Вторая жизнь Арсения Коренева. Книга пятая (СИ)

— С вами не поспоришь, — вздохнул я. — Ладно, с утра подзаряжу, приду к вам, постучусь, или пришлите ко мне кого-нибудь из своих часов в 9 утра. Кстати, можно я вон ту бутылку с нарзаном возьму? Обработаю воду — и станет ещё полезнее.
В назначенное время в моё купе постучался Медведев.
— Готова вода? — спросил он с порога.
Я протянул ему бутылку с нарзаном, внутри которой теперь была заряженная вода.
  
— Скажите Леониду Ильичу, что для того, чтобы взбодриться, ему хватит и пары глотков. Несколько дней будет чувствовать себя помолодевшим лет на десять как минимум, это не считая моих процедур иглоукалывания.
— Она точно целебная? — с подозрением спросил Медведев, будто бы я подсунул ему отраву.
— Ещё какая! — с жаром воскликнул Полесских и тут же стушевался.
— Пробовали? — покосился на него с подозрением Владимир Тимофеевич.
— Да, угощал меня Арсений Ильич, и очень, я вам скажу, был положительный эффект. У меня даже зрение улучшилось.
Это была правда. Стопроцентным оно не стало, но с минус семи точно ушло на троечку, так как прежними очками мой сосед пользоваться уже не мог, и ему пришлось брать очки напрокат у знакомого инструктора отдела ЦК из соседнего вагона. А у того как раз было минус три.
Я же добавил:
— Можете сами глотнуть, и сразу поделиться впечатлениями.
— Если Леонид Ильич даст команду — то и глотну, — пробурчал Медведев.
А вообще Ильич мог бы и пригласить к себе, подумал я, когда за телохранителем генсека закрылась дверь. Какое-то прямо неуважение… Ладно, будем считать, что он сильно занят. В любом случае в результате применения «живой» воды я был уверен. Что и подтвердил через пару часов Косарев, лично пришедший рассказать о приятно удивившим Брежнева эффекте моей воды. В купе в этот момент я был один — Полесских вышел размяться в последний вагон, где показывали кино. Я разок туда заглянул просто из любопытства, и даже фильм посмотрел «Пролетая над гнездом кукушки» Милоша Формана с молодым ещё Джеком Николсоном в главной роли.
— Как же это вы так её заряжаете? — не вытерпев, спросил Михаил Титович. — В чём секрет? Или что-то подмешиваете? Что за препарат?
— Нет никаких препаратов, — вздохнул я. — И чтобы убедить вас в этом, заряжу воду прямо на ваших глазах и дам вам выпить. Как вам такой эксперимент?
Косарев молчал с полминуты, кусая нижнюю губу, а потом махнул рукой:
— Давайте!
Спустя четверть часа я протянул ему стакан в подстаканнике, только вместо чая там была обычная вода из крана в туалете, после моих манипуляций приобретшая кристальную чистоту.
— Ну, смелее, — подбодрил его я.
Косарев медленно выпил. Прислушался к собственным ощущениям, глядя куда-то под потолок.
— Пожалуй, что и соглашусь, — наконец пробормотал он. — Во всяком случае, я получил сейчас хороший такой заряд бодрости.
— И он сохранится как минимум на пару дней, — заверил я его.
И подумал, что, весьма вероятно, какие-небит нанороботы уже приступили к устранению в организме неполадок, приводя его в идеальное состояние.
* * *
Душанбе встретил наш поезд по-настоящему весенней, солнечной погодой при плюс 12 градусах тепла. Снега тут не было и в помине, разве что виднелся в горах, окружавших город.
Джабар Расулов, прибывший на перрон встречать генерального секретаря, чем-то мне наполнил Суслова. Возможно, из-за таких же больших очков и опущенных вниз уголками рта на худом лице. Первый секретарь ЦК КП Таджикистана и Леонид Ильич обменялись рукопожатием, после чего сели в привычную чёрную «Чайку» (пока с «Мерседесом» выпендрился только Рашидов), и под приветственные крики стоявшей за оцеплением толпы покинули перрон.
Наш же состав по традиции отогнали на запасной путь. И тут — какая неожиданность — поступило разрешение на посещение города. В городе вести себя прилично, и к обеду всем надлежало вернуться. Естественно, уставший от многодневного сидения в поезде я тут же начал одеваться.
