Лорд зверей (ЛП)

— Нет! — отрезала я; кожа вспыхнула белым.
Сёстры зашипели и прикрыли глаза от сияния.
— Его крови вы не получите, — сказала я и отчётливо покачала головой Редвиру.
Отдавать кровь любому магическому созданию — опасный риск: по ней можно подчинить, проклясть или подсматривать.
— Погаси свой свет, водная девчонка! — крикнула Летимьер.
Я сосредоточилась на дыхании, и сияние действительно притухло.
  
— Без крови, значит, — пропела Бетевьер, сделала плавный взмах в воде и, упершись ладонями в каменный обод у ног Редвира, поднялась так, что их лица почти сравнялись. — Тогда поцелуй.
Редвир сразу метнул на меня взгляд. У меня сжалось в животе от мысли о его губах на её губах, но от поцелуя вреда не будет. А вот ответ — будет.
— Хорошо. Подай мне руку.
Серебристые глаза Бетевьер сверкнули; рот приоткрылся, она опустилась в воду и протянула ладонь. Я удивилась, зачем Редвиру вытаскивать наяду, чтобы одарить её глупым поцелуем. Но он не стал её поднимать: просто поднёс её руку к губам, легко коснулся тыльной стороны и отпустил.
Она обнажила пиленые зубы и низко зашипела:
— Не руку! В губы, зверёк!
— Ты не оговорила, — рассмеялась Летимьер и закрутилась на воде. — Правила знаешь.
— Тогда я хочу второй поцелуй! — вспыхнула Бетевьер.
— Прекрасная леди, — сказал он тем самым низким, убаюкивающим голосом, от которого у меня теплеет и звенит внутри, — я не могу отдать то, что принадлежит одной-единственной — моей спутнице, дарованной богами. Но память о том, как мои губы коснулись вашей изящной мягкой руки, я сберегу.
— О-ох, как сладко говорит зверёк, сестра. Ты должна дать ему то, что обговорили. Он дал тебе поцелуй. Теперь твоя очередь сказать, что он хочет услышать.
Бетевьер, кажется, смягчилась; она вернулась к центру чаши, рядом с сестрой, изящно повернувшись:
— Големы запирают пленников в темнице из магии. Она находится в стволе Древнего. Когда они закончат охоту в этих лесах, унесут добычу к своему отцу.
— Древнего? — переспросил он.
— Самого старого дуба Вайкенского леса. Он стоит посередине, там, где деревья редеют. Ни одно другое не растёт слишком близко — оставляют ему простор, ведь он правит ими как король. В скрытую келью не войти топором: попробуете срубить — убьёте тех, кто внутри. Чёрная магия, что держит их, сомкнётся и раздавит, если почувствует угрозу. Надо отвечать магией на магию.
Её глаза зажглись чисто-белым; надуло тёплой волной силы. Голос стал зыбким, как в полусне; слова отзывались оттенком пророчества:
— Отец големов — голодный бог. Убьёте его големов — он породит новых. Он пробудился от долгого сна — и более не уснёт. Отец Ночи больше никогда не уснёт.
— Значит, убьём его, — рык Редвира прозвучал хрипло и жёстко.
Бетевьер моргнула синими ресницами, словно вернулась из транса, фыркнула:
— Полубога не убить. — И ушла под воду.
— Полубога не убить, — эхом повторила сестра — и тоже исчезла.
По кромке обода легонько плеснули струйки — и снова стало тихо. Лишь капли со сталактитов разбивали тишину.
— Полубог? — Редвир выпрямился и уставился на неподвижную гладь. — Зачем полубогу терзать нас?
Мысль у него клокотала — я это чувствовала. Я шагнула в его объятия и заставила его посмотреть на меня:
— Сначала — вернуть Бес и Саралин. Остальное потом.
— Нам нужна магия, чтобы войти в скрытую темницу. Ты слышала их. Срубим — убьём тех, кто внутри.
— Не волнуйся. У меня есть план.
Глава 25. РЕДВИР
— Нет. Этого не будет.
— Ради всех богов, — вспыхнула Джессамин и заходила по шатру; Безалиэль с Тессой как раз вошли и застали нас на повышенных тонах. — Ты упрямый мужик.
— Называй как хочешь, но собой ты не пожертвуешь.
— Объясни, пожалуйста, что именно ты собираешься делать, — вмешался Безалиэль, прервав нашу перебранку, которая не смолкала с той минуты, как они вошли и Джессамин изложила свой план. — Я не понимаю, о чём речь.
