Разрешаю себе Любить (СИ)

— Когда ты уже начнёшь нормально исполнять? Даже элементарное — хреново!
Соня тут же захихикала. Громко. Демонстративно.В её ухмылке было больше злости, чем радости.Это не было весельем — это была победа. Мелкая, мстительная, но победа.
— Лебедева, покажи, как надо, — сказала Михайловна, указывая ей выйти вперёд.
Похоже, сегодня её цель — сломать меня.Сделать это красиво. При всех. Через сравнение. Через «вот как надо».
  
Соня вышла с той самой улыбочкой, которую хочется стереть мокрой тряпкой.Каждое её движение теперь — как вызов. Не просто танец, а демонстрация: «Смотри, как легко меня предпочесть тебе».
Я чувствовала себя как в клетке.Как будто каждый взгляд в зале прожигал мою спину. Лерка метнула в меня взгляд — «держись», — потом в Соню — почти с презрением.
Остальные девчонки вздыхали сочувственно.Потому что знали — Михайловна нашла себе новую любимицу.Соню. Её «лебедя».А я — всё ещё в статусе серой уточки.
И знаете что?
В какой-то момент я почти сдалась. Почти поверила, что правда хуже, слабее, «не такая».
Но это было почти.
Занятие закончилось.Полина Михайловна, раздав финальные замечания и не забыв ещё раз окинуть меня снисходительным взглядом, ушла первой.Соня тоже не задержалась — вылетела из зала, как королева, получившая свой маленький триумф.
Лерка подошла, тихо обняла:
— Забей. Завтра она найдёт себе нового любимчика. А ты — летаешь, даже если сегодня не прыгнула.
Я кивнула, но слова прошли мимо.Усталая.
Разбитая.
Пустая.
Осталась в зале одна.Остаться в одиночестве среди зеркал — как остаться наедине с правдой.Села на пол, обняв колени.Тело ныло, в голове — сплошной гул.Хотелось просто замолчать.Исчезнуть в тишине, без объяснений.
И тогда…
Тихо скрипнула дверь.Я даже не подняла голову — подумала, Лера что-то забыла.
— Сеня…
Этот голос я бы узнала где угодно.Даже в темноте. Даже сквозь сон.Я медленно повернулась.
Он стоял у входа.Смятый. В спортивной кофте. Без наглости и бравады.
Просто Арс.
— Что ты здесь делаешь? — устало спросила я, не в силах снова начинать круг.
Он не ответил сразу.Закрыл за собой дверь. Подошёл ближе.Сел напротив.На таком расстоянии, где можно видеть глаза.Но не дотянуться. Пока.
— Я подумал, — сказал он, — если уж ты дала мне десять минут… может, хотя бы одну из них я могу провести с тобой.
Просто рядом. Без споров. Без Сони. Без прошлого.
Я слабо усмехнулась:
— Опоздал. Всё кончилось. И балет, и терпение, и я.
— А если не всё? — он смотрел прямо.
— Если ты не «кончилась», а просто устала. Если это не точка, а пауза. И я хочу быть в этой паузе. С тобой.
Сердце болезненно дёрнулось.Так просто он это сказал. Без давления. Без драмы.Словно наконец понял, чего мне так не хватало всё это время — присутствия.Настоящего.
— Я злилась, — выдохнула я. — Злилась, потому что ты молчал. Потому что дал ей шанс. Потому что я…
— … ревновала к ней, — договорил он.
Я кивнула.
А потом — впервые за весь день — разрыдалась.Он не подошёл сразу. Не кинулся обнимать, как в кино.Он просто дал мне плакать.
Сидел рядом. Молча. Тепло.И я впервые не чувствовала себя одной в этой огромной, зеркальной комнате.Когда слёзы закончились, он всё ещё был рядом.
Не ушёл. Не испугался.
И, может быть, именно с этого — всё только началось.
На следующее утро в университете всё начиналось вполне спокойно. Даже слишком.Я пришла пораньше, чтобы не пересекаться с Соней и не ловить косые взгляды от её псевдо-подружек. Лера уже сидела в холле и лениво листала ленту в телефоне, помахала мне рукой.
— Ну что, новая глава? — подмигнула она.
Я улыбнулась. Нечётко, но уже легче. Ночь прошла без слёз, без истерик. Даже немного с теплом. Мы с Арсом так и просидели в балетном зале почти час, не касаясь друг друга, не выясняя. Просто были рядом. И, возможно, этого было достаточно.
Но спокойствие длилось недолго.
Когда я зашла в аудиторию, всё вокруг словно замерло.На моих конспектах лежал конверт. Белый, с моим именем. Почерк чужой. Не Арса. Не Леры.Я насторожилась. Вокруг никого. Только гул шагов и голосов в коридоре.
Открыла.Внутри была фотография. Напечатанная. Как будто с телефона. Чёткая.
Арс и Соня. У её дома. Он держит в руках пакет — точно такой, в каком тогда был тот самый пресловутый стейк.Она касается его руки. Лицо — слишком близко к его лицу. Почти поцелуй.
На обороте — всего два слова.
' Он всегда возвращается'
Я стояла, как вкопанная. Мир поплыл. Снова. Ещё вчера всё было вроде бы понятно. Честно. А теперь — этот удар.
Кто это сделал? Соня? Кто-то из её подруг? Или… просто та, кто решила нас разрушить?
— Есения? — я вздрогнула. Сзади стоял Арс.— Ты в порядке?
Я не ответила. Просто развернулась и протянула ему фото.Он взял. Посмотрел. Молча. Потом побледнел.
— Это не… Это не так, как выглядит.
Я ждала.
Он снова смотрел на фото. Потом на меня.И, как назло — снова молчал.
И в этот момент я поняла: неважно, правда ли это.
Важно, что он ничего не говорит, кроме «это не так».А я больше не могу разбираться между тишиной и ложью.
— Когда захочешь рассказать всё — не только «что это не так», а что это было — я буду слушать.
Но пока… мне нужно дышать.И я ушла. На этот раз — не в слезах. В какой-то ледяной ясности.
  
