Куница Том 5 (СИ)

Мужчина был вынужден капитулировать.
— Хорошо, ладно. Представим, я поверил, что ты не просто страдаешь ерундой, а выбрала манеру поведения и следуешь ей…
— Никакой манеры, — прервала Слава. — Я научилась быть собой и получать от жизни удовольствие.
Пётр снова нахмурился.
— В политике и управлении нельзя быть собой.
— Можно, Пётр, можно. Когда ты в шаге от звания высшего мага, а за твоей спиной герой с высшей государственной наградой. Право сильного. Мне теперь много чего можно. И не даже не потому, что я теперь очень наглая и самодовольная. У меня проблемы другого масштаба. Когда вынимаешь пули из кишок, это очень хорошо прочищает мозги.
Слава вздохнула.
— Меня недавно до полусмерти избила Её Императорское Высочество Анастасия.
Глаза Петра округлились.
— Можешь не верить, да и если расскажешь кому — не поверят. Но ты пойми, я не так на всё смотрю. Вот возглавлю я завод. Даже если ты со всеми директорами объединитесь и попытаетесь меня сковырнуть, неважно как. Я просто начну вас убивать одного за другим. Выберу какой-нибудь порядок, или просто выпишу все фамилии и буду выбирать наугад, пальцем вслепую. И ничего вы мне в ответ сделать не сможете. А когда испугаетесь достаточно, сами приползёте и будете умолять о прощении. Поэтому, Пётр, мне не надо во всём этом разбираться. Вы либо работаете на совесть, либо будете работать за страх.
Пётр поправил воротник, будто ему стало не хватать воздуха.
— Всё ещё хочешь, чтобы я лезла в дела завода и разбиралась, что так и как работает? Смотри, я нетерпеливая стала.
— Пожалуй, нет. Управление отлажено и постоянного вмешательства не требует.
— Очень рада, что мы друг друга поняли, — улыбнулась Слава. — Мы же друг друга поняли?
— Разумеется, Славяна.
Удовлетворённая ответом девушка покинула зал. Пётр постоял, глядя на закрывшуюся дверь. Выдохнул.
— Подросла, девочка. Когда я тебя на руках качал маленькую, подумать не мог, что ты сможешь вот так. Наугад.
Пётр вернулся в свой кабинет. Посидел. Достал сигару и закурил. Затем полез в ящик стола и достал бутылку виски. Зазвонил телефон. Пётр не сразу снял трубку, сначала налил себе на пару глотков и, только убрав бутылку, снял рубку.
— Слушаю.
Звонил Григорий. После нескольких ничего не значащих фраз владелец завода спросил:
«Как Слава? Сможет она когда-нибудь потянуть всё это?» — спросил мужчина.
Пётр криво улыбнулся.
— Когда-нибудь? Гриша, девочка меня так осадила, что у меня не только спина, задница взопрела.
Григорий ответил после продолжительной паузы.
«Не понял» — с вопросительными интонациями сказал он.
— Да я тоже пока не понял, было это представление, или она действительно теперь такая. Слава напомнила, что без пяти минут высший маг. И слово «боевой» читалось в интонациях. И рядом с ней Мартен, и боевой, и высший без всяких экивоков. А затем девочка предупредила, что если мы начнём мутить воду, она нас уничтожит.
«Уничтожит?» — уточнил Кудрявцев.
— Казнит одного за другим, убьёт, ликвидирует. И знаешь, я почему-то поверил. Она не угрожала, Гриша. Так что можешь не волноваться о заводе. Занять твоё место она может хоть сегодня. Но лучше бы не надо, мне надо срочно навести порядок в некоторых делах. И вообще, пересмотреть внутреннюю стратегию.
Из трубки донеслось растерянное: «Э-э-э…». Отец Славы не нашёлся что сказать.
— Право сильного, чтоб его. Она может не разбираться в тонкостях и нюансах управления, это не имеет никакого значения. Если она поймает одного из нас на чём-то некрасивом и оторвёт голову, в прямом смысле, что я сделаю? Государю пожалуюсь? Это будет фееричное зрелище, причём, вероятно, последнее в моей жизни. Романовы сами славятся нетерпимостью к казнокрадам и вредителям.
«Не может быть всё настолько…» — начал было Григорий.
— Я не собираюсь рисковать, — отрезал Пётр. — Прости, Гриша, но ты сам сказал, что твоя дочь уже убивала и не стала обременять себя подсчётом убитых. Так что поверь: завод — последнее, о чём тебе сейчас стоит беспокоиться.
    
