Медицина катастроф в ином мире (СИ)
Весь день и вечер ходил сам не свой. Ничем не мог заниматься, старался никому не попадаться на глаза. Спал урывками, мучительно. Сообщение с той стороны пришло только под утро. Сначала видео, на котором Сармат просил наших парней помахать в камеру для истории. А потом еще одна запись, уже из другого места. Сармат плакал, слезы так и катились по щекам…
- Сынок, я все посмотрел. Это слишком жесткая бредятина, чтобы быть ложью. Прости, что так долго, у нас тут штурм был. Ты не переживай за меня. Я жизнь прожил. Ты это… не возвращайся. Нехрен тут делать. Ловить больше нечего. С утра вскрыли последний бункер, вышли на связь со штабом и охренели…
Он вытер слезы, дрожащей рукой выпил воды из фляги.
- Времени очень мало. С минуты на минуту прибудет транспорт, нас всех эвакуируют на Алтай. Кого-то в Карелию, за Урал, а то и дальше. Говорят, тут будет могильник. Всю Европу перемешают с землей. Что можно – извлекут остальное зароют. В общем, того мира который ты знал - больше нет. Начнем новую жизнь, в лесах, как предки, мать их!
Сынок, оставайся там, послушай отеческого совета. Тебе дали шанс, так используй его! Люби, живи полной жизнью, познавай новое. Не держись за старое… Хватит цепляться за папкины штаны! Рад, что ты жив. Не могу передать как… Ты, главное, оставайся собой. Помни: добро должно быть с кулаками! Ты - русский солдат, где бы ты ни был…. Пиши сынок. Даст Бог – отвечу! Ну, вот и все, что хотел сказать… - отец тяжело вздохнул. - Сармат – Павлику, конец связи.
Я сидел в приямке, возле орудия, что на вершине скалы, забившись в угол, и глотал слезы. Как мальчишка, разбивший коленку. Так тоскливо и больно мне давно не было. Экран уже погас, а они все текли и текли двумя нескончаемыми ручьями. Дозорный на башне отвернулся не желая на это смотреть.
- Кто это был? Что за дядька?
Я и не заметил, что отродье наблюдает через плечо.
- Мой отец.
- Ага… Чего говорит?
- Говорит, чтобы я не возвращался. Чтобы оставался здесь. Наташку мол не на кого оставить, да и госпиталь бросать не дело.
- Опять за дуру меня держишь? – вздохнула она. - Второй день сам не свой. Вон, люди внизу уже волнуются. А отец-то твой сейчас где?
- Дома. В моем мире.
- Ну да, точно, – на ее лице проступило изумление. – А как же вы… Разве так можно?!
- Сам не знаю, - я вытер лицо рукавом. - Может милость Богов? Ясно одно – возвращаться мне некуда. Все в руинах… Города, страны. Некого хоронить. Кости и пепел. Все сравняют с землей.
- Печально… - она немного помолчала. - Что будешь теперь делать?
- Санара предложила стать ее мужем. Ну, чтобы вопросов лишних не было. Фамилия, титул.... Берет под крыло, в общем.
- А что ты? – Натали склонила голову на бок.
- Теперь уже и не знаю. Я обещал помочь с обороной Дастана. Труды Альбера, опять же, без внимания оставлять нельзя. Эх… влип я по полной, как видишь. У вас тут все по-другому. Жить заново учиться придется. Отец, наверное, прав. Такой шанс дважды не дается. Жизнь в стойло не поставишь. Верить до конца никому нельзя, но… доверять-то кому-то нужно. Знаешь, я думаю принять ее предложение. А там видно будет.
- Странный ты, и вещи у тебя странные…
Натали без особых усилий достала меня из приямка и отряхнула одежду. Первые лучи солнца достигли крепостной стены. Сан-даары в своих вольерах зашевелились, начали лениво потягиваться и разминать лапы после сладкого сна. Рори, закусив овсом, опрокинул на себя бочонок воды и, освежившись, привычно взялся за метлу. На редкость покладистая скотина, не то, что его хозяйка. Бруно я отпустил, так сказать, на вольный выпас. Он шнырял по окрестностям, охотился, смотрел что и как. Благодаря ему в замке теперь была свежая дичь.
Гарнизон крепости проснулся по распорядку. С кухни запахло едой… Завтрак, короткое построение и развод. Кто не на службе – физподготовка на свежем воздухе. Святые рыцари вернулись из ночного дозора. Со стороны рабочего поселка зазвонил колокол, призывая рабочих в штольни.
