Медицина катастроф в ином мире (СИ)
- Что ты хочешь сказать? Уж я-то точно добрее сестрицы, раз до сих пор терплю твою дерзость!
- Ирия, несомненно, грозна, ее поцелуй несет привкус смерти. Но из всех «добрых» божеств только она снизошла до несчастного чужака, потерявшего все, что только можно потерять. Даруя свое покровительство, она ничего не просила взамен. И вы, великодушная Исидис, это наверняка знаете.
Я чуть склонил голову, и отступил на шаг.
- Глупец! Ты знаешь, каких подношений она жаждет?
- Если почитая Ирию нужно окроплять алтарь своей кровью, что ж, я не против. Ведь здесь почти все замешано на крови, не так ли?
Она уставилась на меня словно цапля, разглядывающая странную лягушку.
- Если вам не трудно, впредь обращайтесь с вопросами напрямую к сестре. Я слишком мало знаю о вашем мире и не хочу омрачить ее бытие нечаянным словом. Прошу простить, но у меня есть дела...
Сказав это, я снова отвесил поклон, выразив свое искреннее почтение божеству, и вышел из часовни с гордо поднятой головой. Ругани, что посыпалась в след, от священной особы я ну никак не ожидал. Даже почерпнул пару словечек. Интересно, а она может выходить из часовни? Наверное нет… так же, как оракул прикована к алтарю. Иначе мне в спину давно бы что-то прилетело. У дверей много камней, некоторые очень даже увесистые. Если бы могла – точно бы швырнула…
Наверное не стоило так опрометчиво дерзить богине. Хоть все и говорят, что Боги не вмешиваются напрямую в жизнь смертных, а лишь дают свое благословение и покровительство, уязвленная женщина может быть весьма изобретательна. Да и черт с ней! Благословения я у нее не просил, с работой пока и так справляюсь. Подумаешь, богиня целительства. Как я раньше без нее жил!? И вообще без всех этих богов?
Нет, я верил, конечно, и сейчас верю. На войне атеистов нет. Молился, когда было совсем туго и помощь приходила. Появлялись возможности… Но это другое. Я не согласен, что мой мир совсем без Бога. Ну и что, что его никто в глаза не видел? Если эти восемь девиц существуют, значит и он тоже есть. Чем не доказательство?
Не то, чтобы мне совсем не интересно, зачем приходила целая Богиня. И не в гордыне дело. Просто встань я на колено, и все интимные подробности этой заносчивой дамочки сразу оказались бы перед глазами. А оно мне надо? Что за игры? У меня целая площадь раненых и больных. Если ты богиня, так иди, исцели!
Пошлые мысли? Да она сама пошлая и ведет себя как обычная стерва. В общем, я решил, что мне от нее ничего не надо. А вот до алтаря Ирии нужно бы дойти, истины ради. Она ничего не просила в замен, но я же пользуюсь. Надо хотя бы выказать свою благодарность, что ли…
В рабочем поселке сейчас пусто, кроме пары солдат охранения - никого. Алтарь богини нашелся не сразу. Тоже в укромном уголке, на краю обрыва. Отсюда открывался шикарный вид на леса по ту сторону границы. Алтарь, скажем сразу, аскетичный. Небольшая ниша, выдолбленная в скале, в ней еще одна ниша. На скромном потертом кубке из меди угадывались очертания сцен сражения, плотской любви и, вероятно, справедливого суда. Или кары. Я так и не смог разглядеть. Взять кубок не получилось, но, зато, удалось покрутить.
- И как же тут у вас все делается? Ага… вон оно как.
По центру сосуда возвышался столбик с углублением. А в нем тоненькая такая игла. Не сразу заметил. Не очень стерильно, конечно, но делать нечего. Наколов палец, я выдавил в кубок пару алых капель. Небольшой рубин, вклеенный в стенку над чашей, озарился неярким светом. Наверное, этого достаточно.
Вокруг что-то изменилось. Ощутив чужое присутствие, я обернулся. На краю обрыва стояла она – Ирия. Ее строгое длинное платье слегка развевалось на ветру. Поверх платья она носила портупею и ножны с коротким клинком. На губах богини играла едва заметная улыбка. Вспомнив о приличиях, я опустился на колено.
- Надо же, какие почести… Сам наместник Тарсиса почтил мой скромный алтарь своим визитом. И, даже преклонил колено. Уверовал чтоль? Или руки и сердца просить надумал?
- После одного поцелуя?
- Стервец… ох стервец. Встань не позорься. Тщеславие мне чуждо… по большей мере.
