Имперский Провидец 2 (СИ)

— Выйдите. Мне нужно одеться и взять всё необходимое.
Она уже догадывалась, что произошло, но пока не могла поверить.
Дозвониться до брата не вышло. Сначала у него было занято, а затем он не брал трубку. А гвардейцы продолжали настаивать, чтобы она поторопилась.
Автомобиль с фамильным гербом Зориных ждал во дворе. Он был таким красивым и блестящим, что казался насмешкой над печальным финансовым положением Волковых.
  
Здесь было два бойца Зориных. Они коротко поклонились Светлане, и один из них отправился за руль, а второй открыл заднюю дверь.
— Садитесь, госпожа. Ваши вещи сложим в багажник.
Света ничего не ответила. Убедилась, что старый слуга вынес все её сумки и ничего не забыл. Только затем села в автомобиль.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, словно крышка гроба.
Света впилась ногтями в ладони и зажмурила глаза, чтобы сдержать горькие слёзы.
«Володя, предатель! Неужели ты продал меня, как рабыню?» — эта и подобные мысли крутились в голове Волковой, пока гвардейцы Зориных везли её по ночной трассе.
Когда зазвонил телефон, и Светлана увидела, что это брат, она взяла трубку моментально:
— Что ты наделал⁈ — её голос сорвался на крик.
— Тише, — в трубке послышался спокойный голос Владимира. — Ты же не одна, я прав?
— Меня везут к Зориным! Ты что, сделал меня заложницей⁈
— Да.
Света задохнулась от возмущения и теперь уже не смогла сдерживать слёзы.
— Подонок! Предатель! Как ты мог так со мной поступить? Что они теперь со мной сделают⁈
— С тобой ничего не будет. Григорий Зорин благородный человек, хоть и бастард…
— Ты собирался убить его, а не прогнуться под него! — прокричала Светлана, а едущие спереди гвардейцы многозначительно переглянулись.
— Я был вынужден принять его условия, — Владимир говорил медленно, будто растягивая слова. — Мы проиграли битву. Но не войну. Замолчи и слушай.
Светлана замерла. В его тоне появилось что-то новое — холодная ярость, которая ощущалась даже через расстояние. Всхлипнув, она спросила:
— Хорошо… И что мне теперь делать? Как мне жить в чужом поместье?
— Правильно, молодец, — тихо ответил брат. — Задаёшь верные вопросы. Теперь ты будешь среди них. Глазами и ушами нашего рода. Зорин думает, что он победил. Но он кое-что не понимает…
— Что? — она плотно прижала телефон к уху, чтобы не пропустить ни слова, и чтобы гвардейцы ничего не услышали.
— То, что я не умею прощать обиды, — процедил Владимир. — И теперь мы уничтожим не только его. Мы сотрём весь их проклятый род с лица земли.
Ледяные мурашки пробежали по спине Светланы. Она вдруг осознала — Владимир не сдался. Он сделал её оружием, и поняла, что гордится этой ролью.
— Я… поняла, — прошептала она. — Сделаю всё, как ты скажешь, брат.
— Запомни: ты не заложница. Ты наш последний козырь.
Связь прервалась.
Светлана медленно опустила телефон. За окном мелькали огни приближающегося поместья Зориных — высокие чугунные ворота, аллея старых дубов.
Она выпрямила спину, стирая следы слёз с щёк.
— Хорошо. Если это война — я буду твоей тенью в самом сердце врага.
Когда машина остановилась у парадного входа, на её губах уже играла лёгкая, почти беззаботная улыбка.
  