Глава 23
 
Грузия. Окрестности Загатала
Февраль 1984 года
Полевой лагерь развернули за час. Впрочем, это была всего лишь полевая база, без укреплений и каких-либо долговременных сооружений, даже палаток не разворачивали, пользуясь кунгами. Десяток грузовиков с этими самыми кунгами, три десятка внедорожников, из которых сейчас на базе присутствовали только пять штук, и два бронетранспортёра. Количество людей стороннему наблюдателю сосчитать было непросто, все в одинаковой форме, без знаков званий, только эмблема — жёлтая греческая буква «Дельта», вписанная в красный круг, на правом плече и на бортах машин. Маленькая армия. Учитывая, на кого обычно охотятся сотрудники Службы Контроля Аномальных Происшествий, действительно маленькая.
Рядом с базой стояло несколько машин, представительские седаны в сопровождении внедорожников. Местное дворянство явилось выяснять, что происходит.
— Я командир оперативной группы, — подошёл к четвёртке мужчин боец, неотличимый от прочих. — Уполномочен оповестить вас о проведении специальной операции. В регионе замечен демонический прорыв. Неизвестные демонопоклонники провели ритуал призыва и не справились с призванной тварью.
— Назовитесь, — потребовал один из мужчин, представляющих местную аристократию.
— Сотрудники СКАП не раскрывают своих личностей, — дежурно ответил офицер.
— Вы разыскиваете демона или призывавших его? — спросил Кочакидзе.
— Судя по характеристикам прорыва, демон захватил одного из демонопоклонников. Разыскиваем мы всех, — всё тем же дежурным тоном ответил боец.
— Что за перестрелка произошла в горах? — спросил другой дворянин.
— Передовая группа обнаружила нескольких демонопоклонников и уничтожила их, — ответил офицер.
Дворяне переглянулись. Кочакидзе спросил:
— Мы можем увидеть тела?
— Тела уничтожены на месте, — сохраняя безразличный дежурный тон, ответил боец.
Когда вопросы иссякли, офицер продолжил выполнять свои обязанности, а дворяне вернулись к машинам. Они многозначительно переглянулись, Кочакидзе и ещё один из мужчин, спрашивавший про перестрелку, коротко кивнули. Обращение к демонам было делом не частым, но всё же практикуемым.
— Обратимся с жалобой? — спросил один из мужчин, перейдя на грузинский.
— Обратимся, да что толку? Пока не поймаем их на нарушении — ничего не добьёмся.
С базы выкатился внедорожник, а за ним один из бронетранспортёров.
— Значит, надо не пропустить нарушение, — заключил Кочакидзе и посмотрел в небо на пролетающего над их головами белоголового сипа.
Падальщик поймал восходящий поток и планировал, высматривая добычу. Сделав большой крюк, взмахнул крыльями, меняя траекторию и закладывая петлю. Рывком сменил направление и начал стремительно снижаться. Не так быстро, как хищные птицы, но всё же быстро. Приземлился на камень и, оглядевшись, спрыгнул на землю, рядом с трупом в форме. Осмотрев жертву, падальщик приступил к трапезе.
Миша, поднимавшийся по холму, бросил на птицу быстрый взгляд и, поудобнее перехватив автомат, продолжил восхождение. Вскоре князь подошёл к одинокому дому, рядом с которым разместилась старая антенна. Миновав каменные обломки, бывшие то ли загоном, то ли забором когда-то давно, посмотрел на тёмный провал окна и жестом показал: «всё хорошо». Шемякин не видел Ольгу, наблюдавшую за обстановкой, зато она видела его.
Внутри царил полумрак. Единственную кровать перевернули набок, за ней на полу прятались Кэтино и Хлоя. Максим сидел у стола и пытался восстановить сломанный телефон. Вошедший Михаил закрыл дверь на засов и присел у второго окна.
— Ты был прав, это СКАПы. Оцепили всю местность.
За кроватью на своём языке выругалась Кэтино.
— Они солдаты, выполняющие приказы, госпожа Кочакидзе, — ответил ей Максим. — Ругать надо того, кто их послал.