Разрешаю себе Любить (СИ)

Она не остановилась, даже не посмотрела на меня. Просто кинула короткое «держишься» будто комментировала погоду.
Но это было важно.Я едва заметно кивнула ей вслед.На скамейке у окна кто-то поставил бутылку воды. Не свою, рядом с моей.
Я обернулась. Вика.
Она не сказала ничего. Просто села рядом и завязала волосы в пучок.Присутствие как знак, что не отвернулись.
Софья стояла у зеркала. Подтягивала резинку на поясе, что-то тихо говорила себе под нос. В какой-то момент взглянула на меня быстро, не дерзко, не вызывающе. Просто взгляд.
  
И тут же отвернулась.Не перемирие.Но и не война.
Я сделала глоток. Откинулась к стене.Пять минут.Но как будто дышать стало легче.
Упражнения закончились почти незаметно не было резкого «всё», не было хлопка по ладоням. Просто музыка оборвалась на полувздохе, и Полина Михайловна выключила магнитолу.
— На сегодня достаточно. Не бегите сразу вытянитесь, закройте тело, — сказала она, проходя мимо нас.
Мы начали расходиться по залу, делая привычные завершающие потягивания. Колени, голеностоп, спина. Кто-то уже натягивал кофты, кто-то снимал пуанты.
Я задержалась у станка. Молча делала наклоны, не ради формы, а чтобы хоть немного остаться в этой тишине. Она сегодня не давила. Скорее поддерживала.
— Ты выровнялась, — сказала Полина Михайловна, вдруг оказавшись рядом.
— В движении это видно.
Пауза.
— Продолжай.
И ушла.
Сердце дернулось не от страха, а от того, что в её голосе не было ни капли сомнения. Ни «если», ни «может быть». Только «продолжай».
Я собрала вещи. В коридоре лёгкий гул голосов. Девочки обсуждали что-то чужие курсы, сериалы, мюзикл, который кто-то хочет посмотреть.
Лида кивнула мне у выхода:
— Если на следующей неделе захотим кофе после занятия ты с нами?
Она сказала это не громко. И не как приглашение «из вежливости». А как… включение.
Я едва заметно улыбнулась.
— С вами можно.
— Ну вот, растём, — фыркнула она. — До завтра.
И скрылась за дверью.
Я осталась на секунду одна. Потом вышла вслед. Ветер на улице был прохладный, но не злобный.
Как будто тоже говорил: давай, продолжай.
Дома пахло супом. Мама включила приглушённый свет на кухне и куда-то уехала. Оставила записку на столе:
«На бизнес встречи с папой. Не ложись голодной. Суп с брокколи. Не ворчи, это полезно.»
Я переоделась, накинула худи Макара, чуть великовато, зато тепло.Суп разогревала на медленном огне, будто растягивала сам момент заботы.
С кухни донёсся глухой голос:
— Это ты шуршишь или мыши завелись?
Я улыбнулась:
— Мыши. Но культурные,разогревают суп.
Макар вошёл, почесывая затылок. Волосы торчали в разные стороны, футболка была с динозавром и надписью «extinct but fabulous»
Он зевнул, глядя на меня сквозь полусон.
— Ну как ты? — спросил.
Я пожала плечами:
— Нормально, вроде. Сегодня в студии было… по-разному. Но не страшно.
Он взял ложку, попробовал суп прямо из кастрюли.
— Ммм. Кошмар. Но съедобно.
— Спасибо за честность, — фыркнула я.
Макар вдруг посмотрел серьёзнее:
— Ты держись, ладно? Я не особо шарю в ваших там балетных сюжетах, но… если кто-то будет тебя цеплять, скажи. Я морально надавлю. Или физически по старой школьной привычке.
Я усмехнулась:
— Спасибо, грозный защитник.
Он махнул рукой, уже направляясь к себе:
— Зови, если что. Я дома.
Пауза.
— А, и… ты молодец. Просто, чтобы знала.
Он ушёл. Оставив за собой тепло не громкое, не пафосное, а братское. Тихое, но настоящее.
Я поставила миску с супом на стол, села, обняла кружку с тёплой водой.Вечер был простой. Без драмы. Без решений.Но с этим странным ощущением, что я на месте.Не всё понятно.Не всё легко.
Но я дома.
И кто-то рядом. И я сама рядом с собой.
Иногда этого достаточно.
Свет в комнате был приглушённый. За окном шелестела поздняя весна листья, ветер, редкие машины. Я лежала на кровати, завернувшись в плед, без сил что-то смотреть или читать. Просто… лежала. Дышала. Слушала, как в доме всё утихает.
Телефон завибрировал.Сеня.
Открываю.
Сообщение без текста. Только фото.
Размытое, тёплое, снятое на фронталку. Он в спортивной майке, волосы мокрые, как будто только что после душа. Щека припухшая видимо, от удара. Но глаза… те самые. Уставшие, чуть покрасневшие,но светлые. Настоящие.
На заднем плане какие-то матрасы, скомканная форма, фляга с водой.
Подпись пришла чуть позже, отдельно:
«Тренер ругался за опоздание. Но я просто думал о тебе, и забыл где север»
Я не смеялась.Я не плакала.Просто смотрела на экран. Долго.Будто греясь.
Потом набрала:
«Нашла компас. Север туда, где ты улыбаешься»
Отправить.Без сомнений, без двойного чтения.Телефон я положила рядом. Не выключала свет.Не потому что боялась темноты.А потому что… сейчас было светло.
  
