Император ярости (ЛП)

Я знаю, что должна хотеть большего от него. Должна хотеть уязвимости, связи. Но сейчас все, чего я хочу, — это утонуть в нем, позволить ему взять все, что ему нужно от меня, потому что, в каком-то извращенном смысле, это кажется единственной реальной вещью.
Его рука скользит ниже, его хватка на мне сжимается, когда он рычит на моей коже.
— Ты моя, Фрея. Не забывай этого.
  
Слова грубые, дикие, и они посылают дрожь по моей спине.
Как и то, что происходит дальше.
Он зацепляет пальцы за ворот моей футболки. Его мышцы напрягаются, когда его рука резко дергает вниз, срывая ткань с моего тела с силой, которая ошеломляет меня. Я моргаю, задыхаясь от удивления.
Но Мал только начинает.
Он срывает футболку до конца, отбрасывая ее в сторону, прежде чем его рука грубо возвращается к моей груди. Я вздрагиваю, стону от боли и удовольствия одновременно, когда он грубо сжимает мои груди, щипля и крутя соски через мой черный кружевной бюстгальтер.
Он стаскивает бюстгальтер вниз, освобождая груди, прежде чем его пальцы безжалостно снова находят сосок. Я вскрикиваю, он хватает пирсинг через него, крутя, пока мое дыхание не замирает, а спина не выпрямляется, когда горячее электричество пронзает мое ядро.
Внезапно его хватка на моем горле направляет меня, толкая вниз. Я опускаюсь на колени на пол, когда Мал тянется к своему ремню. Он расстегивает и снимает его, его глаза никогда не отрываются от моих, а рука никогда не покидает мое горло.
Когда он оборачивает ремень вокруг моей шеи, мои глаза расширяются.
— Мал…
— Ты можешь сказать свое стоп-слово в любой момент и молиться любому богу, какому захочешь, что я чертовски послушаю. До тех пор ты моя шлюха. Поняла?
Чистое, неразбавленное, безумное безумие и чистая сила в его тоне высасывают воздух из моих легких.
Это также превращает мое ядро в расплавленную лаву, мои бедра сжимаются, пока жар заливает пространство между ними. Затем я резко вздыхаю, когда ремень затягивается вокруг моей шеи. Его рука отходит, и он берет конец ремня в кулак, дергая достаточно сильно, чтобы я почувствовала, как он сжимается вокруг моего горла.
Святое чертово дерьмо.
Я всегда знала, что в Мале есть темное существо. Монстр.
Психопат.
Но впервые я вижу это лицом к лицу, без маски.
Я вижу всего его, и это пугает меня до чертиков.
Это также заставляет мои бедра дрожать, а соски напрягаться до болезненных точек. Это заливает мое ядро липким жаром, а сердце колотится в ушах.
Может быть, он действительно психопат и монстр. Но если это так, это просто означает, что я такая же безумная, как и он. Потому что мне чертовски нужно это. Я хочу край. Хочу заглянуть в бездну и крикнуть ей в лицо.
— Достань мой член.
Мои руки дрожат, когда я тянусь к нему. Пальцы касаются его теплой кожи, мои глаза скользят по рельефу его пресса и линиям V, когда я расстегиваю пуговицу его брюк. Молния следует за этим. Мои пальцы зацепляются за резинку его трусов, стаскивая их вместе с брюками.
Черт. Меня. Дери.
Каждый раз, когда я вижу член этого мужчины, моя челюсть отвисает. Пульс пропускает удар, и мой рот буквально наполняется слюной, и, как всегда, в моем ядре возникает пульсирующая боль, когда бедра сжимаются.
Он чертовски огромный.
— Руки между ног, внутри штанов. Я хочу, чтобы ты терла свою мокрую киску, пока я трахаю твой рот, как хорошая маленькая шлюха.
Сладкий чертов бог.
Мой взгляд скользит от его набухшего, тяжелого члена к его яростному взгляду.
— Трогай свою чертову киску, — рычит он тихо, дергая за ремень вокруг моей шеи, как будто подчеркивая свои слова. Я стону, кивая с энтузиазмом, пока мои руки погружаются в штаны и в черное кружево моих трусиков.
Я чертовски мокрая.
Пальцы скользят по моим губам, растирая пульсирующий бугорок клитора, пока я извиваюсь на коленях перед ним.
— Открой свой красивый рот.
