Закон Долга. Вестница (СИ)

– И она позволила?!
– Позволила. Не противилась. Испытывала чистые эмоции. Без примеси грязных.
Шкура самки начала медленно покрываться тёмно-серыми пятнами. Она не спускала глаз с вожака, замерев, будто сторожа добычу.
– Варн, только не вещай мне, что ты решился подойти к этому существу с просьбой…
– Да, Чара.
Самка резко посерела.
– Но она же уходящая в небо! Суть не Рахидэтели! Не амелутка, хоть и похожа на неё!
– Возможно, это наш шанс. Скольких её тело, не знающее ненависти, будет способно подарить племени? Да я готов сесть для неё на цепь, если мой план удастся!
– Послушай себя, вожак! Ты готов поступить так, как поступали амелуту, которые охотились на нас, как на зверей! Она же живое существо! Не игрушка в лапе!
– Мною движет желание дать нашему роду надежду.
– Нет, Варн, – тихо ответила Чара. – Шкура врать не может. Это твоя надежда горит на ней. Не надежда семьи. И она не оправдывает твоего поступка.
Вожак напрягся, но через мгновенье вернул себе контроль над эмоциями, снова став своего привычного цвета.
– Я не буду врать семье. Да, и моя – тоже. Чара, скоро в твоём гнезде свершится долгожданное событие: ты подымешь к небу детёныша моего брата. Ты и никто другой извлекал это яйцо. Ты и никто другой будет наблюдать за тем, как трескается скорлупа. За благословением твоего пути как самки-воспитательницы мы прилетели сюда, к Сёстрам, и для меня большая честь быть с тобой в эти минуты. Но Чара. Представь себе на мгновенье, что ты не детёныша мужа будешь воспитывать, а получила возможность прижать к шкуре свою кровь от крови. И кто-то встал у тебя на пути…
Варн отскочил в сторону, едва избежав попадания острых когтей в глаза. Ещё не успели погаснуть вспышки от стремительного превращения Краца, который резко сменил облик, чтобы удержать на месте рвущуюся в бой самку, уже тоже начавшую изменение. На ней не было ни одной цветной чешуйки. Чёрный – воплощённый гнев.
– Вожак, ты разум потерял?! – возопил Крац. – Мы на священной земле! Кто ж так резко взывает к древнейшим инстинктам самки! Тебя что, головой с Надвратного пика уронили?! Да помоги же!
Варн напрягся и перешёл в среднюю форму. Это заняло какое-то время, которое Крац продолжал бороться с Чарой. Обретя рост и силу, необходимую для задуманного, вожак склонился над головой самки и резко надавил на определённые точки в основании шеи, не щадя, с когтями. Самка вскрикнула, шкура начала медленно менять чёрный цвет на обычную расцветку. Затихла. Давление её гневных мыслей ослабло, и Крац отпустил её.
– Теперь ты понимаешь, Чара?
Самка молчала.
– Я каждый день посылаю вещание с проклятьями предкам, хотя все знают, что это грешно. Каждый день стыжусь смотреть в глаза вам, самкам, потому что в отличие от вас имел уже это счастье – прижимать чешуя к чешуе собственную кровь. Смешивать влагу, получать новый, ни с чем не сравнимый аромат. Ставить на крыло, учить первой охоте, делить один на двоих ещё тёплый кусок мяса. Я видел, как прервался цикл каждого из них.
– Вожак, мы скорбим о твоей утрате… – попытался сказать Крац, но Варн прервал его.
– Да, это моя надежда. Скажи, Чара, ведь ты понимаешь эту надежду? Имею ли я право мечтать о новой крови? Чтобы снова испытать всё это?
– Имеешь, – вещание было едва слышным. С примесью глубокой горечи, знакомой только самкам.
Некоторое время они молчали. Потом сбросили личину среднего облика и снова встали друг перед другом. Тишина мыслей убивала настроение куда быстрее, чем обычная.