29
 
В пятницу после занятий девочки решили заглянуть в «Хадсон». Самый модный клуб, где теперь часто зависал почти весь наш балетный класс. Хозяином заведения оказался Адам Ибрагимов тот самый парень, с которым я случайно познакомилась у входа в прошлом месяце, когда впервые пришла сюда.
Я надеялась, что сегодня мы не пересечёмся. Особенно потому, что с нами была Соня, при ней мне совсем не хотелось афишировать то знакомство.
— Девочки, я только что столкнулась у входа с таким красавцем! — взвизгнула Вика, подлетая к нам на каблуках, будто волна возбуждённого шелеста.
Мы как раз поднимались по винтовой лестнице в вип-зону, когда навстречу вышел Адам.
— Девочки, это он, — прошептала Вика восторженно, не забыв обворожительно улыбнуться.
Адам встретился со мной взглядом долгим, внимательным. Улыбнулся, чуть склонив голову:
— Какая приятная встреча.
Сердце дрогнуло, но я лишь кивнула.
— Смотрю, ты времени зря не теряешь, — усмехнулась Соня, оценивающе глянув на меня. — Даже владельца «Хадсона» успела закадрить?
Произнесла она это лениво, будто между прочим, но я уловила в голосе ту особую колкость, которая царапает изнутри. Вика хихикнула, не понимая, что происходит, а у меня внутри всё стянулось в узел.
— Просто знакомые, — ответила я тихо, стараясь звучать спокойно, хотя голос предательски дрогнул.
Адам не сводил с меня взгляда. Он, казалось, слышал всё и безошибочно считывал каждый подтекст. Наконец, с лёгкой усмешкой, перевёл взгляд на Соню:
— У меня хороший глаз на людей. Сразу вижу сильные.
Соня вскинула брови не то удивлённо, не то раздражённо. А я стояла на грани чего-то: то ли смущения, то ли гордости, то ли предчувствия, что эта игра может быстро выйти из-под контроля.
— Ну да, у нас тут все сильные, — язвительно откликнулась она. — Особенно некоторые.
Я сделала шаг вперёд и, не оборачиваясь, пошла дальше по лестнице. Пусть это и выглядело как бегство, но остаться значило бы играть по чужим правилам. А я слишком хорошо знала, чем заканчиваются такие игры.
Сзади послышался тихий смех Адама и звук каблуков Вика догоняла меня, сбиваясь на ступенях.
— Подожди! Ты чего? Ты реально его знаешь? Вы типа встречались?
Я ничего не ответила. Просто шла вперёд в полумраке лестницы, с ощущением, что тень этой встречи уже расползается внутри, гулкая и липкая.
Вип-зона утопала в мягком неоновом свете. Музыка пульсировала, как второе сердце громкое, упрямое. Мы устроились за длинным диваном, обтянутым чёрным бархатом. Вика тут же уткнулась в меню коктейлей, болтая о «ледяной малине» и «самой фотогеничной подаче». Соня молча села рядом и уставилась куда-то вглубь зала, будто что-то высматривала.
Я взяла стакан с водой. Глоток и в животе стало чуть легче, хотя голова всё ещё гудела от лестницы, Адама и Сониного голоса.
  
— Он всё на тебя смотрел, — прошептала Вика, наклоняясь ко мне. — Даже слепая официантка бы заметила. Вы правда знакомы?