Медицина катастроф в ином мире (СИ)

- Напиши свое имя.
Она нехотя нацарапала слово. Ее когти без труда повредили поверхность каменного блока.
- Хм… все правильно, с большой буквы. Может расскажешь про себя?
- Не вижу смысла. Ни сегодня-завтра тебя убьют, и я обрету свободу.
- Я так ненавистен тебе?
- Ты так жалок в своих потугах, что даже ненависти не достоин. Мне просто нравится, когда кормят каждый день. И спать под крышей.
  
- А чего хвост так дергается?
- Бесишь! Лжец! Крови обещал, а сам не дал. Только взял!
Ее правда, был такой разговор. Если подумать, ведет она себя смирно. Даже удивительно. Солдаты и рыцари, конечно, не очень довольны таким соседством, но уже не шарахаются и за оружие не хватаются. Тис вообще на нее внимания почти не обращает. Демонстративно.
Я огляделся и сел на гребень стены. Никого поблизости не было. Только дозорный на противоположной стене, но он стоял к нам спиной. Закатав рукав, я выставил перед ней предплечье.
- Ну, что же ты? Заслужила – бери.
- А я… заслужила? – она покосилась на вторую руку, опасаясь крепкого кулака.
- Дают – бери. Ты отродье или девица на выданье?
Шмыгнув носом, она не слишком уверенно взялась за руку и открыла пасть. Я поморщился, когда острые клыки прокололи кожу. Зрачки отродья резко расширились, она затаила дыхание. Наши глаза встретились. Странное ощущение, когда кто-то высасывает из тебя кровь. Не удивительно, что по ночам я ничего не чувствовал. У нее нежные, горячие губы… это скорее волнительно, чем страшно.
Пять - шесть небольших глотков – это примерно стакан, 250 миллилитров. Донор сдает примерно 450 миллилитров, не чаще пяти раз в год. Это безопасно. Сколько она уже из меня выпила – неизвестно. Плюс кровь, что я брал для Бруно.
- Хватит с тебя. Достаточно… - я схватил отродье за нос и вынул из пасти руку.
Она оскалилась недовольно, зарычала. Звериная натура так и рвалась наружу. Несколько раз сжав когти, она скрипнула зубами.
- Хорошего помаленьку. Мне обмороки не нужны.
- Когда дашь еще? Этого мало! – прорычала она раздраженно.
- Через полгода, коли доживем, - усмехнулся я. – Если вести себя хорошо будешь.
Она выругалась в сердцах и, со злости выломала корчащий из стены камень. А потом запустила его в ущелье. Далеко - далеко.
- Сломаешь что-нибудь еще, заставлю чинить.
Заклеив ранки пластырем, я спрыгнул со стены и прогулялся до башни. Раз уж пришел, решил поглядеть на заряды для мушкетонов. Ничего особенного, жестяная баночка, набитая пороховой смесью. Однако, ни фитиля ни запальника нет. Только маленькая магическая печать на картонном донце. На самом мушкетоне ни кремневого замка ни ударника я не нашел. Разломив оружие пополам, я осмотрел ствол и ответную часть. Там торчали два острых штырька и только. Осторожно нажав на спуск, я вздрогнул от неожиданности. Щелчок – и яркая электрическая дуга больно пробила палец.
- Неожиданно…
Я в очередной раз поймал себя на мысли, что считаю местные технологии отсталыми. И в очередной раз понял, что это не так. Не стоит забывать, что развитие этого мира шло по другим принципам.
- Скажи-ка мой кровожадный фамильяр… а у демонов есть оружие подобное моему?
- Прямо такого положим и нету, - нехотя отозвалась она. – Но на наших боевых кораблях есть пушки, способные стрелять за горизонт. Есть которые поменьше, часто стреляют. А еще есть адская труба. Ее вот такой же штучкой заряжают, только она побольше и внутри гвозди. В толпу попадет – всем хана. Луков и арбалетов тоже навалом, всяких разных. Мы очень сильные! Оружие и броня демонов – лучшие в мире!
- Так, почему же вы не победили?
- Магия… - вздохнула она удрученно. – У людей больше богов. Больше благословений. Ирия самая сильная из сестер, но вместе они сильнее. И потом… Не важно, короче. Теперь войны нет и мы все не у дел. Отродья строят дома и дороги, сеют хлеб вместо того, чтобы воевать. Позорище…
- Дура ты набитая, вот что я тебе скажу!
- Следи за языком!
- А то что?
- А то придушу тебя ночью! – огрызнулась она ехидно.
