Месть невольницы. Истинная для дракона
Скромная монахиня встретила их непониманием, пока не разглядела Амана. Но, даже не зная, кто такая Эммили, и видя её клеймо, девушка не выказывала неприязни, лишь смотрела вопросительно. Теперь же на просьбу отвести к келье принцессы, едва ли не бежала впереди, предварительно поклонившись несколько раз и всем по дороге объявляя, что перед ними наследник великого рода и трона.
Встречающиеся женщины в темных закрытых одеждах тоже кланялись, глядя на её шею с сочувствием. Здесь не прогоняли таких, как она, их принимали как юродивых и помогали, давали кров и работу. Несколько дракониц в обычной одежде с платками на шее, очевидно скрывающими похожие ожоги, не прятали в глазах страха перед ней. То ли от того, что такое наказание обычно полагалось только для рабов-драконов, ведь люди не могли выдержать пытки и умирали, а она жива. То ли от того, что с этой меткой она смогла попасть в постель к королю и зачать ребенка. Настоящего дракона.
Но все мысли Эммили сейчас занимала лишь Айвери. Та, что помогла ей сбежать. Выжить. И мать наследника хотела отплатить ей благодарностью.
Принцесса выскочила им навстречу сама, словно ураган, взметнув пыль своей длинной светлой, в отличие от остальных, юбкой.
– Эммили! Это правда ты!
Она кинулась к ней на шею, чего та не ожидала и остановилась как вкопанная, не будучи до конца готовой ответить на объятия, лишь чуть приподняв руки, словно желая, но, не решаясь, обнять в ответ.
– Теперь я понимаю, почему ты спрашивала про ребенка от рабыни тогда… – Она опустилась на колени перед Аманом и обняла и его. – Ваше высочество, Вы необыкновенно обворожительны и сильны. Я почувствовала Вашу силу ещё у себя в комнате, это нечто невероятное.
Конечно, ребенок не ответил, но тепло ей улыбнулся. Чтобы получить такую улыбку Эммили приходилось прыгать вокруг с бубнами. Все же юная эмпатка вызвала в нем отклик одним своим появлением. Может она даже как-то поможет сделать из него обычного ребенка?
– Идемте во внутренний дворик? У меня очень тесно, а там у нас речушка течет. Кстати, хорошо, что с вами стража. Времена неспокойные.
Усевшись на лавочки в тени деревьев, девушки принялись за разговор. А Аман увлекся птицами, что стайкой расположились неподалеку.
– Какой же он у тебя сильный, у меня мурашки даже, видишь? – Принцесса говорила так, будто они были давними подругами. Но Эммили пока не понимала, что чувствует к ней, кроме благодарности.
Айвери повзрослела с их последней встречи. Сколько ей теперь? Где-то двадцать три или двадцать четыре. Расцвела, стала ещё красивее. Зря король отправил её в монастырь.
– Он не говорит. Почти никогда.
– О, Эммили, это совсем не проблема для драконов. Некоторые начинают говорить в уже совсем сознательном возрасте только, зато сразу отлично, а не по-детски. Драконьи детеныши развиваются вообще сильно медленнее, пока не обернутся первый раз. Тогда нагоняют сверстников. Но я уже вижу, что у него есть способность к обороту. И скорее всего уже примерно в год была. Такая сила, Эммилия! Он сокровище и надежда всей страны! А за речь не переживай, заговорит, как будет готов. Эмоции у него очень развиты, как у взрослого, я так ярко их чувствую, ты бы знала…
– Почему ты здесь?
Вопрос прозвучал невпопад и выражение лица Айвери с радостного изменилось на задумчивое.
– Это мое решение. Свадьба была отменена. А вернуться домой значило опозорить наш род. Король позволил мне уехать сюда, я его попросила. А потом… Там было много всего нехорошего, я не хотела бы вспоминать все.
– Да, конечно, если не хочешь. Но теперь ты можешь вернуться?
– Нет, Эммили, я стану верховной жрицей. Все решено. Не могу находиться в замке. Его величество… Да и не только. Рядом с тобой мне тоже сложно очень. Больно. Терпеть тяжело. Я так и не научилась выстраивать барьеры. А во дворце много плохого.
– Но ты должна была стать королевой.
– Да, всю мою жизнь готовилась именно к этому, хотя и не желала никогда. И с королем никогда не была близка. Но оно и к лучшему… Видя, что он сделал с тобой…
Обе вздрогнули.
