Беременна из-за развода (СИ)

«Если тебя это успокоит, то он не видел другого выхода. Ты была в серьёзной опасности. Её отец
—тот ещё бандит».
Вздыхаю. Пётр не врёт. Судя по рассказам Милены, её отец то ещё чудовище. И это настоящее безумие.
«Почему нельзя было сказать правду?» — отправляю я тот самый вопрос, который мучает меня столько времени.
И только попробуй написать короткое: «А ты бы поверила?»
Но нет. Пётр пишет мне совершенно другое сообщение.
«Потому что скажи я правду, ты бы нашла способ остаться со мной...»
Серьёзное замечание. Но почему это плохо?
«Почему это плохо» приходит в следующем сообщении: «или бы погибла». Моё сердце учащённо бьётся. Я замираю в этой пене, и мне хочется разрыдаться.
«ЕЩЁ он угрожал моей матери. И я, правда, не знал, как поступить правильно».
ВСЁ это так несправедливо, так больно, так плохо, что я готова плакать. Плакать от боли, и слёзы, наконец-то, текут по моим щекам.
Я откладываю телефон, хочу вымыться. Смыть всю ту боль, словно она и есть грязь. Словно это поможет мне избавиться от навязчивых мыслей о мирской несправедливости.
Жаль, что я не в сказке, где добро всегда побеждает эло. Потому что у меня нет уверенности, что всё закончится хорошо.
41.
Пётр
Утром следующего дня я чувствовал себя куда более расслабленным, выспавшимся и даже радостным. У меня впервые появилась надежда, что всё это не навсегда, что у нас всё получится.
И под «у нас» я имел в виду не меня и Лесю, а образовавшуюся команду людей, которые не были согласны с Борисом Владимировичем. Причём мотивации хватало всем троим. Я хотел восстановить отношения с бывшей женой, а остальные двое и вовсе желали остаться вместе.
Впервые за последний месяц выспался, даже проспал. Ни Милены, ни Витура дома не было.
Вроде как прокуролесили всю ночь, а встали даже раньше меня.
Не торопился на работу, заехал в кофейню поблизости и с удовольствием там позавтракал.
На работу приехал к одиннадцати, что было для меня совершенно не свойственно.
— Пётр, вам там Борис Владимирович несколько раз звонил, всё беспокоится, куда вы пропали. Я
пыталась дозвониться на сотовый, но вы и тут не брали трубку, - сообщает мне секретарша, и я киваю.
Захожу в свой кабинет и перезваниваю «будущему тестю». Выслушиваю от него целую лекцию, точнее делаю вид, что слушаю, а затем елейным голоском отвечаю:
— Мы с Миленой впервые ночевали вместе. Вы думаете, это так просто — после такой тяжёлой ночи встать и приехать на работу? Сами понимаете, мы люди молодые... - всячески намекаю ему, чтобы он додумался сам.
Он некоторое время молчит, а затем срывается на меня:
— Ты не обнаглел шпёхать мою дочь без свидетельства о браке? А если она забеременеет?
Враг наступает, но сегодня я чувствую свою безнаказанность. Как же всё таки хорошо, что в глубокой жопе я не один. Нас трое.
— Сначала я не хотел этого делать, но вы сами понимаете, какая у вас дочь, и просто так она замуж за меня не хочет. Если забеременеет, то быстрее согласится.
А сам вспоминаю о своей настоящей беременной и любимой жене, пускай бывшей, и мне дурно становится. Прямо ненавижу Бориса Владимировича за все его слова, поступки и прочие гадости, что он сделал не только мне, но и многим другим людям.
Ненавижу этого гада.
— А ты не так глуп, каким казался.
— Сочту за комплимент.
Остаток разговора прошёл в спокойной обстановке, и мы говорили сугубо по делу. После я наконец-то выдыхаю и допиваю вкусный кофе.
Подзываю секретаршу и прошу её съездить за простеньким смартфоном, поддерживающим соцсети, и за корпоративной симкой. За ней вряд ли будут следить, а вторым телефоном я буду пользоваться только «дома».
Второй вечер проходит абсолютно так же. Мы немного обсуждаем, как нам свергнуть Бориса
Владимировича, потом парочка влюблённых уединяется в своей спальне.