– Ты не отступишься, – сказала в итоге Чара. – В этом ты похож на моего мужа. Я верю своему чутью, вожак. Оно не раз спасало и твою жизнь. Сейчас я чую беду. И моё сердце успокоится лишь тогда, когда уходящая в небо тебе откажет. Или если ты одумаешься.
 
– Я принял решение. А уходящая в небо мне не откажет. Не сможет.
Самка снова посерела.
– Что ты задумал, вожак?
– Сделать её наездником.
Крац и Чара замерли, словно увидев, как рушатся горы, что были им домом.
– Что сделать…
– Получив дар вещания, она не сможет противиться моим эмоциям. Ты сама знаешь, жена моего брата, насколько они сильные. А сразу после обряда они затопят её с головой. Ей не дано с этим совладать.
– Варн, не делай этого! А что, если она сможет тебе противостоять, ты хоть представляешь последствия?!
– Никто не способен сопротивляться полёту. А она уже отравлена его ядом.
– Ты дал ей…
– Дал. Яд пустоты уже управляет её мыслями и решениями. Разговор окончен. Сар-Ги-Чара. Ты семья мне и семья моей семьи. И сказанное – слово вожака, – он выделил последние слова, на которые его соплеменники среагировали замершей позой и зелёным переливом. Самец пришёл в себя первым:
– Вожак, я не спорю с твоими решениями, но согласен с Чарой, – сказал Крац. – Может, стоит подумать? Ведь уходящие в небо это не амелуты. Это существа, с решениями которых даже Сёстры считаются! Утолив печаль своего сердца, не навлечёшь ли на себя божественный гнев?
– Вы слышали моё слово?
– Да.
– Да.
– Завтра на заре я поговорю с ней. И я вызову на бой каждого из вас, если кто-то словом или вещанием просветит уходящую в небо о моих планах! Вестники Изнанки – те же амелуты. Просто связаны долгом и не суть Рахидэтели. Всё будет просто.
С этими словами он развернулся и ушёл прочь.
Крац подошёл к Чаре и приобнял её за плечи.
– Может, обойдётся?
В ответ Чара поднесла ладонь ко рту, открыв пасть, блеснувшую клыками. Резким движением она нанесла на основание большого пальца маленькую, но кровоточащую рану.
– Не успеет зажить эта царапина, как он пожалеет о своём решении, – сказала она.
Следующее утро встретило Иру новостями – среди оставшихся за пределами Заповедного леса нашлись желающие ехать. Немного. Трое людей, двое эйуна. В основном лично обязанные герцогу и барону. Кроме одного мужчины-амелуту, у которого на болотах сгинул родственник. То ли шурин, то ли зять… В письме, принесённом птицей, говорилось, что мужчина не готов сражаться на одной стороне с дайна-ви, но умоляет вестницу позволить поехать взглянуть хотя бы на могилу. Клялся защищать творца. Ира долго размышляла. Отказать человеку в праве посетить могилу близкого – грязно. Тем более что от Линно-ри она доподлинно знала, что рабов те хоронили как полагается, а не отправляли трупы в Топь, не сжигали и не… в общем, могила, если этот человек уже мёртв, имела место. Но также она прекрасно понимала, что фактически своим согласием пригласит в отряд того, кому есть за что отомстить её попутчикам. Этими мыслями она поделилась с бароном и дайна-ви. Каю поручился за его отменную дисциплинарную репутацию, а Лэтте-ри напомнил, что они могут за себя постоять.
Решив все формальности, Ира отправилась пройтись. Противиться этому желанию, находясь в Каро-Эль-Тане, сложно. Тут было так хорошо, что отсиживаться в четырёх стенах казалось преступлением. Она отходила всё дальше и дальше от селения, кружа вокруг замка Эрроин, но не приближаясь. Ласкала зверушек, любовалась на бабочек, валялась среди цветов и чувствовала себя попавшей в детство. Тревожные мысли постепенно покидали её, оставляя после себя пустоту, которая сменялась глубоким спокойствием. В очередной раз обойдя красивую полянку, она упала на траву и погрузилась в созерцание проплывающих облаков.