Император ярости (ЛП)

Его губы изгибаются в усмешке при виде моего широко раскрытого взгляда, который, я уверена, он видит на моем лице.
— Я… — сглатываю. — Я просто одевалась.
— Не вижу в этом смысла, — рычит он. Он наклоняется, чтобы снять джинсы, бросает их в сторону и направляется ко мне. — Учитывая, что я собираюсь засунуть свой член в твою грязную маленькую киску.
Святое дерьмо.
  
Это еще одна вещь, которая, как я полагаю, должна была произойти. В какой-то момент это нечестивое соглашение между нами должно было включать секс с ним. Или, скорее, его трах меня.
Есть только крошечный, незначительный, едва ли даже важный факт, что… ну…
Я никогда этого не делала. И вдруг я обнаруживаю, что отползаю назад по кровати, дыхание застревает в горле, когда Мал приближается ко мне, как дикий кот, готовый сожрать меня целиком.
Я думала о своем «первом разе» за эти годы. Представляла, как это будет, и как я вообще дойду до того, что захочу заняться сексом с кем-то. Будет ли это парень? Или просто сорву пластырь, скачаю Tinder и найду какого-нибудь случайного парня, чтобы он меня трахнул?
Никогда не представляла, что потеряю его с психом вроде Мала, и уж тем более в контексте нашего «соглашения».
— Раздвинь ноги, — рычит он, забираясь на кровать ко мне, его член твердый как камень, а тело покрыто рельефными мускулами и татуировками. — И покажи мне мою чертову киску.
Я едва могу дышать. Немного отодвигаюсь от него, даже когда мои ноги раздвигаются для него.
Его мускулистые бедра раздвигают мои. Он наклоняется ко мне, поднимает мои руки над головой и прижимает их там, опуская рот к моей груди. Я стону, когда он берет в рот мой бледный, напряженный, проколотый сосок. Он кусает его, заставляя меня резко вскрикнуть, а затем сразу же выгнуть спину, когда его язык успокаивает укус.
Его набухший член упирается в мое отверстие, мягко касаясь губ, пока все мое тело напрягается и замирает.
Внезапно Мал тоже замирает.
— Ты девственница?
Вопрос ударяет, как кулак, и я заставляю себя отвести взгляд, решив сохранить голос ровным.
— Нет.
Рука Мала скользит к моему подбородку, крепко сжимает его и поворачивает мое лицо к нему, заставляя встретиться с его интенсивным взглядом.
— Ты лжешь.
— Я не…
— Не надо, — резко обрывает он меня, его голос настолько острый, что у меня скручивает живот. Его хватка слегка усиливается, не болезненно, но достаточно, чтобы передать четкий посыл.
Брови Мала хмурятся.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать шесть, — бормочу я, лицо пылает.
Да, эта часть определенно приходила мне в голову, когда я представляла, как потеряю девственность: что сказать, если кто-то спросит, почему это мой первый раз в таком возрасте.
Я просто никогда не представляла, насколько это будет жалко и неловко.
— И я прав, не так ли.
Ничего не говорю. Губа закушена между зубами, пока я отворачиваюсь.
Мал наклоняется и кусает один из моих сосков.
Сильно.
Я визжу, резко вздыхая, когда боль возвращает мое внимание к нему.
— Не так ли.
— Да, — наконец бормочу я, лицо пылает. — Доволен?
Он ничего не говорит. Но внезапно он отстраняется, слезает с меня и встает с кровати. Я хмурюсь, смущенная и, к своему стыду, ненавидя чувство отверженности, которое возникает у меня в груди, когда наблюдаю, как он поворачивается и начинает снова надевать джинсы.
Господи, я что, расстроена, что псих решил не трахать меня в первый раз?
Обратись за профессиональной помощью, Фрея.
Мал надевает рубашку и поворачивается, чтобы взглянуть на меня, пока я сворачиваюсь на кровати и натягиваю простыню на свою наготу.
— Завтра вечером, — бормочет он. — Мы это исправим.
Я моргаю, ум лихорадочно работает.
— Прости, что?
— Я заберу твою девственность, Фрея, — говорит Мал, его голос спокойный, как будто он сообщает что-то простое, вроде погоды. — Это соглашение не работает, если ты девственница.