Я медленно встал.
- А ты умеешь доставить удовольствие, Павлик. Давненько я не видала такого боя. Внезапный, стремительный! Превосходящие силы, отвага… Послал адмирала с его флотилией и приказом совета. Ошеломил врага огневой мощью! Добил, лишив последней надежды на бегство. Проявил милосердие к выжившим. А как верят в тебя твои солдаты?! Почти без потерь…Идея с древом, опять же, ну очень хороша. А выходка с виверной? Когда граф уже чувствовал, что останется безнаказанным… Это было великолепно! Я ощутила экстаз почти физически. А что за оружие? Разве у людей такое было? Не припомню.
- Здесь хороший кузнец и много пороха… Кое-что до ума довели.
- Ну да ладно, все это мелочи. Эффектно! Одобряю! Видел бы ты лицо адмирала…
- Гроер? Он хочет встретиться, - вспомнил я.
- Знаю. Будь осторожен. Гроер будет не один. Он хороший малый, честный. Но тебя наверняка попытаются убить. Кстати, как тебе моя красавица сестрица?
- Не в моем вкусе, - буркнул я абсолютно искренне.
- Какие мы привередливые… Ты так вступился за меня, аж слеза навернулась. Она, наверное, до сих пор зубами скрипит. Уел - так уел. За словом в карман не лезешь… не боишься гнева богов?
- Боюсь, наверное. Но сейчас как-то все равно.
- Устал? - спросила она.
- Да, предел уже близок. Кровь у меня плохая, виверна силы тянет. Раненым нужен уход. Отъесться бы как следует да отлежаться с недельку. Разобраться что к чему. Лекарства кончились, Санара без рук без ног… Я не жалуюсь, просто факты.
- Ты вот что… - Ирия задумалась. – Если сестрица придет вновь, выслушай ее. Исидис не такая как остальные. Хоть ты и не просил ее благословения, она чувствует за собой вину. Видит, как бьешься за каждую жизнь. А резка потому, что не знает как с тобой говорить.
- Губами в ухо… - проронил я по привычке, чем вызвал улыбку богини.
- Наберись терпения. Я знаю, ты можешь. Она редко общается со смертными.
– А можно вопрос?
- Задавай.
- Почему вас называют богиней войны, любви и правосудия? Не вяжется как-то.
- От чего же? Все предельно ясно. Войны вспыхивают из-за любви, любовь же их гасит. Часто войны затевают те, кто жаждет правосудия. Либо восстают во имя его. Я не так наивна, как мои сестры. Да, в большинстве своем, люди предпочитают любить и созидать. Но, примерно раз в пятьдесят лет нарождается поколение амбициозных идиотов, которое не помнит ни боли потерь ни голода ни страха. И тут в игру вступаю я.
- Понятно.
- Да ничего тебе не понятно, дурень… - Ирия вздохнула. – У войны есть правила. Я слежу, чтобы они не нарушались. Да, я обожаю эпичные битвы. Но ненавижу жестоких идиотов. Ненавижу несправедливость. Мы – Боги, не вмешиваемся в дела людей. Да, я могу снести голову одному – другому при желании. Могу вступить в бой, как есть, размахивая клинком. Вдохновить солдат, генералов… Но не более того. Главная сила богов – благословение. Мы делимся своей сущностью, которая, в свою очередь, подпитывается верой людей. А ты, кстати, знаешь почему я - самая сильная?
- Почему? – раз Ирия решила поболтать, нужно вытянуть из нее больше информации.
- Потому, что когда люди занимаются любовью, жаждут правосудия, или хотят кого-то убить, они поминают меня. Вольно или невольно. А случается это ой как часто… - она звонко рассмеялась.
- А кровь?
- Ты про алтарь? Кровь, мой юный друг – это символ жертвенности. Знак того, что ты пришел не только просить, но и готов отдавать. Терпеть, договариваться, идти на уступки. В этом плане демоны куда лучше людей, к сожалению. Но, таких как ты тоже немало, и это радует.
- Что теперь? Я так понимаю, что черные плащи не успокоятся?
- Ты знаешь ответ, Павлик. Нравишься ты мне больше чем надо бы… Дам тебе совет: нет магии белой, нет магии черной, нет магии алхимической, той, что боевая, или только для ремесла. Эта сила едина. Она творит как добро, так и зло, в зависимости от того, в чьих руках окажется и насколько талантлив маг. Люди придумали это для удобства и в силу слабости ума и нерешительности своей. Так что делай выводы и поскорее. Это может спасти тебе жизнь.