Опасный босс моей подруги (СИ)
Это смущает меня настолько, что я пытаюсь прикрыться рукой, но Платон мягко останавливает меня.
- Не надо, - убирая мою руку в сторону, говорит он. - Позволь мне насладиться этой красотой.
- Ты правда считаешь её красивой? - вопрос будто прорывается сквозь волну жгучего стыда.
Моя грудь из-за того, что она маленькая и при этом с торчащими, довольно заметными под одеждой сосками - давний предмет моих комплексов. В футболках я всегда казалась "плоской", особенно, когда сутулилась, но зато соски торчали так, что создавалось впечатление вытянутых вперёд остроконечных конусов. Когда я мёрзла, это настолько бросалось в глаза, что в старших классах школы меня постоянно дразнили мальчишки, особенно на уроках физкультуры, которые часто проходили в довольно прохладном зале, либо на улице. Именно поэтому футболки я предпочитала либо не носить вообще, либо надевала под них пуш ап с плотными чашками. А сейчас, из-за сильного возбуждения и довольно свободной пижамы, соски вообще превратились в два плотно сжатых, каждый сантиметра полтора длиной, цилиндрика со сморщившимися тёмными ареолами вокруг них.
- Она охрененная, - очень серьёзно произносит Платон, и я чувствую, что моя грудь ему и правда очень нравится. - У меня колом стоит от того, что я вижу.
Он протягивает вперёд руку и легонько касается моей груди пальцами. У меня дыхание перехватывает от этого обжигающего прикосновения. Чуть вздрагиваю, горячо дышу...
Властная ладонь чуть сжимает левую грудь, Между ног теперь - просто какой-то пульсирующий вулкан... Чувствую, что сильно теку... Буквально ощущаю это...
Платон наклоняется ко мне и, не убирая с груди ладони, жадно обхватывает губами сосок. Невольно застонав, запрокидываю голову, закрываю глаза, зарываюсь пальцами в короткие мягкие волосы... Боже, как приятно... Как же приятно...
Пальцы Платона скользят по моей обнажённой коже, губы ласкают грудь, но я понимаю это будто бы отстранённо, потому что то, что со мной происходит во время этих ласк, заставляет меня испугаться.
Ощущения приятные до безумия, но они настолько сильные, что я еле стою на подкашивающихся ногах. Любое прикосновение Платона вызывает у меня просто рой мурашек, но он не просто касается меня, он делает это так, что из меня уже просто льёт. Просто трепещу от его ласк.
Платон поднимает голову и смотрит мне в глаза. Тёмные глаза прищурены, взгляд внимательный, изучающий и будто немного насмешливый.
- Ты же голодная до секса, - говорит он.
А я зачарованно смотрю на его чётко очернённые губы. Чувствую себя игрушкой в его властных руках.
- Ты же так хочешь трахаться, - не отрывая взгляда, произносит он, - что едва на ногах стоишь.
- Да... - облизнув губы, тихо отвечаю я.
Он вдруг легонько сжимает пальцами мои соски, и я невольно запрокинув голову, захлёбываюсь в хрипловатом стоне, потому что меня пронизывает такой кайф, что едва крышу не сносит и буквально темнеет в глазах.
Он вдруг обхватывает меня за бёдра, поднимает вверх, отчего я вцепляюсь руками в его сильные, твёрдые плечи, и, толкнув ногой дверь, выносит меня из ванной.
- Куда ты меня несёшь?
Он ничего не отвечает. Вцепившись в него, я испуганно озираюсь по сторонам, но от переполняющего возбуждения, у меня перед глазами всё будто плывёт.
Внезапно я ощущаю воздух под спиной, а затем падаю на огромную упругую кровать. Меня даже немного подбрасывает. Распахнув глаза, в ужасе смотрю, как Платон, глядя мне в глаза, принимается неторопливо расстёгивать рубашку, а затем брючный ремень.
- Всю эту ночь ты будешь кончать, - произносит он. - Всю. Эту. Ночь.
Сглатываю. Даже если бы я хотела возразить, я бы не решилась. Его взгляд - взгляд хищника. Его поза - поза мужчины, осознающего свою власть.
Он снимает рубашку и я вижу, как под матовой загорелой до бронзы кожей играют литые, рельефные мышцы. Его накачанный торс ввергает меня в ужас. Это просто какая-то машина, а не человек...