Глава 18
 
Мы с Константином задержались в ресторане. Чтобы отметить нашу совместную победу над Волковым, оказалось мало одной бутылки шампанского и пары горячих блюд. Официантам и поварам пришлось работать до рассвета.
Впрочем, они, как и директор ресторана, оказались не против. Во-первых, мы щедро компенсировали все неудобства, во-вторых, они были счастливы, что обошлось без кровопролития в их заведении. Это место часто посещали аристократы, и по сравнению с некоторыми, наши переговоры и последующие посиделки прошли очень даже культурно.
Директор в конце мероприятия угостил нас тридцатилетним виски из потайного бара — оказалось, он держал там запасы для особых гостей.
Домой мы вернулись уже ближе к полудню. Константин слегка перебрал и шатался, громко требуя продолжения банкета.
Гвардейцы шли сзади, пряча улыбки. У крыльца поместья Константин вдруг остановился, схватил меня за плечи и вдохнул полную грудь воздуха, явно собираясь произнести речь.
— Хоть ты и этот… не-за-кон-но-рож-дён-ный, — по слогам, но у Кости получилось с первого раза произнести, — а всё равно хороший парень! И ваще молодец. Да мы оба молодцы, как мы его, а? На место поставили! Ух, сука, вздумал на наш род гавкать… Надо ему фамилию сменить на Дворнягин!
— По-моему, тебе надо поспать, — с улыбкой сказал я, хлопая брата по плечу.
— Те тоже! Ты не меньше меня выпил. Пащиму ты такой трезвый? — Костя подозрительно прищурился.
— Провидческие фокусы, потом тебе покажу. За ужином увидимся, — ответил я, посмотрел на гвардейцев и кивнул в сторону дома.
— Идёмте, Константин Александрович! — они сразу же оказались рядом с Костей. — Поможем вам до спальни дойти.
— Сам дойду, — пробурчал тот. — Гриха! Давай, до вечера.
Константин пожал мне руку и нетвёрдой походкой отправился в поместье. Ему навстречу как раз вышла тётя Варвара, одетая в элегантный брючный костюм. Костя едва не врезался в неё, резко остановился и отвесил поклон:
— Доброе утро, тётушка!
— Утро? Уже полдень, — холодно ответила та. — Я начала беспокоиться, а вы, оказывается, развлекались?
— Отмечали победу! — взмахнув рукой, объявил Константин и прошёл мимо тёти, которая тут же посмотрела на меня.
— Григорий, ты можешь объяснить, что происходит? — она явно имела в виду не только состояние Кости.
— Конечно. Но сначала мне нужно принять душ. Прикажите подать кофе в беседку, и чем крепче, тем лучше, — сказал я, тоже поднимаясь по крыльцу.
— Хорошо, — проговорила Варвара Николаевна.
Немного освежившись и сменив официальную одежду на удобную и домашнюю, я направился в беседку. Тётя Варвара уже была там, а рядом с ней сидела красивая девушка с длинными светлыми волосами.
Светлана Волкова, бывшая невеста моего брата Николая. Забавно получилось — она собиралась стать баронессой Зориной и хозяйничать в этом поместье. Но судьба распорядилась так, что теперь она здесь пленница. Точнее, почти пленница. Согласно законам Российской империи, мы ничего не нарушаем. Просто если Светлана уйдет, наши с Волковым договоренности аннулируются.
Чего только не бывает, как часто повторяет Кретов.
Тётя Варвара медленно попивала кофе и наслаждалась видом на сад. Светлана сидела, сцепив пальцы в замок, бледная и неподвижная, как мраморная статуя. Услышав мои шаги, она скосила глаза, но так и не пошевелилась.
— Добрый день, — сказал я, сев напротив Волковой.
— Позволь я поухаживаю, дорогой, — неожиданно ласково произнесла тётя Варвара и налила мне кофе. — Ты не голоден? Повар утром приготовил чудесный пирог.
— Нет, спасибо, — ответил я.
Причина столь доброго отношения от тётушки была вполне понятна. Она хотела, чтобы в глазах Светланы наш род выглядел сплочённым. Не думаю, что есть смысл разыгрывать подобные спектакли — Света здесь как минимум на несколько месяцев и своими глазами увидит, как всё обстоит на самом деле.
При условии, конечно, что мы дадим ей определённую долю свободы. Ведь можно устроить полноценный домашний арест и запретить даже покидать покои без охраны.
Насчёт строгости её содержания я пока ничего не решил. Сначала надо понять, как настроена сама Светлана, и не задумала ли она чего-нибудь против нашего рода, а это вполне вероятно. Потому что её брат определённо задумал — будучи загнанным в угол, он сдался. Или же он хочет, чтобы я так считал.
  
Если так, ему придётся дорого за это заплатить.
Впрочем, не буду загадывать. Работать надо с тем, что имеешь.
А вот насчёт тёти Варвары надо быть осторожным… Помню, что в юности они с покойным Андреем Волковым были близки. И, насколько я понимаю, именно она свела в своё время Светлану и нашего Николая. В убийстве моего отца Варвара никак не участвовала, но в каком-то смысле создала для него все условия.