Восходитель. Том 4 (СИ + иллюстрации)

Каменная брусчатка уступает место обычной почве, а через некоторое время я оборачиваюсь, смотря на остающийся позади Кузнеград. Я думал, что уже дойду до границы этажа, но впереди теперь видны поля желтой травы, которые теперь хочется исследовать. Не ожидал, что вокруг Кузнеграда есть дикая природа. Но при этом место еще можно назвать свалкой, так как в траве лежат ржавеющие останки каких-то машин и тел мехалитов. Чем дальше я отхожу от городской черты, тем больше останков.
  
Возникает ощущение, что мехалиты выбрасывали сюда тех, кого больше нельзя было отремонтировать. А Машина Трансмутации никак не повлияла на уже мертвых, что на самом деле хорошо, так как разлагающиеся трупы смотрелись бы намного хуже. Многие останки мехалитов потеряли внешнюю оболочку, обнажив внутреннюю природу механизмов, суть которых я не могу понять. И что еще более интересно, почти все лежат головой к Кузнеграду, словно их не вынесли оттуда, а они ползли в него когда-то давно, но потом животворящая сила покинула их механические тела.
Постепенно я ухожу всё дальше, пока Кузнеград не скрывается полностью за лесополосой с уже вполне нормальными деревьями. Воздух тут намного более свежий, летают птицы и прыгают насекомые. Возникает чувство, что из прежнего мира выдрали только Кузнеград с его подземельями, а потом воткнули в дикий кусок совсем другого мира, но это лишь предположение, ничего конкретного сказать не могу.
Солнце постепенно садится, а я продолжаю идти, так как хочу все же достичь края мира, как в какой-то компьютерной игре. С каждым километром природа преображается, теряя растительность и становясь бесплодной пустыней из камней и песчаников. Закат рисует золотом на небе абстрактные картины, а я, наконец, подхожу к границе мире. Как я это определил? Ну, стена тут вполне реальная.
Кто-то будто бы воздвиг каменную стену, начертав сияющие руны. Обычное зрение обманывается тем, что мир продолжается и за стеной, но психическое око видит, что это лишь иллюзия бескрайнего мира, а за видимой стеной расположена куда более великая от земли до неба, от одного горизонта до другого. Огни каменной стены будут, наверное, красиво смотреться ночью, поэтому решаю задержаться, чтобы изучить руны на её поверхности. Хочется после ходьбы посидеть, отдохнуть и вспомнить уроки Гилберта Трат-Адрока. Я не могу знать все рунные азбуки вселенной, но наставник на третьем этаже дал мне достаточную базу, чтобы пытаться расшифровать незнакомый диалект.
Меж ладоней вращается пока что пустой Эпсилон-Словарь, думаю, я смогу что-нибудь понять или хотя бы просто зафиксирую все руны на будущее. Думаю, за пару-тройку часов управлюсь, а к утру буду уже в Кузнеграде.
 Глава 12 
В Кузнеград я вернулся только на следующий день, немного уставший, но довольный дальней прогулкой. Половину ночи расшифровывал руны на загадочной стене, но больших успехов в этом не достиг. Было бы странно, если администраторы не озаботились шифрованием своих рун, либо я просто еще недостаточно хорош в этом. Куда более удивительно, что, открыв входную дверь, я вижу Эслинн, которая пристально на меня смотрит.
— О, ты уже вернулась, — говорю я.
Я машинально пробегаю глазами по ней, не видя ран или чего-то другого опасного, только пыль подземелья и разводы машинного масла, что брызнули на лицо.
— Да, вернулась полчаса назад. Удалось со всем справиться даже быстрее. А тебя вдруг в квартире не оказалось… — кажется, уже эльфийка была готова отправиться на мои поиски.
— Да, надо было оставить записку. Рассчитывал, что точно вернусь к твоему возвращению. Ходил к границе этажа, было интересно. А что в подземелье?
Эслинн в подробностях делится тем, как кралась во тьме подземных ходов, проверяла помещения при помощи лягушек-спекуляторов, а также сразилась два раза с отрядами механических монстров. Её добычей стал мешочек камней, похожих на янтарь, а также флакон с черной жидкостью.
