Горный цветок (СИ)
- Ранни! Раннвейг! Вы слышите меня? Сейчас мы не имеем права предаваться своему горю. Мы должны… мы должны двигаться дальше.
Однако, казалось, что кормилица не слишком взволновалась.
- Вы слышали? Леди сказала, что прожила вполне достаточно… только как же это так? Я помню, упала она как-то с высокого крыльца, ногу расшибла, так плакала, просто страсть, по вечерам заставляла с собой по коридору ходить, мол, чудится ей, что мыши где-то шебуршат… а потом вот это… в горы одна-одинёшенька пойти не испугалась, вас из-под обвала вытащила…
- Ты глупости-то не говори, - тяжело сглотнул Маркас и сцепил руки в замок, чтобы неосторожным движением не выдать их дрожание.
- Да, милорд, конечно, вы правы, - произнесла кормилица и не сдвинулась с места. – Вы должны перейти через горы, ведь вы теперь отвечаете за ребёнка. Возьмите, у нас есть немного молока. Оно, правда, не слишком подходит для такой крохи, а уж потом, как вернётесь в столицу, подыщите ей кормилицу. Такую, чтобы и присмотрела за ребёнком, и заботилась от всей души… а я уже на эту роль не гожусь. Я родилась тут и умру тут же. Да и девочку нашу будет кому обиходить.
На это молодому человеку нечего было возразить, он молча поднял ребёнка, достал свой старый плащ и без сожаления разодрал его на части, подвязав ребёнка впереди, как это делали крестьянки во время сбора яблок, оставил большую часть вещей и продуктов тут, в сторожке, и вышел из двери. Он хотел просто выйти, как взрослый, решительный мужчина, но не удержался и бросил последний взгляд на свою жену. Она была совсем такой же, как обычно, словно просто спала… последнее время ей частенько нездоровилось, и она могла просто прилечь отдохнуть…
Кормилица всё также гладила лицо Камиллы и что-то ей говорила, как будто делилась самым сокровенным.
Порыв ветра заставил Маркаса взять себя в руки. Ему придётся двигаться очень быстро, если он хочет перебраться через горы до сумерек…
А затем он шагал… пил воду и снова шагал. Останавливался только тогда, когда ребёнка нужно было накормить. Много молока он не давал из опасения, что это может быть вредно, да и вообще… о том, что произошло там, в горной хижине, Маркас старался не думать, иначе подступало то старое чувство паники и собственного бессилия. А паниковать сейчас ему никак нельзя…
Наконец, уже наступили плотные сумерки, и он окончательно выбился из сил, когда он заметил впереди огни. С трудом различая почву под ногами, он постарался подойти как можно ближе. Действительно, впереди горели несколько больших костров, двигались люди, на поляне стояло несколько больших палаток и одна, сбоку, поменьше. Маркас криво усмехнулся – вряд ли можно было сказать, что солдаты Его Величества исправно несли свою службу.
То обстоятельство, что он оказался на территории Дейтона, не то, чтобы очень ему помогло. В то время, когда они ещё получали послания из Энландии, реакция лордов Гор была однозначна – всем пришедшим с той стороны обязательный карантин или смерть. На выбор. И вряд ли что-то изменилось сейчас. Камилла была права…
Маркас согнулся и, придерживая кулёк с ребёнком, двинулся к небольшой палатке. Его старший братец Тони всегда любил комфорт. Рядом с палаткой никого не было, так что Маркас смог откинуть полог и осторожно пробраться внутрь, где едва не наткнулся на выставленный меч.
- Потише, дружище, я тебе ещё пригожусь, - пробормотал он, осторожно отодвигая лезвие от своего горла.
- Марки! Вот так встреча! Ты пришёл с той стороны гор? Но ты здоров? Если кто-то узнает о том, что ты вернулся оттуда, то тебя ждёт лагерь… – Энтони быстро запалил свечу и Маркас смог рассмотреть простое убранство палатки, включающей гамак, стол в углу, стул и маленький таз на нём. – Однако! Ты один?
Казалось, что лорд Энтони был изрядно шокирован видом своего младшего брата и только воспитание и чувство природного такта не позволили ему широко открыть рот при виде запылённой и грязной одежды со следами крови.
- Не совсем, - Маркас замялся, но быстро взял себя в руки: – Это моя дочь, леди Кейтлин.
