Разрешаю себе Любить (СИ)
«Спасибо, что спросил. Я…стараюсь»
Отправить.
Палец завис над кнопкой.И вдруг отправила.Момент, как прыжок в воду с высокой вышки. Ещё ничего не произошло, но ты уже летишь и не знаешь, холодно будет или больно. Или… тихо.
— Ответила? — осторожно спросила Лера.
Я кивнула.
— Ответила. Наверное, впервые не ради успокоения, а по-честному.
— Ну, тогда ты точно сегодня заслужила пирожок, — сказала она и уже через секунду вернулась с противоестественно ярким пончиком и салфеткой.
Я рассмеялась.
— Он розовый.
— Ты видела сегодня свою репутацию? Это в тему.
Смех был короткий, но чистый. Как будто снова стала собой на миг, но ощутимо.Телефон снова завибрировал.
Ответ от Сеньки:
«Хочешь, я все брошу и приеду? Одно только твое слово,Сенька,»
Я почувствовала, как что-то внутри стало теплее. Тоньше. Спокойнее.
«Только с золотой медалью. Все нормально, жду окончания сборов»
Иногда достаточно не многих слов. А одного человека, который просто рядом. Пусть и далеко.Лера ничего не сказала. Просто бросила на меня взгляд внимательный, проницательный. Такой, каким смотрят друзья, когда не лезут с советами, но всегда подставят плечо.
Я допила кофе.Розовый пончик оказался противно сладким, но я съела половину из принципа. Шум коридора все еще гудел, но теперь будто вдалеке.Я знала, завтра сплетни продолжатся.Софья не исчезнет.А у Сеньки будет ещё две недели сборов.Но я уже не была совсем одна.И это изменяло всё.
25
У Леры с Колей дома было уютно так, как бывает только в тех квартирах, где люди действительно любят друг друга. Тепло не только от батарей от запаха грушевого чая, от слегка потрескивающей музыки на фоне, от подушки с вышивкой «хот-дог в шляпе», которая почему-то всегда лежала на кресле у окна.
— Разувайся, — сказала Лера, кивая на мягкие тапки, один из которых был чуть покусанным. — Это Колькин вклад в уют.
Коля уже был на кухне. Он махнул рукой, не поворачиваясь:
— У нас ужин на уровне «сами виноваты»: гречка и огурцы. Но если повезёт найду банку тунца.
— Поддержка бывает разной, — отозвалась я, улыбнувшись, — иногда это просто гречка с кем-то, кто не спрашивает лишнего.
— Вот и поговорили, — усмехнулся Коля.
Я опустилась на диван, втянув ноги под себя. Плед сам оказался рядом. Лера кинула его точно в тот момент, когда я подумала, что было бы неплохо укутаться. Удивительная её черта предугадывать, не спрашивая.
— А ты знала, что он так ответит? — спросила она, наливая чай в толстостенную кружку с трещиной на ручке.
— Кто?
— Баженов.
Я помолчала.
— Хотела надеяться. Но не рассчитывала. Просто… Это было важно не молчать.
Лера поставила кружку передо мной.
— Ты не только ответила. Ты выбрала себя. Это уже другое кино.
Из кухни донёсся голос Коли:
— Только без пафоса, пожалуйста! Мы тут драму компенсируем оладьями.
Я рассмеялась, хотя на глаза снова чуть не навернулись слёзы. Не те, что от боли. А от странного, хрупкого облегчения, которое приходит, когда кто-то рядом просто разрешает быть не сильной, не правильной, а настоящей.
Лера села рядом, молча протянула оладью.
— С мёдом?
— С вареньем, — кивнула я. — Если есть малиновое.
— Только ручной работы от Коли. Подруга, ты попала в элиту.
Коля гордо вынес банку варенья, пританцовывая.
— Домашнее. Из малины, слёз и немного сарказма.
И вдруг стало по-настоящему тепло. Без надрывов, без трагедий. Просто тепло.Словно всё не закончилось, а только началось.И пусть впереди была ещё куча всего…Но сейчас я была здесь. И меня держали.Не руками, вниманием. Молчанием. Понятием.И этого, оказывается, вполне достаточно, чтобы снова дышать.
— Слушай, а оставайся у нас с ночёвкой? — вдруг предложила Лера. — Закажем суши, посмотрим какую-нибудь комедию. Без слёз, без танцев на чувствах чисто глупости и соевый соус.
