Горный цветок (СИ)

Я огорчённо покачала головой, поражаясь тому, какие тараканы всё же поселились в голове родителя. Маркас же был настроен крайне благодушно, шепнув мне на ухо, что не стоит сейчас сообщать папеньке, что вообще-то мы намерены жить в столице, так что в воспитании бедняжки Кейтлин он будет принимать самое слабое участие.
Вышедшие на завтрак гости выглядели весьма неважно и слабо улыбались, нахваливая наше гостеприимство, в результате которого они вчера слегка перебрали, но клялись сегодня быть в полном здравии. Родители невест моих братьев были привычно суетливы, тревожась о том, достаточно ли хорошо упаковали их багаж и насколько хорошо прошедший утром грейдер очистил дорогу.
  
- Не извольте беспокоиться, - уверенно сообщал родитель взволнованным будущим родичам. – Снега третий день уже нет, дорога хорошо укатана. Вне всякого сомнения, вы найдёте это путешествие совсем не утомительным для себя.
Тем ничего не оставалось, как верить этим обещаниям. Хотя я бы весьма поостереглась делать такие выводы. Мы уже все привыкли к тому, что наши дороги чистятся, чего нельзя сказать о соседях. Одним словом, мы быстро свернули завтрак и отправились на крыльцо, прощаться. Ребята держались молодцом, понимали, что долг и честь обязывают их поступать именно так и не иначе. Одним словом, обещались писать длинные письма. На том и постановили, ещё десять раз крепко обнялись, а потом долго стояли и смотрели, как чёрные точки карет исчезают за поворотом.
Остальные гости жили поблизости, поэтому основательно подкрепились и тоже отчалили, заверяя в своём восторге от того факта, что отец пригласил их в гости. А как тут красиво и удобно! Папенька величаво внимал этим речам и сообщал, что вот только дайте срок, и он всем ещё такое покажет, что просто огонь! К сожалению, в этот момент я отвлеклась на Сигурда, который выглядел уже привычно нервным, щурился и осматривался по сторонам, словно ждал подвоха, и потому пропустила все папенькины посулы. А ведь наверняка, их было немало.
Как бы то ни было, но гости разъехались по домам, и родитель заметно расслабился, больше не требуя предъявлять нам степень своей готовности к большому приёму. Без шумных братьев стало как-то тихо и сонно. Маркас настаивал на том, чтобы я больше отдыхала, гуляла во дворе и не смела нос совать в горы. Мол, делать особо мне там нечего, практически все работы прекращены до весны, а если мне так нужен воздух, то его и у нас возле крыльца столько, что диву даёшься… так же спокойно мы отреагировали на новости о том, что мои братья сочетались законными браками со своими невестами, шлют нам приветы, поцелуи и ждут отеческого напутствия. И оно не заставило себя ждать, конечно же…
Я вконец обленилась, пользуясь тем, что на все мои потуги хотя бы самой зашнуровать платье, тут же прибегала кормилица и начинала квохтать, насколько это разумно. Маркас, на удивление, соглашался с кормилицей и просил больше отдыхать.
- Куда ещё больше-то? – вздыхала я.
- Больше или меньше… - ворчала кормилица. – Сказано тебе, вот и отдыхай. Тогда ребёночек родится крепеньким и здоровым.
- Ранни, что ты такое говоришь, - неизменно сообщала я. – Беременность – это не болезнь, так что всё со мной в порядке.
На что она только качала головой и сообщала, что не стоит так доверять мнению этой Асвейг, которая вечно говорит какие-то глупости, не ходит в храм Великого и вообще, занимается всяческими окультными науками.
  
