Это снова ты

– Что с лицом? – спрашивает Дима, показательно нахмурившись.
– А с тобой что? – смеюсь я. – Мотоцикл, Зимин?! Серьезно?! А чего не вертолет?
– Не хотел слишком шокировать.
– Что ж, у тебя не получилось.
Встаю, закидываю сумку и рюкзак на плечо и подступаю ближе. Дима тут же тянется ко мне и нежно прижимает к груди.
– Ну привет, маленькая Морева, – тихо говорит он и оставляет легкий поцелуй на моем виске. – От тебя, как всегда, одни проблемы.
  
– Привет, большой Зимин. – Мои веки опускаются под необъяснимой тяжестью. – А ты, как всегда, примчался мне на помощь.
– Это смысл моей жизни. Поехали уже. Расскажешь дома, что случилось. – Его голос все такой же убаюкивающий и успокаивающий. Запах знакомый, но теперь уже немного иной. Более терпкий, головокружительный. А тепло кожи такое родное, что щиплет в носу. Все это возвращает меня туда, где я уже давненько не была, – в детство. В лучшие моменты, в такие ценные воспоминания. Черт! А я, кажется, соскучилась больше, чем могла предположить.
– Давно ты водишь? – спрашиваю, без особой охоты выбираясь из объятий Зимина.
– Что? – он вглядывается в мое лицо, опустив подбородок.
Иррациональные желания откуда-то из глубины, из самых тайных уголков моей души, где хранятся забытые фантазии, рвутся наружу. Зимин так близко, хочется коснуться его щеки, пересчитать родинки, чтобы убедиться – на месте ли все. Похоже, я еще не совсем протрезвела.
– Мотоцикл, – произношу вмиг севшим голосом.
– А-а-а… Так это не мой.
– В каком смысле? А чей тогда?
– Не знаю. Он во дворе стоял. Я решил, что так быстрее, чем на такси. Вот и…
Резко втягиваю носом воздух, а Дима тихо смеется, опуская мне на голову шлем.
– Шучу я, – говорит он, постукивая пальцем по визору, а затем поднимает его, позволяя снова увидеть смеющиеся карие глаза. – Весной купил. Классный, да?
– Наверное, – бурчу я, позволяя ему стянуть с моего плеча сумку и рюкзак.
– Что значит «наверное»? Это «Ямаха»!
– Мне это ни о чем не говорит.
– Тогда поверь на слово.
– Ладно…
Дима кладет на сиденье байка мои вещи, снимает куртку и протягивает мне.
– Надень-ка.
– Это не…
– Надень, – настойчиво повторяет он.
Делаю как велено. Зимин запихивает мой рюкзак в сумку, перекидывает ее длинную ручку через голову и садится на байк.
– Теперь залезай. – Смотрю на руку, протянутую для опоры, но медлю. – Что такое? Не доверяешь мне?
– Свою жизнь?
– Кому, как не мне, Ксю? – хитро улыбается Дима. – Я ведь обязан беречь будущую жену.
Злобно хлопаю его по ладони, прежде чем схватиться за пальцы, и усаживаюсь на пассажирское место.
– Какие мы воинственные, – дурашливо бубнит Дима, поправляя сумку, болтающуюся на уровне его живота, а затем оборачивает мои руки вокруг своего торса, заставляя прижаться теснее. – Ну что? Готова?
– Поехали уже, – цежу сквозь зубы. – Муженек…
Дима смеется, мотор ревет, и мы срываемся с места. Сильнее напрягаю руки и бедра, испугавшись, но уже через несколько мгновений привыкаю к ощущениям. Скорость не страшит, а виды, проносящиеся мимо, завораживают. Машины, фонарные столбы, старинные здания и жилые дома. И все-таки Зимин прав, я ему доверяю. А как иначе? Он заботился обо мне, сколько я себя помню. Защищал от родителей и Саши, баловал, даже сказки читал. Мы никогда не были друзьями, но… чужими нас назвать нельзя.
Ночной Ростов-на-Дону. Полупустые дороги, подъемы, спуски, крутые повороты. Несемся все быстрее, и снова адреналин разгоняет сердечный ритм, но сейчас это даже приятно. Спокойствие на грани удушающего восторга. Ужас вкупе с ошалевшей радостью. Крепче обнимаю Диму, ощущая под ладонями крепкие мышцы его пресса. Волнение пощипывающим жаром ползет по рукам, а фантазия на пару с ветром срывает с меня защитные оболочки. Сейчас я даже рада проколу Женьки, ведь у меня есть уважительная причина еще разок побыть занозой в заднице Зимина. Побыть с ним рядом и ненадолго стать частью его жизни, в которой пусть всегда и найдется место для меня, но совсем не в той роли, в какой хотелось бы.
«Когда-то», – мысленно исправляю сама себя, нервно засопев.
Дима останавливается на светофоре и оборачивается:
– Ты как там? Порядок?
– Да.
– Хочешь, поедем быстрее?
– А это что, было медленно?
Он поигрывает густыми темными бровями, отворачивается и выжимает ручку газа, заставляя мотор зарычать. Зажмуриваюсь, обнимая Диму крепче, и чувствую, как его живот дрожит от смеха. Да, очень смешно, Зимин. Клоун из тебя потрясающий. Рывок пробивает тело мурашками, вокруг все расплывается, и мы несемся дальше. Крик застревает где-то в горле, но Зимин вдруг гладит меня по ноге, и дыхание послушно замедляется. Открываю глаза, губы растягиваются в улыбке. Ничего нового, все как всегда. Я не могу сопротивляться, но позволю себе подобную слабость только на время поездки.
 