Как только я это делаю, ремень затягивается, притягивая меня к нему, когда Мал толкает бедра вперед.
Черт…
Его толстый член проходит мимо моих губ, растягивая мою челюсть, когда его набухшая головка грубо врезается в мой язык и в заднюю часть горла. Я чувствую, как тело сопротивляется, слегка давится, когда Мал вторгается в мой рот. Затем он вытаскивает его, давая мне немного воздуха, пока я задыхаюсь и стону, глядя в его стальные голубые глаза.
— Хорошая девочка.
Он снова вводит свой член в рот, глубоко проникая в горло. Я снова давлюсь, брызгая слюной и кашляя на его член. Когда он вытаскивает его снова, он блестит и мокрый, густая струйка слюны стекает с головки на мою нижнюю губу.
Мал темно улыбается.
— Такая красивая маленькая шлюха, на коленях, как хорошая девочка.
Я не знаю, почему такая. Не знаю, почему это превращает меня в чертову лужу и заставляет жаждать погрузиться еще глубже, темнее.
Но это так.
Он делает это.
И даже если это просто грубая, необузданная физическая похоть без ничего за ней… я уже знаю, что приму это.
С радостью.
Хватка Мала на ремне сжимается, его другая рука скользит в мои волосы и сжимает их в кулак. Он кряхтит, когда начинает грубо трахать мой рот, входя в него, как в мою киску. Грязные, мокрые звуки чмоканья наполняют комнату, а слюна свободно стекает из моего рта на подбородок и грудь.
Мои пальцы словно размываются между ног, с силой массируя клитор, в то время как желание получить ещё больше удовольствия пульсирует в глубине моего естества.
Мал запрокидывает голову, его член набухает еще толще и больше, вены пульсируют, пока я слюнявлю и стону на него. Едва могу вместить половину его члена в рот — и это еще мягко сказано. Тем не менее, пресс Мала напрягается, низкий стон раздается глубоко в его груди, когда он начинает трахать мое горло с безумной скоростью.
— Черт, Фрея, — рычит он темно. — Ты такая хорошая маленькая шлюха, что заставишь меня кончить. Дрочи мой член. Заставь меня кончить на твое красивое лицо.
Черт возьми.
Сырая, первобытная потребность в этом мужчине, позволить ему использовать меня, как свою личную игрушку для секса, безумна — и на мгновение я снова сомневаюсь в своей психической стабильности и здравомыслии.
Но я не могу остановиться. Не хочу останавливаться.
Дай мне больше. Дай мне худшее. Дай мне всего себя.
Я тянусь вверх обеими руками, с жадными, громкими чмоками, сося его набухшую головку, пока дрочу его скользкий, пульсирующий ствол. Глаза Мала становятся цвета Северной Атлантики, его челюсть напряжена, а рот — злобная линия, когда он смотрит прямо в мои глаза.
— Заставь меня кончить, малышка, — рычит он. — Заставь меня кончить на это чертовски красивое лицо.
Его толстый член набухает до стали. Вены выпирают, когда его тяжелые яйца напрягаются. Я наблюдаю почти в замедленной съемке, как головка пульсирует, и когда первый горячий поток его спермы вырывается из нее и приземляется на мой открытый рот и язык, я стону.
— Хорошая чертова девочка…
Следующий брызгает на мою щеку. Затем на нос, потом на другую щеку, подбородок и снова на рот; покрывая меня его спермой, как настоящую шлюху, пока я дрочу его на свое лицо.
Со стоном он медленно отстраняется. Он отпускает мои волосы и ремень, его ладони прижимаются к стеклу надо мной, пока он медленно ловит дыхание.
На секунду реальность начинает просачиваться. Я чувствую, как мои щеки нагреваются, и я собираюсь попросить полотенце.
Но реальности здесь нет места.
За полсекунды он снова хватает мои волосы в кулак. Я стону, чувствуя, как снова погружаюсь в тьму, когда он поворачивается и тянет меня за собой, бросая на пол. Мое дыхание становится прерывистым и задыхающимся, когда я приземляюсь на руки и колени, слыша, как Мал медленно обходит меня сзади.
  
Звук, с которым лезвие покидает ножны, заставляет моё горло сжиматься, а волосы на затылке встают дыбом.