Но дальше я и вовсе, быстро усевшись на кровати, пячусь назад, к зашторенному окну.
Потому что когда он вышагивает из спущенных брюк и быстрым движением снимает тёмно-синие спортивные трусы-боксёры, моему взору предстаёт зрелище не для слабонервных.
В жизни не видела такой огромный и толстый член. Это дубина какая-то, а не пенис... Он собирается меня трахать этим?! ЭТИМ?!
Я едва не захлёбываюсь собственным ужасом. Конечно, я понимала, что он у него большой... Но настолько?!
Наклонившись, Платон, быстро снимает носок, другой и отшвыривает их в сторону. Он стоит передо мной, сверкая глазами, до безумия широкоплечий и узкобёдрый, с накачанной грудью, мощными руками и мускулистыми ногами, как какой-то титан из фантастического кино.
И под его взглядом я боюсь даже пошевелиться. Смотрю то в глаза ему, то на эту дубину с крупной круглой головкой гранатового цвета. Она торчит впереди вверх.
- Платон, я... - я мямлю от страха, мне трудно сейчас говорить - страх уже сильнее моего возбуждения. - Я...
- Сними эти штаны, - произносит он, не двигаясь с места.
- Платон, я боюсь...
-Тебе нечего бояться, кроме собственных оргазмов. Я тебя не обижу,
- Платон, он очень большой... Я не уверена, что в меня... это поместится...
- Поместится, - усмехается он.
Прячу лицо в ладонях, выныриваю из них и снова смотрю на этот огромный член с крупными, тяжёлыми яйцами. Тёмные волосы на лобке короткие, будто подстрижены, и немного вьются, уходя прямой дорожкой к пупку.
Поднимаю взгляд на мощную грудь, на горизонтально расставленные к плечам мощные ключицы, на округлые рельефные плечи, размером едва ли не с мою голову каждое, на шею со вздувшимися венами, а затем, скользнув по губам, окружённым щетиной, снова встречаюсь с Платоном глазами.
Он ждёт. Я понимаю это. Всем своим существом чувствую.
-Ты обещал не насиловать меня...
- Я не собираюсь тебя насиловать.
- Я не думала, что у тебя такой... такой огромный... член...
- Какой есть.
- Платон, я...
- Просто сними штаны и раздвинь ноги. Уверен, я и отсюда увижу, как блестит соком твоя перевозбуждённая киска. Уверен, она сочится желанием.
Он говорит правду. Из меня просто льёт. Можно даже не снимать пижамные штаны. Достаточно просто развинуть ноги в стороны и он увидит тёмное пятно между ними. Но я сижу, поджав ноги и, обняв собственные колени.
- Снимай. Я тебя не трону, пока ты сама меня не попросишь
Нервно облизнув пересохшие губы, делаю, как он сказал, и остаюсь совсем обнажённой. В квартире тепло, но меня бросает то в жар, то в холод. И сердце колотится так, что кажется, что оно сейчас просто вылетит из груди.
- Умничка. Теперь медленно раздвинь ноги.
На мгновение прикрыв глаза, выполняю его приказание. Слышу предательское хлюпание.
- Охренеть, - качнув головой, произносит он. - Просто охренеть. И ты это терпишь?
Перевожу взгляд на собственную киску. Она будто припухла, половые губы увеличились и покраснели. Но самое ужасное то, что я уже намочила хлопковое покрывало. Из меня реально выплёскивается влага... Пытаюсь осознать происходящее и не могу. Это вообще как?
- Прости.,, - быстро взглянув на него, тихо говорю я, - Я намочила кровать.,.
- За что ты извиняешься, глупышка? - усмехнувшись, отвечает Платон, - За собственную чувственность? Да я балдею от одной только этой картины. Мало того, что она у тебя охренеть какая красивая, так еще и такая сочная, что кончить можно только от её вида, Раздвинь ноги шире,
Расставляю согнутые в коленях ноги ещё больше и стыдливо жмурюсь из-за нового хлюпания.
Платон делает пару шагов к кровати, Заворожено смотрю на покачивающийся торчащий член, Я не знаю, сколько сантиметров он в длину, но толщиной он с моё запястье...
Смотрю Платону в глаза,
- Будь со мной нежен, ладно? - тихо прошу я,
- Буду, - совершенно серьёзно отвечает он. - Ничего не бойся, Мне не плевать на тебя.