- Слышь, смелая, я ведь тоже ночью дохрена чего сделать могу. Не посмотрю, что страшненькая. Рога с хвостом не помогут. Неделю будешь ходить на раскоряку.
Она подвисла на пару мгновений. Иногда смысл сказанных слов до отродья доходил медленно, но судя по хвосту, который обвился вокруг ноги, это уже случилось.
- Ты не посмеешь!!!
- Что же мне помешает? Сбежать ты не сможешь. Выпивки побольше возьму, призову тебя… да вот хотя бы в умывальне, там развернуться негде.
- Н-не надо! – ее кожа покрылась мелкими пупырышками от волнения. – Только не это… Только не так! Я беру свои слова обратно! Ничто не потревожит твой сон, клянусь!
- Знаю я чего стоит твоя клятва… Ладно, пошутили и будет. Но в каждой шутке есть доля шутки, да?
Она испуганно кивнула.
- Нет, все-таки Наташка - для тебя слишком просто звучит. Буду звать Натали. Или Нателла - так стервознее. Пошли, что ли, дуб посмотрим. Может и желуди уже созрели? Ни разу жаренных не ел.
Припугнул я ее хорошо. Всю дорогу сопела и под ноги себе глядела. Бруно, разумеется, увязался с нами. Погодка вроде бы хорошая, ветерок даже теплый, солнышко, опять же. Благодать, одним словом. Но тревожные ожидания и постоянные взгляды на небо стали обязательной частью жизни в последние дни.
- Бруно, а чем отродье отличается от исчадья? – зачем-то спросил я.
- Точно не знаю, но для отродья нужна живая основа. Животное, реже растение, иногда человек или демон. Но последние два под запретом всегда были.
- Не этично, что ли?
- Гм, хрен его знает. Слово то такое… Нельзя и все!
- А исчадья?
- Их, в общем, из разных частей собирают. Из мертвечины там всякой. Потом оживляют. Но муторно с ними очень! Без души они, без разума. Никого не признают. Големы и гомункулы в этом смысле куда лучше. Тупые, но верные. Магическими формулами руководствуются. А почему ты спросил?
- Да так, слово вспомнилось. Решил уточнить. А големов кто делает?
- Все кому не лень. Ворон с полей отгонять, незваных гостей спроваживать. Но нормальные мало у кого получаются. Или хлипкие, или уж совсем тупые. Видал раз, что на таком дом построили. Фермер один. Куда стада, туда и он. А что, удобно…
Бруно обернулся.
- А чего это Наташка твоя смурная такая сегодня? Обидел чем?
- А она теперь не Наташка. Она – Нателла!
Пес ухмыльнулся, но, встретившись взглядом с отродьем, решил на эту тему не дискутировать.
- Бруно, вот мне интересно, а у вас – сан-дааров, с любовью как?
- В смысле?
- Ну, скажем, у рабочих в поселке есть, гм, блудницы. У меня – Нателла, а у тебя?
Демоница насупилась пуще прежнего, и скрипнула зубами. Но Бруно этого акцента не уловил.
- Да как тебе сказать… Есть среди нас и самки. Оно, конечно можно, но теплоты не хватает…
- Душевной?
- Да какой, нахрен, душевной? Железом об железо приятно думаешь? Да и стар я уже о таких глупостях думать. Для сан-даара прежде всего долг! Служение – наша основа.
- А для отродий?
- Знаешь, наместник, как бы я к ним не относился раньше, лгать не буду. Для них долг тоже всего превыше. За своих любого порвут. У тех кто поумнее, даже свой кодекс чести имеется.
- А наша Наташа? Как думаешь, умная? – я покосился на отродье.
- Нателла-то? – нарочно переспросил он. – Очень умная. Я даже иногда сомневаюсь, отродье ли она. Как помылась, так совсем по-другому пахнет. Кстати, а зачем ты ее помыл?
- Хватит! – взревела Нателла. – Не твое собачье дело!
- Ну вот, обиделась… - вздохнул Бруно. – А чистая все же краше.
  
Глава 19. Дурные вести
   
Вкусив кровушки, мое отродье несколько оборзело. Она начала дерзить, пререкаться, рычать на солдат и святых рыцарей. Ничего серьезного, только слова и угрозы, но это очень утомляло. Оказывается, призывать фамильяра можно в любое удобное место в поле видимости. Даже если он стоит рядом. А также повторно в то же самое место, если призыв удался. В любом другом случае это могло быть опасно для фамильяра, но отродью весьма не просто навредить. После очередной хамской выходки по отношению к Бруно, я щелкнул пальцами и она исчезла. Через пару секунд со стороны озера, порыв ветра принес отголоски ругани и истеричный вопль. В седьмой раз за сегодня.