь совсем не рады. Я отрёкся от тебя ещё тогда, когда ты поднял руку на брата, и ты это прекрасно знаешь!
— Брата? — Зорин сделал несколько шагов вперёд, подходя ближе к крыльцу. — Шлюха, которая раздвинула ноги перед первым попавшимся альфой и понесла от него, не может быть моим братом. Он хоть на смертном одре признался, от кого прижил этого… выродка? Не думаю. Видимо, и сам не знал точно.
— Не смей! — Орлис шагнул к Зорину, сжав кулаки.
— А то что? — Зорин расхохотался, запрокинув голову.
— Как у меня мог родиться такой… — Орлис почти плакал, Илари тихо всхлипывал, отпустив Астера и закрыв лицо руками, а Фрост яростно сжимал кулаки, тяжело дыша. Астер же проклинал свою слабость и буквально молился, чтобы Зорин подошёл ещё немного ближе. Он не мог встретить врага с оружием в руках, но он мог вцепиться ему в горло и рвать, пока жизнь не вытечет из него с последней каплей крови.
 
— Убирайся! Вон из моего дома! — прорычал Фрост, но это только развеселило холёного мерзавца. Он видел, что среди собравшихся нет для него серьёзного противника, а потому не боялся и даже не подумал подчиниться приказу.
Зорин наступал и наступал, продолжая насмехаться над родителями и племянником, но Астер его не слышал: он только считал шаги и готовился, чтобы наверняка, потому что второго шанса у него не будет.
Восемь. Семь.
— Боги покарают тебя!
— Что мне ваши боги? Они — ничто, и вы — ничто!
Шесть. Пять.
— Впрочем, я добрый. Можете доживать свой век здесь, так и быть, буду кормить вас двоих, а вот этот, — кивок в сторону Илари, — будет зарабатывать на своё пропитание сам. Ноги раздвигать — дело нехитрое, быстро научится.
Четыре. Три.
— А я, так уж и быть, сниму пробу. Буду у него первым, чтобы у вашего ублюдка было с кем сравнивать, чтобы понял, что такое настоящий альфа.
Два. Один и…
И Астер прыгнул. Собрал все силы и прыгнул, сбивая с ног и вцепляясь руками за шею врага, сдирая укутывавший его шарф, чтобы можно было достать до горла зубами.
Зорин что-то кричал, бил Астера кулаками куда придётся, но сразу сбросить с себя обезумевшего альфу не смог. Однако силы были явно не равны. Зорину всё же удалось перевернуться, подминая под себя врага, и нанести ему сокрушительный удар по голове, оглушая. Зорин уже занёс кулак, чтобы добить противника, когда сзади на его затылок обрушился удар камня, сжимаемого в маленькой ладони. Атака была не слишком сильной: она не лишила Зорина сознания, тот даже оглянулся, не веря, что кто-то из столь презираемых им родственников осмелился поднять на него руку, успел увидеть и узнать Илари, когда второй удар пришёлся точно в висок, навсегда посылая альфу в небытие.
Именно этот момент выбрали горы, чтобы вновь тряхнуть тех, кто обосновался на их склонах. Астер, терзаемый болью, не чувствовал, как земля ходит под ним ходуном. Он слышал испуганные голоса рядом, тяжесть с него исчезла, и его в четыре руки поволокли к крыльцу, а совсем близко вдруг раздались страшный треск и оглушительный грохот, словно тонны камней устремились вниз по склону. Впрочем, так оно и было. Чаша для сбора воды сдвинулась с места под напором разбушевавшейся стихии и раскололась. Маленькая расщелина в скале, через которую раньше вода уходила вниз, уже не могла уместить в себе такой поток, и река нашла новое русло, разбив каменную ограду и только чудом не задев кухню, на крыльце которой находились четверо. Вода, расширившая русло благодаря землетрясению, неудержимо понеслась вниз, срывая за собой большие и маленькие камни, землю, дрова из поленницы и всё остальное, что попадалось на её пути. Астер как раз начал приходить в себя, когда неистовая стихия подхватила мёртвое тело его врага, сминая его каменными жерновами, и поволокла дальше, унося прочь, словно пушинку. Ещё четыре часа вода неистовствовала, но постепенно её поток становился всё меньше и меньше, пока вновь не превратился в тонкий, едва заметный ручеёк.
До самой темноты все четверо так и просидели на крыльце, продрогнув до костей, но так и не решились зайти внутрь или хотя бы заговорить о том, что произошло. Они молча смотрели на то, как уничтожается их дом, их жизнь. Каждый переживал уже минувшее, размышлял о будущем, страшился его и надеялся на лучшее. А когда солнце начало опускаться за горизонт, к дому подъехала подвода.
Селяне поймали коня Астера. Решив, что случилось что-то плохое наверху, снарядили подводу, и тут землю начало сотрясать, а потом с горы хлынула вода. К счастью, деревню она обошла стороной, но окончательно загубила и так небогатые поля и выпасы для овец. Когда же поток иссяк, тот самый парнишка, что ездил в город за лекарем, приехал поглядеть, не нужна ли их помощь лорду и его семье.
— Вот теперь вам точно придётся перебираться ко мне, — устроившись в телеге на сене, произнёс Астер, пережидая новый приступ боли. Швы на плече всё-таки разошлись, хоть и несильно, так что новой штопки ему было не избежать.