— Это как раз то, чего не хватало Афинну?
— Всё так. Давай я приведу себя в порядок и сразу пойдем к нему?
— Конечно, все равно мне делать нечего.
На пути в квартал ремесленников я рассказываю девушке о том, как провел выходной. Эслинн с интересом слушала историю Софии, что чуть не отправила её на тот свет.
— Значит, она так стремилась вернуться домой к дочери, что решила пойти на службу к этому Мортимеру Вроку? Но в итоге это обернулось для нее рабским ошейником? — уточняет эльфийка, вспоминая мой рассказ о прошлых событиях.
— Ага. Тиранический Король, как его еще называют, может приказать оставаться на определенном этаже, чтобы что-то делать. Например, убить восходителей, что посмели перейти клану дорогу.
— Могу себе представить, как она не находила себе места из-за того, что не продвигается к своей цели. Но она могла использовать это, чтобы становиться сильнее, доказывать свою потенциальную пользу Вроку на более высоких этажах.
— Возможно, — несмотря на ассимиляцию, душа не дает мне энциклопедический доступ ко всем фактам и мотивам в прошлом, и чтобы просмотреть такое, нужно будет очень долго находиться в синхронизации и проживать буквально каждый день.
За прошедшее время квартал ремесленников стал еще более оживленным, постепенно возвращаясь к прежнему ритму. На улицах теперь нетрудно встретить восходителей, которые готовятся к тому, чтобы выполнить главный квест этажа. Афинн уже ждал нас, подготовив первый «инструмент», на который ему хватало материалов.
Эслинн открывает шкатулку, внутри которой на мягкой подложке покоится сверкающее золото. Красивая латная перчатка для левой руки отражает свет ламп и словно призывает надеть себя. Эслинн осторожно засовывает руку, пока Афинн объясняет то, что я слышал еще от Шемзума. Первый контакт становится самым важным, теперь только эльфийку артефакт будет слушаться и считать хозяйкой. Также мастер добавил функцию подгонки на тот случай, если размеры окажутся неподходящими. Однако, Афинн не зря ест свой хлеб, так как со стороны кажется, что перчатка легла как влитая.
Я с интересом смотрю на затейливую резьбу, внутри которой будто бы чуть горит золотой свет, а Эслинн явно читает сообщения системы о том, что квест выполнен. Кстати, сейчас она явно узнает название предмета, ведь Инуату я название не выбирал.
— Имя ему «Эосфор». Перчатка — инструмент прокладывателя Дороги Света сквозь тьму лишений и ужаса. Дальнейшая история предмета зависит только от вас, — зачитывает девушка и поднимает левую руку перед собой.
Предмет оживает, испуская золотое свечение, а потом по мере движения руки сверху вниз оставляет за собой полосу света. Стоя за плечом эльфийки, я пока что могу только догадываться, какие свойства могут быть у перчатки, но выглядит очень красиво.
— Дорога Света? Что это? — спрашиваю я.
— В культуре моего народа это старинный символ. По преданиям эльфы не зародились в нашем мире, а пришли в него извне как раз по Дороге Света, — объясняет Эслинн.
— «Инструменты», как правило, связываются с историей владельца, поэтому указания на вашу культуру, религию, характер и тому подобное вполне возможно, — подсказывает Афинн.
  
— А мой Инуат был назван психопомпом и проводником в мир умерших. Не знаю, что это значит, — с улыбкой пожимаю плечами. — Значит, теперь будем ждать изготовления второй перчатки?
— Да, я готов приступить к работе. Думаю, справлюсь даже за один день, так как инструменты будут те же самые. Приходите завтра, — отвечает ремесленник.
— Хорошо, тогда до завтра, — я говорю, смотря на девушку, которая поднимает обе руки перед собой, и левая у нее сильнее пригибается к земле.
— Что проверяешь? — с интересом смотрю я, так как полоса света уже исчезла.
— Если не усилять тело арканой, то металлическая перчатка кажется тяжелой, — отвечает Эслинн. — Но если будет вторая, то как будто вернется равновесие.