— Она собирается использовать себя как наживку, — процедил я. — И одна из этих долбаных тварей может её убить, утащить или запереть в земляной темнице, как они сделали с Бес и Саралин.
Джессамин остановилась и повернулась к Безалиэлю, меня будто не существовало:
— У меня есть дар сиренскин. Это сложно объяснить, но я умею приманивать — магией. Что-то вроде соблазна. Возможно, получится «соблазнить» одного из них и заставить его открыть темницу. Когда я держу сиренскин-магии, мои когти впрыскивают смертельный яд, так что я могу защититься. Кому бы ни казалось иначе.
— Или, — огрызнулся я и шагнул, нависая над ней, — он увидит в тебе лакомый кусок для своего хозяина и похитит.
— И если похитит, — парировала она, вспыхнув, — он откроет камеру — и вы ворвётесь, перебьёте их и освободите нас.
— Несносная женщина. — Я мотнул головой. — Слишком чертовски рискованно.
— А у нас есть другой выбор? — она всплеснула руками.
Я отвернулся, кипя от злости, не в силах на неё смотреть. Но поймал взгляды — полные надежды и отчаяния — моего ближайшего друга, моего командира, и его спутницы, нашей целительницы, которая уже сделала для клана всё, что могла. Тяжкая тишина легла между нами; челюсть свело так, что, казалось, зубы треснут.
— Дай им время, Тесса, — сказал Безалиэль. Он не стал дольше смотреть на меня умоляюще: прекрасно понимал, на что я иду, и не мог просить об этом. Хотя Джессамин права.
Они тихо вышли. Я застыл, как камень, скрестив руки; хвост сердито хлестал по ковру. Я почувствовал, как она подошла. Она обняла меня сзади, прижала щёку к спине — и я обвил её лодыжку хвостом. Даже злой на неё, я хотел держать её ближе, касаться, не отпускать. Уберечь.
И точно так же, как в тот первый раз, когда меня сорвало и я убил дриада-оленя, она усмирила мой нрав — одним мягким касанием. Как боги могли даровать мне столь совершенную женщину — и тут же потребовать рискнуть ею?
— Мы должны попробовать, — прошептала она.
— И как именно ты это задумала? Разденешься в лесу, призовёшь магию и начнёшь соблазнять одну из этих мерзостей, когда они явятся? Если явятся?
— Они вернутся за детьми. В этом хотя бы можно не сомневаться.
— На остальные вопросы ты не ответила.
Она помолчала, всё ещё обнимая меня сзади:
— Да. Именно так я и собираюсь сделать.
Я высвободил её руки и резко повернулся:
— Ты в своём уме? Они могут налететь сразу, там же, и овладеть тобой, как чудовища, какие они есть, — а не тащить к хозяину.
— Я сильная сиренскин. Я уже пользовалась этой магией.
— На этих големов она может и не подействовать. Это чудовища, мерзкие слепки. Не мужчины.
— Они из плоти и кости, — она провела ладонями мне по груди. — Надо попробовать, Ред.
Её взгляд — умоляющий, ясный — сломил меня. Я стиснул её в объятиях и прижал губы к её мягким волосам:
— Я не могу тебя потерять, Джесса. Ты — моё сердце, вся моя душа.
— Не потеряешь. Вы будете в засаде и поджидать. Готовы ударить.
— Как? Они учуют нас по ветру.
— Придумаем, как сбить запах. Но, пожалуй, лучше, чтобы вас было не слишком много. Только лучшие. Слишком большой отряд — слишком рискованно.
Я отвёлся, взял её лицо в ладони:
— Откуда в тебе столько тактической хитрости?
Она пожала плечами:
— Здравый смысл.
— Мне это не нравится, — сказал я.
— Знаю.
— Я это ненавижу. Хочется рвать зубами и когтями.
Она наклонила голову, открывая изящный изгиб шеи:
— Можешь укусить меня.
Я уставился на её совершенную бледную кожу; рот наполнился слюной. Я хотел вонзить туда зубы — чтобы она никогда не смогла принадлежать никому, кроме меня. Чтобы ни один мужчина не коснулся её, пока мой запах на её коже. Но я не имел права быть таким эгоистом. Боги отдали её мне, но сама она ещё не отдалась мне. Не навсегда.
  
— Сядь со мной, — я взял её за руку и повёл к лежанке из мехов.