Глава 2
 
Звонко брякает связка ключей, но дверь, оказывается, не заперта. Зимин приглушенно цокает и входит в квартиру, взяв меня за руку. Одновременно с нами в просторной темной прихожей появляется девушка. На ней только шелковая пижамная рубашка и домашние тапочки: ей в спину бьет желтый свет из соседней комнаты, позволяя оценить соблазнительные изгибы тела, проступающие через тонкую ткань.
– Солнце, – ласково говорит Дима, – я же сказал, не нужно меня ждать.
– Подумала, вдруг еще пригожусь. – Девушка поправляет светло-русые взлохмаченные волосы до плеч и смотрит на меня. – Привет! Ты, наверное, Ксюша. А я…
– …Алена, – киваю, отыскав в памяти имя девушки Зимина, о которой мне рассказывала невеста брата Настя. – Рада знакомству.
– О нет! – заливисто смеется она и хитро косится на Диму. – Что ты, мне до нее далеко.
– Ксень, тебе пора, – обращается к ней Зимин. – Я тут сам справлюсь. Уже поздно, непослушным детям давно пора спать.
– Конечно-конечно, – весело щебечет тезка и мягкой поступью подбирается ближе. – Пиши, если что.
– Ага. И ты тоже.
Она смело касается шеи Димы и тут же получает поцелуй в губы. Дружбой здесь и не пахнет, скорее феромонами и мокрыми от пота простынями. Мне нестерпимо хочется дернуть Зимина за руку что есть силы, но я лишь расслабляю пальцы и забираю свою ладонь из его, осторожно отступая. Сцены неоправданной ревности мне не по возрасту, хотя раньше я не стеснялась заявлять подружкам Димы, что он мой. Как же давно это было.
Ксения покидает квартиру, так и оставшись в одной пижамной рубашке. Она себе ничего не застудит? Летние ночи на юге, конечно, теплые, но все-таки… Удивленно таращусь на Зимина, ожидая объяснений, только он не спешит. Спокойно кладет мои вещи на круглый серый пуфик, стоящий у высокого зеркала, стягивает с моих плеч куртку, отправляет ее на вешалку и уже после произносит:
– Это соседка.
– Милая. За солью приходила? – иронично хмыкаю я.
– Почти, – в тон мне отвечает Дима. – Ты голодная? Может, хочешь чай или…
– А где Алена?
– Не здесь.
– Вы… вы расстались?
– Ксю, по-моему, сейчас моя очередь вопросы задавать. От тебя несет как от турбазы в майские праздники. Что случилось? Напились с девочками и Тома Холланда не поделили?
– От меня плохо пахнет? – Я сконфуженно отшатываюсь и прикрываю рот рукой.
– Ну, получше, чем тогда, когда ты отравилась селедкой и…
– Не продолжай! – вскрикиваю я, а Зимин громко смеется. То, что он знает немыслимое количество постыдных историй из моего детства, жутко бесит. – Можно мне в душ?
– В мой душ, в мою душу – куда захочешь. Все твое, – шутливо кланяется Зимин. – Дверь слева. Чистые полотенца в шкафчике, красный кран – холодная вода, синий – горячая. А я, пожалуй, пойду все-таки сделаю тебе отрезвляющий чай.
  
– Я не пьяная!
– Да-да, – певуче отвечает он, разворачиваясь, и идет в ту комнату, где горит свет.
Смотрю ему вслед. Задница в облегающих красных штанах выглядит великолепно. Я точно пьяна, и непонятно, от чего сильнее: от вечеринки в честь приезда или от этой нечаянной встречи.