Я опешила.
— Да неудобно как-то… Стеснять вас…
Лера закатила глаза. Коля, не оборачиваясь от раковины, вставил своё:
— Ты это брось. Ты ж наш семейный кореш. У нас даже полотенце для тебя есть. Правда, с ёжиками, но теперь оно твоё по праву.
Я усмехнулась.
— Блин, ребят, не знаю… Надо маме хотя бы написать, предупредить.
— Давай звони, — махнула рукой Лера. — Пока мы с Колей не начали составлять петицию и собирать подписи.
Коля включился моментально:
— Уважаемая мама, ваша дочь на добровольной основе задержана у дружелюбных людей. Ей будет предоставлено место на диване, чай, и полная эмоциональная реабилитация.
Я уже смеялась, доставая телефон.
— Всё, всё, сдаюсь.
Пальцы сами набрали номер. Мама ответила почти сразу её голос был немного сонным, но тёплым. Я коротко объяснила, что задержалась у Леры, что всё в порядке, и что очень хочется просто отдохнуть, без лишних разговоров.
Мама выдохнула:
— Хорошо. Главное выспись, и передай привет Лере.
— Передам, — улыбнулась я. — Спасибо.
Когда я вернулась в комнату, Лера уже рылась в ящике с фильмами.
— Что, суши с лососем или с авокадо? — спросила она. — Или берём всё и живём без принципов?
— Без принципов, — ответила я. — Сегодня можно.
— Вот это правильный настрой! — кивнул Коля. — Официально объявляю вечер нулевой ответственности открытым.
И действительно всё стало чуть легче.Смех, запах соевого соуса, дурацкий фильм, который мы не досмотрели заснули где-то на середине, под пледами, с пустыми коробками и кружками на полу.В ту ночь я не думала о Софье.Не думала о репетиции, о зале, о том, что скажут или промолчат.Впервые за долгое время я просто жила без оглядки, без спешки.
И с удивлением поняла, что мир не рухнул. Он просто стал чуть добрее.Потому что кто-то однажды сказал «Останься»
26
Я вернулась домой чуть позже полудня.В подъезде пахло хлебом и пыльцой от распустившейся сирени во дворе. Лифт, как обычно, скрипел на поворотах будто был недоволен, что снова кого-то везёт. Вот тебе и элитный дом. Сколько уже обещают починить толку ноль.
На площадке у нашей двери стояла коробка с доставкой. Мама, видимо, снова заказала косметику, о которой потом забудет.Открыла своим ключом. В квартире было тихо той особенной тишиной, которая бывает только после чьего-то отсутствия. Или, наоборот, перед чьим-то возвращением.
— Это я, — сказала я в пустоту, будто квартира должна была мне ответить.
На кухне пахло кофе. Значит, мама недавно была здесь. Я сняла куртку, кроссовки, прошла в комнату. На кровати лежал аккуратно сложенный свитер тот самый, который я бросила в кресло позавчера. Кто-то его за меня сложил. Маленький акт заботы. Почти незаметный но ощутимый.
Через минуту в коридоре послышались шаги.
— Привет, — заглянула мама. — Ты как?
Я пожала плечами.
— Лучше. Спасибо, что отпустила.
— Ну ты же не в тундру поехала. Лера, это почти как санаторий. Только с суши.
Я усмехнулась.
— Ага, и с терапией в виде оладий.
Мама подошла ближе, поправила выбившуюся прядь у меня на лбу.
— Выглядишь спокойнее. Устала?
— Немного. Но… в хорошем смысле.
— Тогда отдохни ещё немного. Я сварю суп. Макар вернётся к ужину.
Я кивнула и села на подоконник. Окно было открыто, сквозняк шевелил штору. Солнце било в глаза, но я не отодвинулась. В голове было тихо. Как будто всё расставилось по местам, не навсегда, не окончательно, но хоть на сейчас.Телефон завибрировал.
Сообщение от Сеньки:
«Сегодня пробежка в парке. Утром вспомнил, как мы в детстве скакали через скакалку, будто от этого зависит судьба вселенной.Если будет тяжело вспомни. Всё, что по-настоящему важно, — остаётся.»
Я закрыла глаза.Да. Остаётся.
Лера. Коля. Оладьи. Мамино молчаливое «будь».Сенька, который пишет, будто держит меня за руку, даже издалека.И то, как я возвращаюсь домой не в убегание, а в точку отсчёта.