Санара с ответом не торопила. В госпитале дела шли хорошо. В основном, остались перевязки и несложные процедуры. Я бы и рад помочь всем сразу, но запас маны, требуемый для исцеления, пополнялся слишком медленно. Приходилось беречь для самых тяжелых случаев.
Разговор с отцом все не шел из головы. Я проматывал его в памяти снова и снова, повторяя каждое слово и осмысливая его. Оракул сообщила, что нашли тело настоящего графа Фарона и двоих сыновей. Их убрали как нежелательных свидетелей и оставили в подземелье собственного имения. Свою роль в организации нападений граф уже сыграл. Я кое-что попросил из его вещей, как раз сегодня должен был появиться почтовый фамильяр с посылкой.
Женщина с отрезанным языком еще не пришла в сознание. Виверн поблизости не наблюдалось, но канониры строго по времени заступали на дежурство, сменяя друг друга. Новое оружие пришлось дворфам по душе. Фамильяры - разведчики и дозоры святых рыцарей ни о чем подозрительном не докладывали. Сбор трофеев закончился.
Допрос пленных почти ничего не дал. Опасения, разве что, подтвердились. Опухоль расизма пустила свои метастазы и в этом мире. Ах да, мы стали богаче еще на несколько сундуков. Похоже, кроме корабельной казны, на судах противника хранились деньги для оплаты услуг наемников. Законный трофей, как сказала Санара. Тот, кто спонсировал нападения, средств явно не жалел… Надо бы отправить людей на дно ущелья, может еще что интересное найдется.
Громадный орел с посланием из столицы появился уже вечером. В скромной посылке лежало два письма с извинениями, написанных на гербовой бумаге семьи Фарон. Одно для меня, а второе для Тис. А также, маленький ключик и россыпь драгоценных камней, в качестве компенсации за ущерб. Птица много не унесет, а камешки небольшие, но стоят чертовски дорого. Ничего, не обеднеют.
Я не стал тянуть до утра и вызвал к себе горничную. Дело личное, щепетильное, а потому встречу назначил у часовни, на заднем дворе замка. Едва она появилась, я приказал повернуться спиной и вставил ключик в ее ошейник. Заклинание тотчас развеялось и ненавистный предмет звонко ударился о каменный пол.
— Вот, прочти…
Горничная очень внимательно просмотрела письмо. Некоторые строки она прочла дважды.
- Граф Фарон и его сыновья мертвы. Они замешаны в нападениях на Дастан и еще несколько городов. Я так полагаю, что имя их рода опорочено и теперь жена графа пытается замолить все грехи до которых дотянется?
- Скорее всего… Она неплохая женщина, просто так сложилось.
- А это тебе в довесок. Вероятно, плата за молчание.
Я ссыпал в руки удивленной эльфийки всю горсть камней. Лицо ее побледнело, от чего глаза стали только выразительнее, а губы казались ярче.
- Вы… пожалели меня?! – она уставилась оголтело.
- С тобой поступили мерзко. Так быть не должно. Я рассказал оракулу, она приняла меры…
Тис повисла на моей шее, выронив и письмо, и драгоценности.
- Вы пожалели меня… Значит, я вам не безразлична?
- Еще одна дурочка на мою голову… С ума вы тут все посходили что ли? Нормальных людей не встречали?
- Простите! – ее ноги коснулись земли. – Больше не повторится. Я забылась на миг.
- Ты свободный человек и можешь кидаться на шею кому угодно, - напомнил я с улыбкой.
- И вам? - она тоже заулыбалась, вытирая слезы.
- Если заслужу такую милость, почему нет? Собери-ка ты камни, пока никто не видел. Если святой отец найдет у себя в хозяйстве такой камешек, чувствую сопьется. Ну, или мы больше его не увидим.
- Что же теперь? – вдруг испугалась она. – Я… больше не горничная? Если все так, то куда же податься? Мне даже идти то некуда. Я привыкла здесь… Господин наместник?
- Тебя никто не гонит. Даже не знаю, что бы тут без тебя было. Как ты вообще столько успеваешь? Как насчет жалования и жилища побольше? В замке ведь много пустых покоев?
- Дозволено ли мне будет и прежде входить в вашу спальню?
Я кивнул.