Сосед будет сверху (СИ)

И до этого в лифте.
И на кухне.
А-а-а!
— Кнопка опять не работает? Я сейчас вызову работников, только не паникуйте.
Поздно. В моем случае, паника смешивается с приступами зла. Я стою и не двигаюсь с места, буравлю створки лифта в ожидании. Я хочу — нет, жажду — посмотреть в его бесстыжие глаза. 
Правда, стоять приходится долго. Ну минут пятнадцать точно, прежде чем снаружи долетают звуки. Там что-то происходит. И у нас, кажется, тоже, потому что кабинка на мгновение погружается в темноту, а затем, пошатнувшись вверх-вниз, будто раскачивается на тросах и поднимается обратно к пентхаусу. Лифт открывает двери и…
  
Дантес, как всегда, чертовски привлекателен, тут не поспоришь. Я смотрю на него и против воли улыбаюсь — самую малость. Он и правда хорош этим сочетанием брутальности и чего-то очень сладкого. 
Идеально смазливый похититель сердец.
Голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц бегают между нами. По его лицу вообще что-то сложно понять. Он выглядит немного удивленным, но не напуганным. Может, ему вообще на всех плевать? Или он слишком уверен в себе?
Тогда надеюсь, хотя бы блондинка его обломает. Ну или она уже обломала из того, что я поняла. 
Эти двое перекидываются какими-то фразами, не очень трезвый работник, судя по его походке, тихо удаляется с волшебным чемоданчиком. А я все еще стою, будто приросла к полу. 
— Да, я теперь сильно опаздываю, буду рада, если подбросишь. Может, мы подвезем и… Извини, — это она уже ко мне обращается, — мы так и не познакомились.
— Не стоит тратить на меня время, — а это я уже собираю всю волю в кулак, чтобы убраться подальше от сладкой парочки. Если и дальше продолжу на них смотреть, у меня слипнется все. — Я такси… воспользуюсь, — ну а это произношу, уже глядя Дантесу в глаза.
Я срываюсь с места и бегу в сторону лестницы, а затем бесконечно вниз. Даже обгоняю уставшего на середине работничка, который присел опохмелиться, но его согнала со ступеней злая тетка со шваброй.
Дом, может, и элитный, а обитатели здесь… конченые. Прям как лифты.
Только выбежав на улицу, я понимаю, что дала нормальный такой марафон. Еле дышу. Телефон разрывается — сообщения, звонки. Дед вообще, наверное, близок к инсульту. Я захожу за угол и с ходу отвечаю ему.
— Я в лифте застряла.
— А ревешь чего?
— Да испугалась просто.
Боже, я и правда плачу.
  