16
 
Арсений
Я стоял перед её дверью, сжав кулак, будто это как-то поможет мне удержать дыхание ровным. В голове крутился сценарий — что скажу, в каком порядке, какие слова поставить первыми, чтобы они не звучали как оправдание.Чтобы она услышала меня, а не только обиду.Глубоко вздохнув, я нажал на звонок.
Секунда.
Две.
Шаги за дверью.
Она открыла. Без привычной улыбки, без привычного «что опять натворил?» — только взгляд.Сдержанный, усталый… и немного настороженный.Как будто я пришёл не к подруге, а в комнату с сигнализацией, и каждый мой шаг может включить тревогу. Да, похоже это будет тяжелее чем я думал.
— Привет, — выдохнул я. — Можно?
Она молча отступила, давая пройти. В квартире пахло жасминовым чаем и ванилью. И тишиной.Такой тишиной, которая громче любого крика.
— Я знаю, что ты зла, — начал я, стоя у самого входа, будто боялся наступить на границу. — И ты имеешь на это полное право.
Она уселась на край дивана, подтянув ноги под себя. Не перебивала.
Это было хуже слов — это было скорее, как отдаленное наблюдение. Она смотрела на меня, как на случайного прохожего, который когда-то знал её расписание, любимые пирожные и самую стыдную песню из плейлиста.
— Слушай, — продолжил я, подходя ближе, — я понял, что всё это… с Софьей… Это не про чувства. Это про прошлое, которое я не закрыл. Я не хотел выбирать, потому что боялся ошибиться. И в итоге — ошибся. Молчанием.
Она подняла взгляд.
— Почему ты пришёл?
— Потому что ты важна. Не просто как «подруга с детства», не как привычка. А потому что рядом с тобой я не вру сам себе. Даже когда мне страшно. А ещё потому, что мне противно от того, что ты думаешь, будто я забыл про тебя, предал.
Она посмотрела мимо меня, на полку с книгами. Где-то среди них — фото, где мы в детстве с мороженым в руках, в обнимку, не подозревая, что когда-то всё между нами станет так сложно.
— Я не знаю, Арс, — сказала она тихо. — Я устала. Ты даже представить не можешь, как я устала. Твое вранье-равносильно предательству.
— Я не предавал, — прошептал я.
— Тогда почему мне больно?
Я сел рядом. Аккуратно.Не касаясь, не требуя.
— Потому что тебе не всё равно. А мне — не всё равно вдвойне.
  
Она посмотрела на меня. Уже не так отстранённо. Уже ближе.Но всё ещё — как на человека, который вдруг стал другим. Не таким плохим. Просто — незнакомым.
— Я не прошу прощения. Пока. Не заслужил. Но я прошу шанса. Чтобы доказать, что выбираю не привычку, не удобство…А тебя. С твоими пируэтами, истериками, и этой чёртовой прямотой, из-за которой я постоянно теряю почву под ногами.