Глава 30
 
Несмотря на то, что Маркас настаивал на том, чтобы я как можно больше времени занималась приятным ничегонеделанием и не покидала пределы дома, да и сама я соглашалась с ним, это отнюдь не означало, что я с утра и до ночи сидела возле окна и вышивала гладью. Конечно, я не лезла никуда, ощущая свою ответственность за ещё не родившегося ребёнка, но также я понимала и то, что позиция страуса ничего хорошего никому не принесла. Я сейчас про свои подозрения, что именно Сигурд писал любовные письма Камилле и впоследствии сбросил её со скалы. Однако, для того, чтобы исключить возможность, что это мог быть кто-то из наших, домашних, я попросила всех без исключения, черкнуть пару строк.
А затем сверить полученную информацию с теми образцами, которые я спрятала снова в тот же тайник в библиотеке. Я видела несколько раз, как выглядит почерк отца – без особых завитушек и прочих красивостей, с разными нажимами самописки, он мало походил на почерк предполагаемого убийцы. Братья писали письма из своей «ссылки», так что они были тщательно изучены и отложены в сторону, как не стоящие внимания. Дальше пошли записульки наших рабочих. Да-да, именно их. Я попросила столяра, каменщика и даже управляющего начертать пару строк на основную тему: «Моё видение дальнейшего благоустройства территории». Если они и удивились, то виду не подали, поскольку давно усвоили, что работа на клан Олвудов хорошо оплачивается, но не предполагает дебатов по поводу верности того или иного приказа. Поэтому уже через пару дней я имела на руках все образцы почерков, какие только могла достать.
И вздохнула с облегчением – ни один из них не имел ничего общего с тонким, изящным, словно летящим почерком любовного письма. То было начертано с лёгким наклоном влево, словно пишущий был левша или у него была травмирована правая рука… большие буквы красиво выведены и украшены множеством завитушек. Каждая буковка была прописана, будто у заправского писаря или секретаря. Хотя, ни у отца, ни у тем более, лорда Лейсхена, такого необходимого в хозяйстве человека не было.
Ну, что же… как говорится, отрицательный результат – тоже результат, а в моём случае осознание того, что убийца вряд ли бродит где-то у меня под окнами – это ещё и основание для крепкого сна.
Со временем животик заметно округлился. Хотя я целиком не претерпела таких же положительных изменений, и стала походить на голодную кошку, которая съела волейбольный мяч.
- Ничего-ничего, - утешала я себя, любуясь в зеркало, - дай только срок… я вижу в себе определённый потенциал…
Со временем, ветра в горах утихали, ещё немного, и наступит весна.
Приближение весны было ещё неочевидным, когда на нас свалились новые проблемы – как правило, всеми техническими вопросами и текущими делами в клане Олвудов занимался Ингвар, который теперь нашёл своё счастье далеко от дома и возвращаться не планировал. Родитель счёл для себя невозможным решение таких вопросов, как осмотр материала, посевная, возможный закуп сельскохозяйственных животных и прочие рутинные дела.
А, учитывая, что в этом году мы планируем ещё расширить добычу камня, песка, глины и увеличить производство цемента, штукатурки и дорожных плит для покрытия спроса, то и людей с дальних деревень, что находятся за мостами, также будет больше. Их нужно всех разместить, обеспечить пусть элементарным, но всё же комфортом, обеспечить бесперебойное производство и многое другое. И озаботиться этим стоит прямо сейчас, иначе мы упустим время, а тёплое время в горах и так, весьма недолгое.
И предложено всем этим было заниматься… правильно, Маркасу. Точнее, не совсем так. Наш управляющий, посмотрев на грядущий масштаб дел, крепко подумал и постановил: «Под бабьим управлением не ходил и дале не стану!», и сложил с себя свои полномочия. Мол, раньше-то он терпел, думая, что я поиграю какое-то время в бизнес-леди, а потом детишки пойдут, мне не до того будет. А тут вот как приключилось-то… никакого «потом» не наступило. Вроде и муж хороший, и ребёнок скоро будет, а мне всё неймётся: то в библиотеке сижу, самопиской по бумаге вожу и всё что-то высчитываю, то книги богопротивные читаю, которые неокрепшие умы в смущение вводят, но так и это бы ещё полбеды, кабы не последний случай, когда я, беременная, вместо того, чтобы у себя в комнатах сидеть и шить там… или о ерунде какой думать, попёрлась в кабинет да стала рассматривать карту наших земель. И выспрашивать, отчего вон те земли, где лес горел, не расчистить бы и не использовать для чего-то дельного. А хоть и бы под пашни. А для чего нам ещё пашни? У нас что, земли мало? Вроде, хватает же – и засеваем то, что условия позволяют, и собираем урожай вовремя, в земле не оставляем… голодных у нас опять же, не водится… какие ещё улучшения-то мне подавай?