Глава 15
 
Глава 15 
— Александра, Александра. Этот город наш с тобою! Стали мы его судьбою — ты вглядись в его лицо-о!
Мужики, которые только что слушали хиты замечательной группы «Гнилой ручей», поют под гитару «Гимн Сани». Это у нас традиционная костровая песня, с нее всегда начинаются банные увеселения на даче Бенза. 
Вечер такой душевный и безмятежный! Офелия сидит на руках у необъятного Кокоса с гигантской рыжей бородой и в полтора центнера весом. Это выглядит так комично, когда он ладонью размером со всю собаку начесывает той бока, а она только и рада — довольно вздыхает и скулит. 
Ее тут прямо-таки по кругу пустили. Все мужики страшно умилились псинке, и я около четверти часа слушала что-то вроде: «Ой, ну, еб твою мать, какая она хорошенькая!». Именно в таких выражениях. И, кстати, с десяток лет назад они так про меня говорили, когда увидели в платье и с бантами перед первым классом.
А я наконец расслабляюсь. Будто даже впервые за этот месяц. Я и не думала, что жизнь с собакой меня так тормозит. С тех пор как я поселилась у Робертовны, я толком ничего и не прочитала, хотя раньше книги и фанфики улетали пачками под вечерний релакс в ванне. И еще у меня появилась привычка искать взглядом псину, вдруг она там себя самоубивает, а это постоянно держит в напряжении. Теперь я всегда проверяю телефон на предмет голосовых от Робертовны, а тут что-то даже забила на это. Хотя зря я, наверное, так.
Отставив в сторону холодный стакан пшеничного, я достаю телефон, на котором и правда горит уведомление. Только это не сообщение от Робертовны, а «привет» из собачьего приложения для отслеживания ошейников. 
Я ничего не понимаю. Разблокировав телефон, тупо смотрю на всплывающий баннер: «Ваша собака нашлась».
Как нашлась?
Перевожу взгляд на Офелию, которая лежит пузом кверху на коленях уже у Бенза и практически стонет от наслаждения. Ей как раз водят веточкой петрушки по животу. Я сильнее приглядываюсь — нет, ну точно она.
Рядом с моим креслом валяется переноска, в ней шлейка, к которой прицеплен тот самый адресник с QR-кодом. Он на месте. Может, что-то сломалось? На всякий случай я решаю проверить, как эта хрень вообще работает и сканирую код. 
«Местоположение отправлено владельцу. Спасибо, что нашли собачку!». И ничего. Мне не падает никаких уведомлений. А Робертовна показывала, и сообщение точно приходило.
Я не успеваю разгадать эту загадку, потому что мой телефон начинает разрывается от... видеозвонка! Имя Эммы Робертовны светится на экране, и у меня скручивает желудок. Твою мать! Ей же тоже пришло оповещение, что собаку нашли! 
Я делаю глубокий вдох и отвечаю с такой скоростью, что чуть не роняю телефон.
— Сашенька, что с Фелюшкой? — тут же вопит моя благодетельница, а я несусь к Кокосу, хватаю псину и тычу мордой в камеру.
— Все хорошо, Роб... Эмма Робертовна, — тараторю я. — Видимо, адресник сломался. Я тоже испугалась и бросилась проверять. У меня код почему-то не получается сканировать, но уведомление пришло.
— Ох, милая! Не пугай так, сердце уже не то, — выдает она, держась за грудь, ставит телефон, видимо, на подставку и отходит. Теперь я вижу шикарный номер и панорамные окна. А еще бутылку проссеко и бокал, который Робертовна наполняет дрожащими руками. — Это ты где?
— А мы с Фелей выехали на природу с ночевкой.
Я прикусываю язык и замолкаю. План я не утвердила, так как боялась, что запретят, и сейчас могу огрести по полной.
— Ой, как замечательно! Фелюшке нужно дышать воздухом, в городе так смрадно, — Робертовна, к счастью, улыбается мне.
Она, если честно, очень красивая тетка. И вообще-то ни разу не бабка. У нее даже волосы длинные, до пояса, модно-седые и завиты локонами на концах. Да и лицо суперухоженное, тело подтянутое. Ей едва к шестидесяти, плюс-минус пять лет, и она явно была горячей штучкой в молодости.
— Вот и я так подумала! — с радостью восклицаю я.
— А ты… — Она вдруг щурится, подходит ближе, и теперь я вижу на экране только ее нос и глаз. — Ты что, у Бенза?
Голос Эммы как-то неестественно холодеет. Она напряженно поджимает губы, потом натянуто улыбается. 
— Ну повеселись там, пока. Бензу привет, — быстро проговаривает и отключается.
Э-эм, а что это было? 
Я хочу задать вопрос деду и его компании, но внезапно осознаю, что говорила с Эммой в гробовой тишине. Все очень странно переглядываются. Офелия загребает лапами, и ее забирает к себе Самба. А мой дед усмехается, опускает голову и, сделав большой глоток пива из кружки, достает сигареты.
— Де-ед! А вы разве не дружите с Эммой Робертовной?
— Ну вот как тебе сказать-то, Санек, — вместо дедушки тянет здоровенный Кокос. — Дружат они, как любые бывшие.
— Это как?
— Никак, — рявкает дед, а затем, развернувшись на пятках, уходит.
Я смутно припоминаю, как он меня свел с Эммой. Мы с ним шли по ТЦ, где я планировала присмотреть новую обувь на лето, она шагала навстречу с кучей пакетов. Я еще подумала тогда, что хочу быть такой бабулей — на стиле: юбка в пол, элегантный жакетик, какие-то цветастые шарфики, серьги, кольца. От нее прямо-таки веяло баблом.
  
— Саша, — замерла она перед дедом.
— Эмма, — ответил он.
— А это… — Эмма уставилась на меня оценивающим взглядом.
— Это Саша, моя внучка.
— Ты назвал внучку в свою честь? — расхохоталась она. И теперь, вспоминая это, сцена с носорогом Дантеса кажется мне еще смешнее.