Это снова ты

– Можешь так не напрягаться. Синька – зло, – отмахиваюсь я, желая закончить разговор поскорее.
– Кхм… – Костя нервно прочищает горло и протягивает букет. – Так ты примешь мои извинения?
Рассматриваю цветы. Красивые. Запихнуть бы их ему… да поглубже, только смысла в этом немного. Вдруг он не только придурок, но и извращенец, обрадуется еще.
Касаюсь пальцами нагретых солнцем стеблей и произношу сухо:
  
– Да, конечно. Забыли.
– Фух! – Он натянуто усмехается, взъерошив пятерней медную шевелюру, и смотрит на меня с невинным добродушием, которое я вчера и приняла за чистую монету. – Вот и славно. Обещаю, что впредь буду вести себя…
– Кость, мы… – перебиваю я, сверля подругу многозначительным взглядом.
– Да! Точно! – мигом подключается Фомушкина. – Нам пора. Спасибо, что подвез, Костик!
– Не за что. Если нужно будет забрать, звоните. Мигом примчусь.
– Ага! – смеется Женя и хватает меня под руку, утягивая к двери.
Входим в прохладный холл торгового центра. Букет летит в первую же урну, и я поворачиваюсь к подруге.
– Какого хрена, Жень? На фига ты его притащила?
– А что? Нам еще жить с ними две недели. – Она непонимающе хлопает густыми темными ресницами. – Он все осознал, хотел извиниться. Разве это плохо?
– Да нет, что ты! Все хорошо, мне прям полегчало. Спасибо, моя спасительница!
– Так это я, по-твоему, виновата? – Женька воинственно хмурится. – От меня тоже извинений ждешь? На колени упасть?
– Я не об этом.
– А о чем? – хлестко спрашивает она. – Флиртовали вы вчера будь здоров. Не припомню, чтобы ты так уж сильно сопротивлялась.
– Это не значит, что я была готова переспать с ним!
– Мне ты об этом зачем сейчас говоришь? Ему надо было. Вчера.
– Да, я учту. Спасибо за совет.
Собираюсь развернуться, но Фомушкина ловит меня за локоть. Несмотря на хрупкость комплекции, хватка у нее стальная.
– Я была в соседней комнате, – с нажимом цедит Женя, потянувшись к моему лицу. – Могла бы…
– Что?! Зайти и с члена тебя снять?! – раздраженно выпаливаю я.
– Да я и сама спрыгнула бы, позови ты меня! – ее голос тверд и непоколебим, а в болотно-карих глазах ни тени шутки.
Вдох встает поперек горла, и я понуро опускаю нос, обмякая. Женька права. Костя, конечно, тот еще урод, но и моя вина в произошедшем есть. Мне действительно льстило его внимание, и я не торопилась проводить черту дозволенного.
– Я просто… я перепсиховала. Сначала было весело, а потом… он полез и…
– Как я слышала, удар был хорош. – Фомушкина покровительственно хлопает меня по руке. – Слушай, Ксю, не грузись, ладно? Ничего страшного не случилось. Подумаешь, пьяные приставашки! Как будто в первый раз! А Костик с утра правда раскаялся. Он так больше не будет.
– И ты ему веришь?
– Пффф! Конечно нет! Кто верит мужикам? Дуры только. Но я надавила на Рому, он проследит за своим дружком и его дружком тоже, так что нам больше не о чем переживать.
– А Рома, значит, надежный?
– Рома тупой и послушный! Он сделает все, что я скажу! – гордо восклицает Женя.
– Откуда такая уверенность?
Фомушкина достает из сумочки пластиковую карту и принимается игриво ею размахивать.
– Что это, Жень?
– Подарок.
– Ты ее сперла? – Я пытливо прищуриваюсь, ведь подобные выкрутасы как раз в ее стиле.
– За кого ты меня принимаешь?! – Она оскорбленно округляет глаза. – Рома сам дал мне ее!
– После минета?
– После двух, – довольно хмыкает Женя и вновь берет меня под руку. – Но карту я все равно прихвачу перед отъездом. Случайно.
– Фомушкина, ты… ты больная.
– Так вылечи меня, – томно шепчет она, потянувшись к моему уху, и касается носом щеки, – доктор Морева.
– Не моя специализация, – хихикаю я, отмахиваясь. – Все! Хватит меня облизывать!
– А ты прекращай нудеть! Идем лучше деньги тратить. Что может быть приятнее, чем покупки за чужой счет?