– Не будем о нем.
– Возможно мне стоит рассказать, что было после?
– Нет, не стоит, Айвери. Я не хочу ничего о нем слышать. Ни слова.
– Как скажешь, – принцесса поморщилась и закусила губу, словно испытывая жуткую боль, – только не вспоминай, пожалуйста. У меня как кожу наживую сдирают. Не мучай.
– Прости, сейчас успокоюсь… Я приехала за советом.
– Спрашивай что угодно, я готова помочь. И потом мы сможем общаться через артефакт. Я научу тебя, если захочешь.
– Да, было бы удобнее. Мне нужно понимать, на сколько тут все плохо и на что могу повлиять я при помощи сына. Не понимаю, как можно было довести до такого.
– Не осуждай его, прошу. Не за это. Это дело рук Эдварда. Его честолюбие и корысть все сделали. И я здесь отчасти и из-за него, но это неважно. Сейчас важно восстановить экономику, социальную сферу, если ты понимаешь, о чем я говорю. Надеюсь, твой родной мир устроен похоже…
Принцесса говорила много и подробно, рассказывала, где и что можно предпринять, с кем лучше решать какие вопросы. Объясняла вещи, которые Эммилия не понимала совсем. И все это с таким воодушевлением, что девушка несколько раз ловила себя на мысли, что государство потеряло очень мудрую королеву. И гораздо более достойную решать все эти вопросы и принимать тяжелые решения, чем сама Эммилия.
И дело даже не в том, что этот мир ей плохо знаком и чего-то она вовсе не понимает, не знает традиции и историю. Просто Айвери готовилась править с детства, изучая экономику, языки для ведения торговли с другими государствами, военное дело и многое другое. Ей с молоком матери присуща королевская стать и гордость. Она чистокровная драконица, хоть и без присущей драконам надменности и спесивости.
А Эммилия – бывшая рабыня, внезапно ставшая почитаемой госпожой, послушная дочь своих родителей – обычных людей с Земли, которая росла как тепличный цветочек, не зная даже, как нужно платить коммуналку. И вот от неё зависит, сможет ли непутевый королевский советник развалить то, что по праву рождения принадлежит её сыну.
Но Айвери в своем отказе вернуться была категорична.
Они проговорили до поздней ночи. Совместно наметили основные шаги, которые необходимо совершить. Эммили была восхищена тактичностью и умом принцессы, и на прощанье следующим утром даже обняла ту вполне искренне.
– Эммилия, я понимаю, что не в праве, но не могу не попросить… Попробуй поговорить с ним, – и без имен и титулов было ясно, о ком идет речь. Имени короля бывшая невольница не произносила с той роковой ночи. По её просьбе его избегала и Айвери.– Я уверена, что он осознал свою вину и ему тоже плохо. Нисколько не оправдываю и не прошу тебя прощать, лишь поговорить. Последствия того, что произошло с тобой…
– Я благодарна тебе за помощь и поддержку, за мою свободу тоже. Но слышать ничего по этой теме не желаю. И прошу тебя её больше не поднимать.
– Но Эмми…
– Принцесса. Я прошу. И не стоит называть меня так.
Она сжала кулачки, стараясь остановить волну боли, навеянную непрошенным воспоминанием. Как минимум, чтобы не пугать Амана. И не причинять неудобств принцессе с её неуемным даром.
– Хорошо, прости. – Айвери присела к Аману, поцеловав того в щеку. – Ты вырастешь самым сильным драконом из тех, кого я знаю. Ты уже самый сильный. Защищай маму и своё право. Весь этот мир когда-то узнает о тебе, а пока сохрани свою страну, сбереги свой род, наследник.
Ребенок серьезно кивнул. И Эммили подумала, не оттого ли он так быстро повзрослел, что рядом была разбитая и закрытая от обоих миров мать? Это она виновата в том, что у него нет детства. И с младенчества, да даже еще до рождения, ему пришлось защищать её и помогать.
Карета тронулась, а принцесса скрылась за оградой монастыря, и ничего не предвещало беды.
Глава 11
Увлекшись своими мыслями, Эммили не сразу поняла, что карета остановилась, а на улице какой-то шум. Зато Аман, кажется, понял всё раньше нее. Она почувствовала выбрасываемый им энергетический импульс, и в тот же миг дверца кареты распахнулась.