Разрешаю себе Любить (СИ)

Потому что испугался.
Потому что хотел быть взрослым, ответственным.
Потому что не знал, как сказать: Я не хочу терять тебя.
Теперь я боялся, что уже потерял.
Я заблокировал дверь машины, откинулся на сиденье и закрыл глаза.Меня разрывало изнутри.Соня сейчас спит в новой квартире. Она спокойна. У неё всё хорошо. И я рад за неё. Я действительно хочу, чтобы она не страдала. Чтобы ребёнок был в безопасности.
  
Но что делать мне? Где я в этом уравнении?
Я всё потерял. Я пытался сделать правильно, но потерял ту, кого действительно любил.И сейчас, в этой ночной тишине, я впервые понял, что не выдержу, если она меня не простит.Если она никогда больше не посмотрит на меня так, как раньше.
Я не мог больше просто сидеть.Сидеть и ждать, как трус. Как будто если я исчезну, всё само по себе встанет на место.
Но ничего не вставало. Ни внутри, ни снаружи.
Телефон, наконец, ожил. Одна за другой начали сыпаться непрочитанные сообщения мои, её молчание, и всё, что между нами осталось висеть в пустоте.
Она меня заблокировала. И я не винил её. Я только сильнее понял, что дальше тянуть нельзя.
Я летел, как подстреленный, набирая скорость на шоссе, будто хотел успеть… хоть куда-то. Хоть к ней. Паркинг, лифт, нервный взгляд в отражение панели, гул крови в ушах.
Лифт остановился. Я едва не выскочил из него, на ходу нажимая звонок. Раз, два, три.Дверь отворилась. Но не она.
Агата Аристарховна. Её мама. Та, что не раз называла меня сыном.
— Агата, здравствуйте, — выдавил я, пытаясь дышать. — Я… Я к Сене.
Я хотел шагнуть внутрь, но она мягко преградила дорогу. Не злобно. С материнским сочувствием, от которого становилось только больнее.
— Прости…Сень… я не могу тебя пустить, — тихо сказала она. — Она… сейчас в ужасном состоянии. Закрылась в комнате, не выходит. Плачет. Всё утро. Весь вчерашний вечер… И ты сам понимаешь почему.
Я сглотнул. Сердце стучало где-то в горле.
— Мне нужно с ней поговорить. Пожалуйста…
Она посмотрела на меня так, как может смотреть только женщина, которая слишком многое видела в жизни. С любовью. С болью. С истиной.
— Сенька… Я знаю тебя с тех пор, как вы вместе в песочнице играли. И да, я правда думала, что вы с Сенькой, это навсегда. Мы с Леной мечтали об этом, как глупые девочки. Но мечты, это не жизнь.
А в жизни сейчас у тебя скоро родится ребёнок. Ответственность. Другая девушка рядом. И я не говорю, что ты плохой. Просто… всё изменилось.
Я стоял, молча. Не зная, что ответить. Потому что всё, что она говорила, было правдой.
И всё же — не вся правда.
— Сеня ещё девочка, — продолжила она. — Она слишком юная, чтобы делить мужчину с кем-то ещё. Ей нужно быть единственной. Любимой. Без «но», без компромиссов, без серой зоны.Отпусти её.Дай ей шанс построить свою жизнь. Чистую. Целую. Не из осколков.
Я опустил голову. И, кажется, в этот момент впервые по-настоящему понял, что потерял.
Не просто девушку.
А ту, с которой я был собой. Без вины. Без страха. Без боли.
Я стоял ещё пару секунд. Хотел что-то сказать. Оправдаться. Объяснить.
Но понял — не сейчас. Не через мать. Не так.
— Передайте ей… что я… что я всегда буду рядом. Если понадобится.И что я люблю её.
А потом я просто развернулся. И ушёл.
Не потому, что хотел.
А потому, что, возможно, теперь единственный способ быть достойным её — это не мешать ей стать собой.
  