Я тоже ухожу в комнату и некоторое время размышляю, как написать Олесе так, чтобы она поняла, что это я, но при этом не оставить ни фотографию, ничего личного, чтобы никто не догадался, что я —это я.
  
Потом я вспоминаю о её любимом мужском персонаже. Когда-то она о нём мне все уши прожужжала. Никогда не думал, что эта информация окажется полезной.
И действительно. Вопреки Лесиному «не общаюсь и не знакомлюсь в сети», Дарси она отвечает.
Завязывается разговор, и вскоре я намёками даю понять, что это я.
Некоторое время мы общаемся, и на сердце теплеет. Мы всё ещё не вместе, но теперь я знаю, что с ней всё хорошо. Знаю, что она в безопасности. Знаю, что ребёнок в её животе растёт и с этим нет никаких проблем.
Затем любимая резко пропадает, и я всё жду, жду, жду её ответ. Становится мучительно больно от ожидания. Хочется общаться с ней всю ночь.
«Прости, не могла ответить. Была в ванной», — приходит её сообщение, а затем фотография её красивых стройных ножек в пене.
Вот ведь стерва! Впервые за последний месяц мой организм взвывает, и я хочу оказаться рядом с ней, но не чтобы обнять, а чтобы трахнуть.
42.
Олеся
Не знаю, какой чёрт меня дёрнул, но после своего длительного молчания в переписке я сфотографировала свои ноги в пене, а затем через десять минут, когда я уже вышла из ванной, отправила провокационное фото.
ПЁтр читает моё сообщение мгновенно, как будто не просто ждал, а мониторил. Улыбаюсь: это прямо заставляет радоваться. Даёт надежду...
Надежду на что? Замираю: у меня нет ответа на этот вопрос. Я же твёрдо решила, что не хочу с ним больше отношений?
Но измены же не было?
Слишком много вопросов и мыслей, а я не хочу думать!
«Чертовка! Ты меня соблазняешьь — приходит от него сообщение, и я радуюсь. Я достигла желаемого результата.
«Прости, но сегодня ты можешь только подрочить, - ядовито и мстительно пишу ему. — Сегодня в меню только твои руки».
Пётр печатает и стирает сообщение минут десять. Увлечённо наблюдаю, как Мистер Дарси набирает сообщение. И почему это так волнительно?
«Похоже, придётся. Уже достал своё орудие и точу его», — отвечает он, и я почему-то смеюсь.
Это не кажется мне противным. Даже удивительно, но это мило и забавно.
М-да.
А как же моё главное правило жизни? Не возвращаться к бывшим. Они уже выбывшие.
Блин! Но я и не планирую никуда возвращаться! Тем более меня и никуда не зовут. А то я уже размечталась. Раскатала губу.
«Не присылай мне фото процесса. Только видео», — раз играть, то играть до конца. Пофиг на всё, буду бить на максимум.
«Прости, но дикпики не мой стиль», — сообщает он, и неожиданно приходит фотография застёгнутой ширинки.
ЕГО ширинки.
И вроде бы с первого взгляда очень даже невинная фотография, но я приглядываюсь и увеличиваю фото. Понимаю, что у него стоит. Буквально.
Ахаю, потому что фантазия делает всё за меня. Я знаю, какое у него достоинство. Знаю размер и каждую венку на его члене. Знаю, на что он способен. И по этой фотке могу определить степень его готовности.
И, стыдно признаться, это меня чертовски возбуждает.
Ненавижу.
Ненавижу, что Пётр вышел на связь таким ужасным способом.
Ненавижу, что у меня остались к нему чувства.
Ненавижу ситуацию, в которую мы попали.
Ненавижу.
«Молчишь, потому что уже приступила к делу^ - приходит от него очередная смс, и я взрываюсь.
«Прекрати», - пишу короткое сообщение.
«Почему? Ты же сама всё это начала»
Он прав, но я не хочу с ним соглашаться.
«И я же это закончу, — отвечаю ему я. — Мы не влюблённые подростки, мы двое бывших, попавших в очень неприятную и непростую ситуацию».
Хочу отложить телефон, но вижу, что мистер Дарси опять печатает.
«Будь моя воля, я бы с тобой не расставался никогда». — Эти слова выглядят почти признанием в любви.
Но я им не верю. Любил бы — нашёл бы способ остаться вместе. Сейчас это для меня всего лишь пустой звук.