Мое сердце бешено колотится, пока я пытаюсь что-то сказать.
— Я… занята завтра. У Анники девичник.
Это даже не ложь. Действительно то, что у меня запланировано на завтра.
Мал ничего не говорит, пока он возвращается к кровати. Он протягивает руку и обхватывает мой подбородок, проводя пальцами по горлу, пока наклоняется ближе.
— Мне все равно.
Темнота в его тоне посылает волну страха через меня, смешанную с чем-то еще — чем-то, в чем мне стыдно признаться.
Как и все, что он заставляет меня чувствовать.
— Завтра, — тихо рычит Мал. — Ты моя.
Его слова висят в воздухе еще долго после того, как он ушел, и мое тело все еще дрожит, когда я заползаю в кровать, а рассвет начинает подниматься над горизонтом Манхэттена.
Само собой разумеется, сон не приходит легко.
16
ФРЕЯ
Когда мы с Анникой собираемся вместе, все имеет свойство… выходить из-под контроля.
Быстро.
Но сегодняшний вечер, возможно, установит новый рекорд.
Громкий, алкогольный храп привлекает мое внимание. Я фыркаю, бросая взгляд на Аннику, которая лежит лицом вниз на одной из двух кроватей в отеле, все еще в своем вечернем платье, ее рыжие волосы раскинуты вокруг, как на месте преступления.
Другая кровать занята Ханой Мори, сестрой Кензо — которая, как выяснилось, чертовски крутая. Она тоже крепко спит после того, как напилась с нами. Но в отличие от горячего беспорядка на другой кровати, который представляет собой моя лучшая подруга, сестра Кензо — это ее обычная, хирургически собранная версия себя.
Ее серебристые, бело-русые волосы идеальны, аккуратно уложены назад и набок на подушке. Платье, в котором она была сегодня, висит на вешалке на двери ванной. Она действительно под одеялом, аккуратно, лицом вверх, со сложенными на груди руками.
…Я имею в виду, что на ней чертова маска для сна.
Я мечтала о том, чтобы быть такой же собранной, как Хана, даже когда она просто спит.
Тоже пила всю ночь. Но я знала меру, что хорошо, учитывая всю эту погоню на машине и пересечение границы.
Я же говорила, что все быстро вышло из-под контроля.
Вечер начался достаточно невинно. Сестра Анники, Тейлор, взяла Аннику, ее подругу Фуми — которая, кстати, сводная сестра Кензо, но это долгая история — и меня в невероятно потрясающий ресторан с тремя звездами Мишлен. Тейлор и Фуми должны были уйти после ужина, потому что у них рано утром суд, ведь они крутые юристы. Именно тогда к нам присоединилась Хана.
Я виню караоке, которое последовало дальше, как первый домино, который начал все, что привело нас сюда. Несколько раундов напитков, вероятно, тоже не помогли. Как и то, что мы трое демонстрировали свои «скрытые таланты».
Хана, например, может выпить шот, не используя руки. Что касается меня, я нашла группу пьяных, глупых, возбужденных финансистов-дурачков и сказала одному, что хочу связаться с ним позже и позволить ему «трахнуть меня, как животное».
…Апофеоз моего «грязного разговора». Дерьмово, знаю.
Цель заключалась не в том, чтобы трахнуть этого придурка. А в том, чтобы он дал мне свой разблокированный телефон, чтобы я могла оставить ему свой номер.
Вместо этого я быстро перевела себе пять тысяч с его счета через Venmo.
И именно тогда мы с Анникой и Ханой решили свалить отсюда к чертям.
Однако за пределами клуба все действительно пошло наперекосяк. Как идиотка, я сказала Хане, что Анника — мастер воровства. Что она может украсть что угодно. «Даже спортивные машины!» — хвасталась я.
И, похоже, Хана такая же любительница эскалации ситуаций, как мы с Анникой. Потому что вскоре мы уже подбивали Аннику взломать чертов Bugatti, припаркованный на улице.
  
Прежде чем я успела опомниться, мы уже катались по Нижнему Манхэттену на угнанном суперкаре за триста тысяч долларов, а за нами появились копы. Чтобы сделать все еще веселее, у меня был зажженный косяк, а у Ханы в сумочке был пистолет, на который у нее не было разрешения.