Казалось, Энтони удивить не могло уже ничто, и тут он сдержался, только попросил в общих чертах рассказать положение дел на границе, предварительно высунув голову из палатки и попросив двух солдат принести горячей воды и что-нибудь перекусить, а после считать себя свободными.
- И свежего молока не забудьте! – крикнул им вдогонку.
Если те удивились, то вида не подали. Маркас быстро вымылся, натянул рубашку брата и перепеленал малышку, попутно рассказывая план своей жены.
- А ты, я посмотрю, стал настоящим военным стратегом, Марки, - Энтони посмотрел понимающим взглядом. – Возможно, ты и прав… Моя палатка стоит сбоку, ты можешь отдохнуть, а утром тебе стоит выбраться отсюда. Накинешь мой плащ, возьми коня и деньги.
- Деньги – эта та вещь, которой у меня достаточно, - совсем невесело усмехнулся Маркас и старший брат невольно отшатнулся – ему казалось, что он не знает этого мужчину, что сидит рядом с ним и пытается прикладывать рожок с молоком ребёнку. Его брат – он же не такой… он просто милый парень, добрый и отзывчивый…
- Хорошо, - с усилием проговорил Тони. – Это земли Дугласов. Они почти обезлюдели за это время – все бегут, опасаясь холеры… выберешься из лагеря, дальше будет спокойнее. У подножия Гор стоят люди Гленарванн, если спросят, скажешь, что ты посланник, спешишь в столицу и уже прошёл карантин. Вот, я и письма тебе передам соответствующее…
Маркас устало кивал. Но вот доходили ли все слова до его мозга – сказать сложно. Когда Энтони закончил рассказывать свой план по легализации брата, то заметил, что тот просто спит, сидя на табуретке… Где-то далеко, едва различимый среди вековых деревьев, занимался рассвет нового дня…
Звук сигнального рога прозвучал неожиданно громко, заставив Маркаса встрепенуться. Было сложно сказать, сколько времени он проспал в таком положении. Забежавший в свою палатку Энтони крикнул, что тот был прав и нортманы проникли в Дейтон в обход всех постов, неподалёку от строящейся сторожевой башни. Теперь пять отрядов посланы для того, чтобы сдерживать их натиск, а скотлинги будут охранять территорию нескольких кланов по периметру.
- Самое время для тебя, чтобы смыться! – лихорадочно надевая доспех, бросил Тони. – В пекло не суйся, бери двух лошадей и прорывайся на границу с Аурелией. Там пока спокойно.
- Спасибо, брат! – Маркас быстро перепеленал дочь, привязал её на груди и бережно прикрыл длинным офицерским плащом брата. – Извини, так и не поздравил тебя с женитьбой.
- А я отказался от невесты! – весело рассмеявшись, сообщил Тони. – Отцу сказал, что буду ждать, как ты, свою единственную! А сейчас прощай!
В суете и столпотворении никто не обратил внимания на молодого офицера Его Величества, который быстро покидал лагерь с двумя лошадьми и перемётными сумами.
Как и говорил Энтони, Маркасу удалось без проблем выбраться на Равнины – никто не останавливал и не обращал внимание на одинокого всадника в офицерском мундире, да и обращать-то было особо некому – дороги обезлюдели, все, кто мог, давно покинули опасные места, не слишком доверяя заверению своих лордов, что приближающаяся зима остановит распространение болезни. Затем, на границе с Аурелией, Маркас сменил свой наряд на гражданское платье и стал двигаться уже более медленнее, только лишь изредка останавливаясь на постоялых дворах или и вовсе, напросившись на ночлег в крестьянский сарай с сеном. И он первым делом просил горячей воды – искупать ребёнка, и платил отдельно за временную кормилицу.
При этом сам был хмур и неразговорчив, да и желающих озаботиться причиной, по которой молодой человек путешествует с такой крошкой, пока не нашлось… и так было понятно, что парень не от хорошей жизни отправился незнамо куда. Вести об обстановке в Дейтоне приходили разрозненные и весьма противоречивые. Кто-то говорил, что слышали, будто «эти проклятые нортманы» пересекли границу и никто не смог их остановить, другие утверждали, что солдаты и лорды задали тем приличную трёпку и выгнали обратно, помирать. Но абсолютно все сходились во мнении, что в результате этих столкновений были потери со всех сторон, и немалые…