– Мир во всем мире? – предполагаю я, а Женька смотрит на меня как на умалишенную.
– Да плевать мне на оба этих мира. – Ее мрачный тон и серьезный взгляд из-под черных бровей не дают усомниться в том, что сказанное – чистая правда.
Прогуливаемся с подругой по магазинам. Фомушкина, не изменяя себе, примеряет самые короткие платья и юбки, которые может найти, а я таскаюсь за ней и даже не пытаюсь воззвать к ее совести. Ее нет, давно нет. Наблюдаю за Женькой и в очередной раз поражаюсь, что она все еще может так беззаботно веселиться. Наверное, именно это в ней меня и восхищает больше всего. Она просто живет, без оглядки, без чьего-либо разрешения. Дерзко и свободно! Ровно так, как хочет. Ну, или так, как может. Но главное – живет.
– Что скажешь? – Женька легким движением руки отбрасывает занавеску примерочной кабинки, появляясь передо мной во всей красе.
– Ты в трусах, – резюмирую я.
– И в лифчике. – Она поправляет лямки на плечах, забитых россыпью небольших татуировок. Каждая из них скорее ширма, чем украшение, но понять это могут не все. – Ну как? Секс?
– Да, Роме наверняка понравится.
– Как будто мне не плевать, – смеется подруга и крутится перед зеркалом. – Он уже пойманный зверек, нужна свежая кровь.
– Женя! – предостерегаю я.
Ловлю ее хитрый взгляд в отражении и понимаю, что разговоры бесполезны. Фомушкина никого не слушает, а авторитет у нее лишь один – она сама. И хотелось бы сказать, что я завидую, да язык не поворачивается. Я слишком много знаю.
– Ну а ты, Ксю? Ничего не присмотрела?
– Мне ничего не нужно, – устало качаю головой. – Я, в отличие от некоторых, не собираюсь тут ни перед кем в трусах расхаживать.
– А как же фото для Дэна? – парирует Женька, ни капли не смутившись. – Примерь что-нибудь. Порадуй мальчика.
– Ты так говоришь, будто мне нужно бросить кость голодному псу.
– А разве нет?
Демонстративно закатываю глаза и опускаюсь на мягкий пуф у стены. Женя тоже знает обо мне немало, у нас в принципе нет запретных тем и секретов, а наши отношения с Дэном – главная тема для обсуждений вот уже полтора месяца.
Подруга скрывается в примерочной, но не замолкает:
– Как он там? Слезы льет?
– Сама как думаешь?
– Думаю, будь его воля, он бы тебя к себе наручниками пристегнул. Он ведь звонил мне утром. Расспрашивал…
Ничего не отвечаю, нервно покачивая ногой. Запястья крутит, будто на них и впрямь болтаются тяжелые кандалы, а ключи от них только у одного человека. Не у Дениса, нет. Их забрал другой.
– Не куксись, Ксю! – Женька выходит из примерочной, держа в руках ворох цветных тряпок. Она вглядывается в мое лицо и слабо приподнимает уголки губ в безмолвной поддержке, которая падает на сердце каплей спокойствия. – Давай поедим, а потом в кино сгоняем. Мы ведь ради веселья приехали. Верно?
– Что-то мне пока не очень весело, – вздыхаю я.
– Ну, это пока. Перезагрузишься, и все будет хорошо. Обещаю.
– Ты же никому и ничего не обещаешь…
– Ну тебя-то я люблю! Единственную во всем этом гребаном мире, между прочим!
Не могу сдержать улыбки и поднимаюсь на ноги. Искренние слова о любви от этой девушки – что-то из разряда небывалых чудес. Женька отправляет мне воздушный поцелуй и от бедра шагает к кассам.
– Вот эти трусишки тебе куплю! – кричит она, размахивая голубым кружевом. – Подходят к цвету глаз!
– Кто смотрит в глаза, когда на девушке только трусы? – тихо ворчу я, следуя за подругой.
– Тот, кто любит душу, а не тело, – мигом отвечает Женя.
– У тебя так бывало?
– Конечно нет! Я же не в сказке живу! – смеется Фомушкина, опуская вещи на прилавок. – Беру все!
Оплатив покупки, отправляемся с Женькой на фудкорт. Делаем заказ и занимаем один из свободных столов. Вокруг шумят голоса, витают запахи специй, соусов и духов. Фомушкина стреляет заинтересованным взглядом по сторонам, потягивая цитрусовый лимонад, а я болтаю трубочкой в стакане с холодным кофе.