46
 
Я не слышала, о чём они говорили.Я не выходила из комнаты, не приближалась к двери, просто лежала на кровати, уставившись в потолок, пока тишина за стеной будто вытягивала из меня остатки сил.
Но сердце… сердце стучало громче любых слов. Оно чувствовало. Оно знало — он пришёл.
Сенька пришёл.
Я не знаю, чего я ждала. Что мама впустит его? Что он подойдёт ко мне, как раньше, просто сядет рядом, возьмёт за руку, и весь мой мир снова станет цельным, как стекло без трещин?
Нет. Это было бы слишком просто.
Он ушёл. Я слышала, как закрылась входная дверь. Слышала, как она вздохнула тяжело, так, будто ей самой было больно. Но она не зашла ко мне. Ни с упрёками. Ни с утешениями. Просто оставила меня в покое.
Впервые и, наверное, правильно.
Я вышла из комнаты только поздно вечером. Сухая, выжатая, но спокойная. Мама сидела на кухне с чашкой чая и смотрела в окно.
— Он приходил, да? — спросила я, стараясь говорить ровно.
Она кивнула.
— Приходил.
— И ты его не впустила.
— Нет, Сень. Не впустила.
Она повернулась ко мне. В её глазах была усталость. И что-то ещё…тёплое, но тревожное.
— Он хотел. Очень. Но ты бы не справилась. Ни сегодня, ни завтра. А я не могла допустить, чтобы ты снова прошла через боль, к которой не готова. Он сам не знает, чего хочет. А ты… ты заслуживаешь кого-то, кто будет знать это сразу. Без колебаний.
Я опустилась на стул напротив. Никаких слёз. Никаких истерик. Просто тяжесть, как будто на сердце положили мокрое пальто и оно медленно тянет вниз.
— Он что-то сказал?
Мама кивнула.
— Он просил передать, что всегда будет рядом, если понадобится. И что он тебя любит.
Я улыбнулась. Грустно. Почти с иронией.
Любит. Но уходит.
Любит. Но рядом с другой.
Любит. Но мне от этого ни тепло, ни легче дышать.
— Я устала, мам. — прошептала я. — Устала быть сильной, взрослой, терпеливой. Я просто хотела, чтобы он выбрал меня. Без условий. Без обстоятельств.
Она подошла ко мне, обняла сзади за плечи. Тихо. Как в детстве.
— Может, ещё выберет. А может… и не он. Может, кто-то, кто не оставит тебя между выбором и долгом.
Я кивнула. Без слов.
А про себя подумала: если он и правда любит — он ещё вернётся. Но только если не станет слишком поздно.
  
47
 
После долгих Леркиных уговоров я всё-таки сдалась.
— Сень, ну сколько можно вариться в этой тоске? — капала она мне каждый день. — Хватит. Сегодня пятница, надевай что-нибудь симпатичное, сделаем тебе локоны и пойдём в клуб. Развеешься хоть немного. Обещаю, ни одного Баженова поблизости.
Я усмехнулась. Горько.
Но, может, и правда… хватит?
Я устала от собственной комнаты, где воздух пах грустью, от бесконечной прокрутки переписок в голове, от мыслей о том, чего уже не изменить.
Так что я согласилась.
Лерка чуть не подпрыгнула от радости, и через час мы уже красились в её ванной, напевая под музыку и пританцовывая. К нам собирались присоединиться Лида и Вика, девочки с нашего балетного класса. Обе весёлые, лёгкие на подъём. Умеют отвлекать, а мне сейчас это было нужно больше всего.
— Вот так, — сказала Лера, поправляя мне локон. — Ты даже не представляешь, как ты сегодня выглядишь. Если Сеня узнает, кого потерял инфаркт обеспечен.
— Лер, не начинай, — тихо ответила я, но всё-таки чуть улыбнулась.
Да, в зеркале отражалась уже не та сломленная девочка. Уставшая да. Но иная. Более собранная. Сдержанная. С новым светом в глазах, где за болью начинала пробиваться сила.
Мы поехали в клуб на такси. Лера болтала, Лида с Викой смеялись, я слушала их краем уха, глядя в окно. Город жил, сиял огнями, и в нём всё ещё было место для меня. Может, даже для новой истории.
В клубе было людно. Музыка стучала в груди, как второе сердце. Свет, движение, энергия всё это будто вытягивало из меня накопившийся груз. Я не танцевала сразу. Просто стояла у барной стойки, попивая сок и наблюдая за людьми.
Потом Лерка протянула руку:
— Пошли. Одним взглядом снесём тут всех.
И я пошла. На танцпол. В ритм. Не ради кого-то. Ради себя. Ради той, что слишком долго была в тени.
  
И когда свет мигнул, а музыка на секунду стихла, я вдруг поймала на себе чей-то взгляд. Прямой. Сильный. Узнающий.
Мир на секунду снова остановился.
Он.
Арс стоял у входа. Один. Без Сони. Без пакетов. Без лишних слов.