— Я с вами только до первого газетного киоска, хочу закупиться свежими газетами и журналами, — сообщил Полесских, одновременно роясь в чемодане. — Да где же этот чёртов галстук!
— Игорь Валентинович, зачем вам так наряжаться? Я вон в город иду — и то в джинсах, пуловере и куртке. И кстати, уж лучше дошли бы до «Оптики», и накупили себе очков. А то сколько можно у Валерия Викторовича взаймы очки брать.
— Хм, а это идея, — замер Полесских с найденным наконец-то галстуком в руках. — И правда, куплю-ка я себе очки. А вы куда пойдёте?
— Я вообще собирался просто окрестности посмотреть. А сначала мы с вами и поищем «Оптику».
Нужный магазин (или как назвать это учреждение) мы нашли с помощью советов местных горожан минут через сорок после того, как через подземный переход вышли к зданию вокзала. Находился он в одном задние с аптекой. Окулист тут же проверил зрение у Полесских, сказал, что с хорошей оправой очки придётся ждать неделю, а есть с простенькой оправой, дешёвые.
— Давайте какие есть — махнул рукой Игорь Валентинович. — В Москве уже обзаведусь нормальными.
Обратно мой попутчик шёл, не подслеповато щурясь, а гордо глядя на окружающий мир сквозь стёкла новеньких очков. И я с ним шёл, увиденного по пути мне хватило, чтобы понять, что Душанбе — красивый город, с характерным восточным колоритом. Единственное, уговорил Полесских заглянуть со мной на местный базар, оказавшийся на пути к вокзалу.
И как было не закупиться разными сувенирами и заодно дынями с виноградом, которые предлагали местные продавцы⁈ Тут к Полесских в душу протиснулась жаба, однако, когда я предложил заплатить за его покупки, резко воспротивился и полез за кошельком.
Брежнев вернулся вечером, и сразу же наш состав тронулся к конечной точке маршрута — Ашхабаду. Столица Туркмении встретила нас также солнцем, хотя температура держалась в районе плюс пяти. Местный вокзал выглядел симпатично, с восточным уклоном в архитектуре. Первый секретарь ЦК КР Туркмении Мухамедназар Гапурович Гапуров, казалось, улыбался через силу, со страдальческим выражением на лице. Возможно, так казалось по причине бровей домиком, насколько я смог рассмотреть лицо Гапурова из окна нашего купе.
И здесь нам разрешили прогуляться, впрочем, сотрудник 9-го отдела не забыл каждого желающего снова проинструктировать, как себя вести и когда нужно быть в своём вагоне нашего маленького поезда, отправленного на запасной путь. Да уж, что-то прямо-таки поблажки посыпались одна за другой.
В куртке было холодновато, задувал промозглый ветер, но меня это не остановило. От вокзала шёл проспект им. Ленина. Повсюду растяжки «ССКП Шухрат» и портреты Брежнева с таким лицом, что невольно начинаешь подозревать — среди предков не обошлось без туркменов.
Спросил у прохожего, выглядевшего вполне интеллигентно, где можно приобрести какие-нибудь сувениры на память о посещении Ашхабада. Тот меня отправил к ипподрому, рядом с которым располагалась толкучка.
Я не пожалел, что потратил аж целый рупь на такси. Приглядел на толкучке жене кольца и бусы с кулоном из серебра с сердоликом, выполненные в национальном стиле. А маме и тёще — по сумке из ковровой ткани с национальным орнаментом. Ручная работа!
Брежнева привезли к поезду вечером, причём наш состав так и продолжал стоять на запасном пути. Это меня навело на мысль, что ночевать будем в Ашхабаде. Так и вышло. А утром, ещё до завтрака, меня к себе снова вызвал Леонид Ильич. Брежнев стоял у длинного стола, за которым вёл когда-то переговоры с Джеральдом Фордом, и разглядывал лежавший на столе ковёр. Изображён на нём был он сам, причём в полный рост, со всеми имеющимися на сегодняшний день наградами, включая три золотые звезды Героя Советского Союза. Что удивительно (а может и наоборот, ничего удивительного, учитывая, где и кем он был пошит), в лице Леонида Ильича угадывались азиатские черты. Точь-в-точь как на плакатах, что я видел сегодня в городе. Но в целом ковёр был шикарен, чувствовалась ручная работа лучших мастеров республики.